Татьяна Матуш – Гобелен (СИ) (страница 11)

Я вскинула голову с понятным недоверием.

— Вроде бы рождество еще не скоро?!

— Это на день рождения. Вроде бы на этот праздник тоже принято дарить подарки, я ничего не перепутал?

— Откуда ты… — начала я и осеклась.

— Не перепутал, — удовлетворенно кивнул Кельвин, — извини, Джоули, но твои портреты на всех пакетах с молоком.

— Черт! — выругалась я.

— Это Америка, детка.

— Боже, храни ее так, чтобы мало не показалось, — буркнула я. Немного помолчала.

— Кельвин, что бы ты не думал обо мне, но это не подростковый бунт, против того, что мама не пускает на дискотеку.

— Наверное, — согласился он, — подростки, как правило, не сбегают из дома без запасного белья, зато с сумкой, набитой пачками долларов и пистолетом не самого мелкого калибра. Ты из него кого-нибудь уже пристрелила?

Возмущаться тем, что он сунул нос в мои вещи, как-то не тянуло.

— Не успела.

— Уже хорошо. Значит, электрический стул с повестки дня снят, — невозмутимо произнес Кельвин, — кто эти парни, на стоянке? Их наняла твоя мама? Или хозяева долларов?

— Думаю, они объединились, — я вяло пожала плечами, — Мама считает, что я просто упускаю хорошую возможность заработать миллион.

Кельвин меня не подталкивал. Только смотрел с такой готовностью принять любую правду, даже если это будет правда о вампирах и оборотнях, что я вдруг перестала нервничать. От слова — совсем.

— Кельвин, — я вздохнула, — боюсь, я втянула тебя в плохую историю и тебе грозит опасность.

… - Да, история, — хмыкнул он, когда я закончила рассказывать, — Не то, чтобы плохая, но — очень странная. Был бы я сценаристом, сделал бы на ней больше, чем у тебя в сумке. Но я всего лишь бывший актер и, смею надеяться, неплохой композитор, так что твои тайны в безопасности.

— Как ты думаешь, Дик здесь случайно? Или… он меня ищет? Но Харвест же должен был получить большую часть украденного назад. И — я собираюсь вернуть остальное, как только окажусь в безопасности.

— Боюсь, Джоули, о деньгах этот Харвест думает меньше всего. Ему нужна ты.

— Да зачем! — воскликнула я, — Ты его не видел! Парень из списка «Форбс», да еще хорош, как будто его в реале отфотошопили. Только пальцем щелкни — любая за счастье.

— Если так, чего ты от него бегаешь?

— Не люблю всяких извращений. Хочу знать, что происходит и чем мне это грозит.

— Достойная позиция.

Кельвин замолчал. И замолчал как-то так… красноречиво.

— Ты знаешь, в чем дело? — осенило меня.

— Ну, не то, чтобы прямо так знаю. Но догадываюсь, — Кельвин сцепил руки в замок и лег на них грудью, — Мы как-то работали над одним фильмом. Масштабный, дорогой проект. Там была такая фишка — есть люди, обладающие Даром.

— Магией? — перебила я.

— Нет, магия — немного другое. Просто Даром. В фильме это было чтение мыслей и умение управлять людьми. Этот дар просыпался в 18 лет и только у девушек. Но если мужчина брал девушку до ее совершеннолетия, все равно, силой или с согласия, этот дар переходил к нему.

— Бред, — отреагировала я.

— Бред, — согласился Кельвин, — Но это единственный бред, который может объяснить желание Харвеста отдать за твою девственность миллион.

— Черт, — я запустила пальцы в волосы и дернула изо всех сил, — Кельвин, если ты прав, то я серьезно встряла. Он от меня не отвяжется, пока не получит свое. Или…

Я подняла голову и вцепилась в него взглядом. И с чего я взяла, что он некрасив? Лицо как лицо, немного слишком вытянутое, зато глаза удивительные. А ресницы — любая девушка обзавидуется. Про тело я вообще молчу, он мог бы плавки рекламировать. Сильное, подтянутое, сухое. У меня была масса возможностей его рассмотреть. Кельвин, похоже, терпеть не мог рубашки, майки и вообще все, что выше пояса и освобождался от них сразу, как загонял машину.

— Джоули, ты смотришь на меня, как Лили Мэш на «Чупа-Чупс». Имей в виду, я все равно не покраснею, это тоже давно в прошлом.

— Там же, где травка и рок-н-ролл?

