Татьяна Мамина – Хаон (страница 9)

Если подумать, он никогда мне не нравился. И что за название — Чернозерск? Ни истории, ни уникальности — один из сотни подобных городков. Такой же пережиток прошлого, печальный призрак, застывший над костями позабытого величия.

И все же, раз за разом я возвращался. Просто не мог оставаться вдалеке. Нога невольно сильнее вдавила педаль газа, и ладонь ударила по рулю.

Занесла же нелегкая Аню в такое место! Все ее бредни про направленность времени, память земли и прочее. Про какой-то Хаон, черт его возьми! Не нужно было этого поощрять — сидела бы дома и писала кандидатскую. Я просто пропустил тот момент, когда ее интерес перешел границы нормальности.

Нет, поначалу мы были в этом даже похожи. Мы впервые встретились в архивах Научно-справочной библиотеки Петербурга в попытках найти больше информации о Верме. Меня интересовала история города и покинувших ее жителей, особенно некоторых, а Аню — описываемые местными необычные явления.

В итоге мы так увлеклись совместными исследованиями, что начали жить вместе. До тех пор, пока ее увлеченность не переросла в одержимость.

Она почти не спала, кое-как питалась и не выходила из дому. Жить среди завалов ее бумаг, книг и записей стало невыносимо. Не то чтобы со мной было совсем легко, но я свою работу писал тихо. И не срывался в Богом забытую глушь из-за нелепых слухов и старых баек.

Да, работа в школе вызывала некоторые неудобства, но кто-то же должен был зарабатывать деньги. Аня никак не могла это принять и не хотела отказываться от так называемой «экспедиции». В итоге после глупой ссоры она собрала вещи и уехала с такими же энтузиастами из университета в Чернозерск.

Пару дней я просто злился и не отвечал на ее сообщения. Сухо и коротко, но Аня пыталась наладить контакт. А затем она просто перестала писать мне.

Дорога снова отвлекла от тяжелых мыслей. Слева лес сделался реже, и стал заметен густой туман, собравшийся над озером. Машину занесло. Меня тряхнуло и вжало в дверцу. Дыхание сбилось, и я с секунду просто наблюдал, как неестественно двигаюсь боком. Черными полосами мелькнули деревья.

Вдавив газ сильнее, машину удалось выровнять и вернуть в колею. Монотонное полотно дороги снова уперлось в снежную взвесь. Черт, нужно уже нормально выспаться! Мысли вернулись к Ане.

Кидаться сломя голову и искать ее не хотелось совсем. Работу тоже никто не отменял, так что я решил подождать, пока эта упрямица успокоится или разочаруется наконец в своем таинственном Чернозерске. К моему удивлению, за десять дней этого так и не случилось.

Мне уже самому захотелось наведаться к руинам старого города. Маловероятно, но в музее или архивах Чернозерска могли найтись нужные мне документы. Можно было бы просто взять отпуск, но вдруг появилась возможность интереснее.

Шла последняя неделя сентября, когда объявили о победе группы моих учеников в городской олимпиаде. Школе торжественно выделили средства и обязали потратить их на необычную экскурсию.

Затопленная Верма отлично подходила для этого. Когда-то на его территории находились загородные поместья нескольких именитых дворян, монастырь и каменная ратуша. Последняя, к сожалению, полностью ушла под воду, но многие постройки сохранились на маленьких, поросших кустарником островках. Не самое плохое место для выезда с классом на пару дней.

Дело оставалось за малым — убедить администрацию и еще одного сопровождающего учителя. У меня как раз был на уме подходящий кандидат. Собственно, для знакомства с ней я и устроился в простую общеобразовательную школу. Именно в ней преподавала жена одного малоизвестного художника Дмитрия Тихонова.

На книгу с его иллюстрациями я тоже наткнулся в библиотеке. Многие из его картин изображали старый город таким, будто Тихонов прежде видел его. По моей же информации, Дмитрий родился уже в Чернозерске.

Карину Тихонову я встретил на большой перемене. Она совершенно не выглядела на свои сорок лет: миниатюрная, с острым личиком, теплым взглядом за прямоугольными очками и аккуратным темным пучком. Они с дочерью имели поразительное сходство, возможно, оттого и общались скорее как сестры.

— Роман, ты кого-то потерял? — Карина только вышла из кабинета после звонка.

— Да вас и искал, — согласился я. — Найдется пара минут?

— До самого урока свободна. — Она чуть наклонила голову. — Чем могу быть полезна?

— Слышали о призовой экскурсии? — как бы невзначай спросил я. — Я выбрал отличное место и искал второго сопровождающего.

— Ого! И что же ты такое интересное нашел?

— Слышали о затопленном городе на дне Чернозерского водохранилища? Последнее время из-за засухи вода отступила, и стало лучше видно многие руины на островах. Я подумал, здорово было бы прокатиться там на теплоходе. А на берегу база отдыха есть.

