Татьяна Матуш – Гобелен (СИ) (страница 10)
Открой второе зрение
На пальцах чутких рук,
А дальше — вдохновение
И абсолютный слух.
И накатила волна — накатила, закрутила, потащила…
Союз фрезы и холода
И никаких мортир.
Адреналин и золото,
Адреналин и золото,
Мы будем вечно молоды…
Мы славим этот мир!
Иногда сухой стук метронома способен забить даже волну… На некоторое время.
Пока сгорает спичка
Секундам строгий счет
Мы гении отмычки
И многого еще.
Но потом волна берет свое!
Идущие за страстью,
Несущие любовь.
Мы — боги белой касты,
Мы — голубая кровь.
Союз фрезы и холода
И никаких мортир.
Адреналин и золото,
Адреналин и золото
«…Мы будем вечно молоды… Мы славим этот мир!» — шепотом провыла я в полнейшем восторге и замолотила кулаками по дивану.
— Тебе, в самом деле, так нравиться? — спросил Кельвин.
— Шутишь?! — задохнулась я, — Это ж моя молодость!
И вот тут его пробило! Он ржал так, что даже уронил гитару.
— Ох, Марта! Старушка… А я тогда кто?
— Тебе виднее, — я пожала плечами, — но, знаешь, молодость — это не возраст.
— А что? — серьезно спросил он.
— Это окно, открытое в ночь — и никаких телохранителей за спиной, — выпалила я бездумно и без всяких опасений.
…Если бы он переспросил, или хотя бы удивился — я бы развернулась и ушла. Немедленно. Я отдохнула, помылась, пообедала, выстирала вещи. Меня больше ничего не держало в этом доме.
Но он ни о чем не спросил.
На парковке перед гипермаркетом было на диво пусто. Будний день, середина.
— Неудобно получилось, — сказала я, — давай, посмотрю чек и рассчитаюсь.
— Брось, — Кельвин пожал плечами, перегружая покупки в багажник, — можно подумать, мне трудно оплатить небольшой подарок своей симпатичной гостье.
— У меня есть деньги, — запротестовала я, досадуя на дуру-кассиршу, почему-то решившую, что мы вместе, и посчитавшую наши покупки в один чек.
— Тем более. Ты — состоятельный человек, я — состоятельный человек. Неужели два состоятельных человека будут тратить время на разборки, кому оплатить покупку в 9 долларов 24 цента?
…То есть он уже заглянул в чек? И знает, что в пакете?
— Марта! Мне 39 лет, как ты думаешь, неужели я еще не в курсе, что такое — девушка и как она устроена? Будь уверена — давно просветили, еще в школе. И, между прочим, я писал музыку к рекламе тампонов.
— Хочешь, чтобы я прямо здесь превратилась в пылающий факел? — поинтересовалась я.
— О, нет, только не тут. Здесь бензин.
Увлеченные разговором, мы не заметили, что почти рядом с нами припарковался большой черный джип. Но вот парочку ребят, которые из него вышли, не заметить было просто нереально. Особенно одного: здоровенного, как лось, темноволосого, с заметным шрамом во все лицо.
Похоже, сработало то, что мы весь вечер и пол ночи болтали о кино. Потому что я среагировала в духе Голливуда: обернулась к Кельвину, стремительно сунула руки ему подмышки, тесно прижалась и быстро зашептала:
— Обними меня! Пожалуйста, быстро! Ни о чем не спрашивай, все потом…
К чести моего спутника, он просек мгновенно. Его руки оказались у меня на плечах, потом спустились ниже и легонько сжали.
…Сзади слышались голоса, совсем рядом, хотя слов было не разобрать. Но голос Дика я различала вполне отчетливо, удалось даже понять: они спорили, что купить — пиццу или роллы.
Как они оказались здесь, черт возьми? Случайность? Или этот умный пес все-таки взял след? Если так — то это плохо.
Мне было никак не расслабиться, ногти скребли по футболке Кельвина. Бездарная актриса вчистую проваливала сцену.
Он наклонился ко мне, мазнул по виску легким поцелуем и на выдохе шепнул:
— Прижмись ко мне плотнее и закрой глаза. Остальное я сам сделаю. Доверься мне, я же профессиональный актер, хоть и второго плана. Ну!
Голоса стихли. Похоже, ребята все же пришли к консенсусу. Я боялась, что Дик останется здесь, а второй пойдет за пиццей… или за роллами, один черт. И нам придется садиться в машину и уезжать на глазах у моего бывшего телохранителя, а он слишком хорошо меня знал: каждую линию, каждое движение. Глупый маскарад его бы никогда не обманул. Но, видно, судьба в этот день была за меня, потому что за покупками отправился, как раз, Дик.
Кельвин легонько направил меня к машине, усадил на сиденье, пристегнул и выехал с парковки, стараясь сманеврировать так, чтобы между нами и джипом оказалась квадратная колонна.
До самого дома мы молчали. Но я не испытывала по этому поводу никаких иллюзий. Объясниться все равно придется. То, что вчера он ничего не спросил — было проявлением такта. Если он и сегодня ничего не спросит, это будет махровой глупостью с его стороны. А Кельвин мне дураком не показался.
Добравшись до дома, он так же спокойно поставил машину в гараж, переложил продукты в холодильник, взял пару стейков. Все это время я подпирала косяк на кухне, как ну очень виноватая статуя. Или статуя очень виноватого? Аллегория Вины, вот!
— Порежешь салат? — спросил он ровным тоном.
— Да, конечно, — встрепенулась я, — а нож?..
— В верхнем ящике. Я люблю с оливковым маслом и чесноком, но ты можешь заправить, как хочешь. Я готов к экспериментам и открыт всему новому.
Это что, получается, он на меня не сердится?
Вся посуда была загружена в мойку, передо мной поставили чашку чая. Кельвин, не торопясь, вытер руки, поставил стул и уселся на него верхом, внимательно глядя на меня.
— Я тебя слушаю, Марта.
— Не знаю, с чего начать.
— Ну… можешь начать с того, что у тебя нет телефона. Кстати, возьми — это недорогая и удобная модель, без лишних наворотов но с выходом в сеть, навигатором и хорошим плейером. Сюда вбит мой номер.