— Чуть левее и севернее, но, в общем, где-то рядом, — кивнул он, — так что за мысль пришла в твою шальную голову?

— А ты бы хотел такой дар? — выпалила я. Как с обрыва бросилась. Даже, кажется, зажмурилась.

— Читать мысли? Или управлять людьми? — спокойно переспросил Кельвин, — ну, наверное, штука полезная. Но если для этого нужно изнасиловать ребенка — однозначно, нет. Как-нибудь обойдусь. До сих пор же обходился.

— А если по согласию?

— Джоули? — Кельвин аккуратно, одним пальцем приподнял мой подбородок и заставил открыть бесстыжие глаза, — Это что, предложение? Я правильно понимаю?

— Кельвин, если для того, чтобы меня оставили в покое, мне нужно всего лишь с кем-нибудь переспать, то я бы предпочла тебя. Ты, в отличие от Харвеста, мне, по крайней мере, нравишься.

— Успела, значит, рассмотреть, — хмыкнул Кельвин. Польщенным он почему-то не выглядел. — Извини Джоули, таких услуг я не оказываю. Ты для меня — ребенок.

— Да брось! Ты совсем не старый!

— Я — не старый, — с усмешкой согласился Кельвин, — Ты — слишком молода. И чувства у меня к тебе могут быть только отцовские. Помочь, поддержать, успокоить. Вломить за тебя.

— Вломить я и сама могу.

— Ничуть не сомневаюсь.

Я глубоко вдохнула.

— Кельвин, а при чем тут вообще чувства? Можно подумать, секс всегда бывает по большой и чистой любви, единственной на всю жизнь. Тебе настолько в лом оказать мне дружескую услугу?

— Да не в этом дело! Там, в этом фильме было кое-что еще. Есть девушки, которым нельзя терять Дар. Ни при каких обстоятельствах. Без него они умирают. И есть вероятность, что ты — одна из них.

Я зажмурилась. Вечер. Кафе. Бродяжка. «Береги свой огонь…»

— Черт, — повторила я, — Да ну, глупость! Может быть, бабка просто ваш фильм смотрела.

— А вот это — совершенно неважно, — в тишине гостиной голос Кельвина прозвучал как-то особенно веско, — Знаешь, что такое фантастика? Это шаг от реальности. Может быть один, может быть — сто. Но от реальности. Откуда-то взялся этот запрет. И лучше бы его учитывать.

Остаток вечера я смотрела трехчасовой фильм, изо всех сил пытаясь не следить за лихо закрученным сюжетом и непростыми отношениями героев, а анализировать концепцию, пытаясь вычленить полезную информацию. Боюсь, аналитик из меня вышел… не самый лучший. Я поняла лишь одно — инициация происходит на выбросе сильных эмоций. Без разницы: любви, ненависти, боли, гнева. Если бы мне удалось, как добропорядочной английской леди викторианской эпохи, «лечь на спину и молиться», или, как сказала Джанет, отнестись ко всему этому как к медицинской процедуре — безэмоционально… Черт, я бы могла круто обломать Харвеста.

Если, конечно, этот фильм и в самом деле был шагом от реальности, а не совместным глюком сценариста и режиссера.

— Удалось найти что-нибудь полезное? — спросил Кельвин за поздним ужином, который мы, как и обед, готовили вдвоем.

— Что-то удалось, — я пожала плечами, — но насколько оно полезно… Жизнь покажет.

Кельвин держался подчеркнуто спокойно, я даже начала думать, что зря себя накрутила, когда заметила, что композитор своими музыкальными пальцами случайно завязал в узел столовую вилку.

— Что-то в воздухе, — объяснил он, — не могу сказать, но загривком чую, еще аукнется нам с тобой этот шоппинг.

— Так давай я просто исчезну, — предложила я, — прямо сейчас.

— Думаешь, поможет? — Кельвин насмешливо двинул бровями, — ты такая наивная… Эти ребята все равно вытрясут душу из всех, кого видели поблизости, просто так, на всякий случай.

— И… что делать? В погребе прятаться?

— Спать ляжешь наверху, со мной, — решил Кельвин.

— Ты подумал, и понял, что пока дают — нужно брать? — обрадовалась я.

— Нет. Я подумал и решил, что в нашей ситуации все средства хороши. Чем черт не шутит, вдруг они подумают, что — было, и отвяжутся от тебя.

— Это кто из нас наивный? — осторожно уточнила я.

— Оба, — признал Кельвин, — Но никого более подходящего здесь все равно нет, так что будем выкручиваться сами.