Татьяна Матуш – Гобелен (СИ) (страница 14)

— Что за цена? — спросила я.

— Отказ от желания. От сильного желания. От самого сильного желания, которое тебя сейчас, в эту минуту, прожигает насквозь. Ответь себе — чего ты желаешь больше всего на свете. И — откажись от этого. В пользу духов Лоа. Это единственная валюта, которая у них в ходу.

— Понятно, — кивнула я. Помолчала. Потом подняла на старика глаза, — Я могу подумать?

— Конечно, юная мисс. Ритуалы Вуду вершатся после заката. У вас целый день. А сейчас: мой нос мне подсказывает, что рыба дошла. Давайте разделим пищу, посланную Создателем, и вознесем ему хвалу за то, что подарил нам такое дивное утро.

Рыба и впрямь оказалась невероятно вкусной. Или это я так проголодалась от волнения? Мы умяли ее с большими пресными лепешками, запивая чаем с привкусом каких-то незнакомых трав. Будем надеяться — разрешенных законом.

— Хочешь искупаться? — предложил Кельвин.

Мне хотелось, еще как. Прозрачная вода манила почище холодного лимонада в жаркий день.

— У меня нет купальника.

— Так вам повезло, юная мисс, — встрял Джерри, который опять улыбался до ушей, — У меня лучший на побережье нудистский пляж!

— Слышала? — спросил Кельвин, — вперед! Мальчики — направо, девочки — налево.

— Подглядывать будете? — строго спросила я.

— Конечно, будем, — заверил Кельвин, глаза его смеялись, — мужики мы или нет? Да ладно, Джоули, не комплексуй. Пусть гордится скромностью тот, у кого нет других поводов для гордости…

— Ну, смотри, ты обещал, — я рассмеялась и бегом бросилась к воде, на ходу избавляясь от топа.

… - Кто она тебе? — жестко спросил колдун, едва тонкая золотистая фигурка с разбегу занырнула в волну.

— Не скажу, — Кельвин виновато улыбнулся, — сам не знаю. Но это почему-то очень сильно…

— Между вами связь, — согласился Джерри.

— Она — ребенок, какая связь? Я на двадцать три года старше. И потом, сдается мне, она не простая девушка.

— Ты правильно чувствуешь. Тебе с ней — нельзя. — подтвердил Джерри, — Совсем нельзя. Даже не думай в эту сторону, иначе никогда в жизни себе не простишь. Между вами есть связь, но какая-то другая. Не могу понять… она давняя. И неразрывная…

— Значит, это не любовь с первого взгляда?

— Любовь, — серьезно сказал колдун, — только не вот эта, — он изобразил пальцами тычинки и пестики на старшем круге эволюции, — какая-то другая.

— Ты проведешь обряд?

— Если юная мисс согласится заплатить. И не спорь со мной, — Джерри вскинул руку, — духи Лоа не простят подмены. Она заплатит сама.

— Мне это не нравится, — буркнул Кельвин.

— Духи Лоа справедливы. Они лишнего не возьмут. Не бойся за нее — у этой девочки впереди долгий полет.

— Полет?

— Полет, — повторил Джерри, — У нее сильные крылья.

Ночь наступила как-то незаметно. Вот только что солнце сияло в зените, и мы прятались от жары в смешной хижине-корзинке, потом Кельвин играл на барабанах, старых, обтянутых воловьей кожей — а Джерри танцевал на песке какой-то странный африканский танец. Потом мы делали — и пили лимонад, а солнце купалось в море перед тем, как нырнуть за край земли — и весь мир был сначала алым, потом сиреневым, а потом погрузился в кобальт.

Я то и дело ловила себя на мысли, что уже давно не была так счастлива и свободна.

Я стояла на берегу, наблюдая, как волны набегают на берег и с тихим шелестом отступают назад то ли угрожая, то ли играясь… а может, и то и другое. Кельвин подошел неслышно. Я поняла, что не одна, только когда его легкая рука легла мне на плечо.

— Пойдем? — спросил он, — Не передумала?

— А ты?

— Ты сейчас о чем? — осторожно уточнил он.

— Все о том же, — я пожала плечами, — иногда простой путь — самый верный.