— Чернозерск. Вот как. — Карина задумчиво кивнула. — Лика тоже снова вспоминала о нем недавно. Может, мне класс вместе с вашим свозить.

— Так вы не против? — Я удивился такому быстрому решению. — Мне казалось, вы раньше говорили о тех местах неохотно.

— Потому что ничего хорошего там нет, — холодно ответила она. — Разве что руины детям интересно посмотреть будет. Называют же тот Старый город русской Атлантидой. Пафосно, конечно, но любопытно и самой взглянуть. Так что, найдутся места в автобусе?

— Для вас найду! — Такой шанс действительно порадовал. — Тогда договорились, пойду оформлять поездку.

Во всем этом чувствовалось что-то неправильное. В первые разы, когда я начинал разговор о Дмитрии или Верме, Карина уходила от темы или заканчивала разговор. Ей не хотелось ворошить тяжелые воспоминания. Еще тогда я впервые испытал смутный укол вины.

Уже вечером я намеренно задержался допоздна. Карина как раз проводила родительское собрание.

Лика дожидалась ее на крыльце школы, задумчиво рисуя в блокноте. В вечернем свете ее темные волосы отливали золотыми искорками. На бледном лице не было ни следа румянца, и только большие бирюзовые глаза выделялись ярким пятном.

Я обошел ее и заглянул через плечо. На плотном желтоватом листе отчетливо угадывалось лесное озеро, и над его поверхностью вставало солнце. Почему-то не возникало сомнений, что передо мной именно рассвет.

— Ты рисуешь куда лучше, чем я думал.

— Что? — Лика резко обернулась и вздрогнула. — Рома! Перестань уже так делать!

— А ты не витай в облаках — это небезопасно. Пытаешься нарисовать то озеро? — Я указал на рисунок.

— Вроде того, — быстро согласилась Лика. — В той книге, что ты приносил, были неплохие фотографии.

— А как насчет съездить туда?

— Как ты себе это представляешь? Мама в жизни меня туда не отпустит.

— Может быть, одну и не отпустит. Думаю, у нас есть все шансы на совместный визит к озеру. — Я лениво потянулся. — Мне как раз выделили неплохие деньги на историческую экскурсионную программу. Почему бы и не к Верме, мм?

— Шутишь? — Глаза девушки вспыхнули. — Если нет, то я уговорю маму и попробую дозвониться до Чернозерского музея!

— С первой частью я уже справился. — Я махнул рукой, словно это был пустяк. — Краеведов и экскурсоводов оставляю на тебя.

И Лика сделала все самое трудное: вызвонила сотрудников музея, администрации, порта и турбазы. А я привел ее мать к тому теплоходу... Всех привел.

Днем мне удавалось думать о чем-то другом, но как только голова касалась подушки, память возвращала меня на борт теплохода. Сердце больно стучало о ребра. По спине холодной волной пробегала дрожь, я заворачивался плотнее в одеяло и лежал, следя за колыханием штор и прислушиваясь к стуку дождя по металлическому подоконнику.

Каждую деталь того плаванья словно выжгло в памяти. Я ночь за ночью снова захлебывался в ледяной воде…

***

…И через силу заставлял себя двигаться. Теплоход уже не удавалось разглядеть из-за волн. Ближайший остров показался из воды в сотне метрах от нас, что в мыслях казалось вполне реальным расстоянием.

Не знаю, сколько прошло времени, но мне начало казаться, что Оля выскальзывает из рук. Она вся обмякла и никак не реагировала на крики и тряску. Сил помогать ей почти не осталось. И я представления не имел, что делать дальше.

Тут нас подхватило течение, потащив за собой на глубину. Руки сделались ватными и едва слушались, пальцы не гнулись. Я отчаянно вскинул голову в попытке различить свет над поверхностью, но перед глазами стояла лишь мутная водная толща.

Сознание уплывало, легкие горели. Почти утратив последние крохи разума, я, казалось, увидел на мгновение под собой далекие силуэты домов. Над ними вода была прозрачной и рябила точно мираж. Казалось, в окнах даже горел свет.

Завязки Олиного жилета ослабли настолько, что не могли больше удерживать тело, и в следующую секунду девушка пропала, подхваченная потоком. Я почти не осознал этого. Рука так и сжималась на оранжевой ткани, сминая ее. Течение сразу же пропало. Затем меня буквально вытолкнуло на поверхность.

Впереди неровным забором высился густой кустарник. До острова оставалось не больше трех метров. И вот я почувствовал под ногами вязкий ил. В несколько отчаянных гребков мне удалось добраться и начать ползти к берегу.

Остров оказался совсем маленьким. Я выбрался из воды и сбросил тяжелую одежду. Как бы сильно ни хотелось просто лежать неподвижно на сырой земле, такая передышка могла закончиться переохлаждением. Необходимо было подняться и начать ходить, чтобы немного согреться.