— Не тот случай, — он быстро обнял меня и тут же отстранился, — Ну, если не передумала — пойдем. Духи Лоа уже потихоньку слетаются к хижине. Не стоит заставлять их ждать.

— Да, — кивнула я, — Это будет невежливо.

И побрела по песку, наслаждаясь его шелковым прикосновением к босым ногам, редкими уколами ракушек, посвежевшим ветром с моря, который приятно холодил спину. А больше всего тем, что Кельвин неслышно шел рядом.

Джерри уже переоделся. Вернее, оделся в какую-то хламиду… даже боюсь представить, когда ее в последний раз стирали. И какого она была цвета изначально. От хламиды пахло старой кровью. Бог знает, почему я так решила — просто этот тревожный запах не мог быть ничем иным. Руки — по самые плечи, шею и даже ноги украшали какие-то замысловатые украшения, сделанные из птичьих черепов, чьих-то зубов и черт знает какой еще дряни. На вытертой циновке, прямо на полу, стояла глубокая плошка с размягченной глиной. Рядом лежал длинный деревянный футляр, украшенный сложным и каким-то неприятным орнаментом.

— Свечи, — велел колдун.

— Белые? — уточнил Кельвин.

— Ну не розовые же, — хмыкнул тот, на мгновение снова превращаясь в Джерри.

Свечи расставили по периметру. Я подумала: он воспользуется зажигалкой или будет высекать огонь с помощью кремня и кресала… Но Джерри просто вскинул руки и чуть прищелкнул пальцами — и все свечи вспыхнули одновременно. Пламя было ровным и не чадило.

— Духи Лоа благосклонны, — тихо, веско сказал он, — садись напротив.

Я осторожно опустилась на циновку и поджала ноги так же, как он.

— Как тебя зовут. Назови полное имя.

— Анна Ребекка Джоули Макферсон, — произнесла я вдруг пересохшими губами.

— Хорошее имя, — удовлетворенно кивнул Джерри, — за тебя перед престолом Всевышнего встанут две сильные святые. Он простит тебе эту ночь. И так: Анна Ребекка Джоули, чего ты хочешь от духов Лоа?

— Знания, — без колебания ответила я, — Я хочу знать, зачем я нужна Харвесту, и как мне от него избавиться.

— Делай его куклу, — Джерри кивнул на миску, — думай о нем. Представляй только его. Так, словно он один в твоей голове.

Я давно не лепила. А уж скульптуру — и вовсе никогда. Но от меня и не требовалось портретного сходства. Нужна была лишь кукла — и мои чувства. Мой страх, моя ненависть, моя растерянность. Моя отчаянная решимость не сдаваться, противостоять Харвесту, главе клана Вепря, любым способом, любым путем. Я представляла его длинное, красивое лицо, элегантный костюм, жесткие, равнодушные глаза и пренебрежительный жест рукой в мою сторону… Я видела его так отчетливо, что, если бы какая-нибудь мышь или мошка шевельнула в этом месте воздух, я бы выстрелила в пустоту. Или запустила туда миской.

Кукла получилась кривая, руки-ноги разной величины, голова — как тыква. Но Джерри остался доволен.

— Ты хорошо сделала куклу, Джоули, — сказал он, — это Харвест. Я чувствую связь. Он очень зол на тебя.

— Переживет, — равнодушно бросила я.

— Ты готова заплатить?

Я поборола желание взглянуть на Кельвина, замершего в углу и, кажется, даже дышавшего через раз.

— Да.

— Чего ты хочешь, Джоули? Чего ты сейчас, в эту секунду, хочешь больше всего на свете. Говори правду, духи Лоа не терпят обмана.

— Надо сказать вслух? — спросила я, — а разве духи Лоа не читают в сердце?

— Духи читают, но сказать надо обязательно. Мир должен слышать, что ты честно платишь. Чего ты хочешь, Джоули?

Я на секунду прикрыла глаза и выпалила:

— Его! Кельвина!

Джерри не удивился, только чуть сощурил темные глаза.

— Ты его хочешь — как своего мужчину?

— Да!

— Этого никогда не будет. Духи Лоа приняли плату. Мир слышал. А теперь спрашивай. Спрашивай, девочка. Ты честно платишь — духи будут добры к тебе.

Он сунул мне в руку длинную серебряную иглу.