Татьяна Мамина – Хаон (страница 8)

— Надо же, у озера даже Хозяин есть. — Я закопалась глубже в подушки.

— Кто знает, может, и есть. Ну что, потешила я ваше любопытство? — Алина наконец убрала капельницу.

С трудом верилось, что хотя бы часть городских легенд — правда. Знала я еще одного человека, который очень их любил. Роман собирал и записывал каждую байку о городе, которую слышал.

Грустно, что теперь от старого города остались одни руины и огромная гладь водохранилища, приносившая теперь шторма. Трудно представить, кто мог решиться уничтожить такое древнее и полное чудес место.

— Зачем же его затопили? — печально спросила я.

— Промышленность развивали. Областному центру энергии не хватало. Вот и решили столичные светила построить здесь ГЭС. Их послушать — так все для людей было: и рабочие места, и энергия дешевая, и новое жилье. Только вот стоило ли все это родной земли? — Алина покачала головой.

— Думаю, нет, — почему-то шепотом заметила я. — Нашлась бы другая река и другое место.

— И я так думаю. — Алина встала и убрала опустевшую капельницу. — Заболтались мы что-то. Отдыхать нужно. Набирайтесь сил!

Голова стала тяжелой и пустой, и даже накопившиеся вопросы потеряли свою важность. И все же мне почему-то было страшно засыпать. Я прикрыла глаза всего на минутку и тут же провалилась в сон.

Поначалу он оставался мирным. Обычная вереница путанных переживаний и полузабытых лиц. За ними начала проклевываться тревога — беспокойное чувство, что я забыла нечто невообразимо важное и страшное. Воспоминание мелькало совсем рядом, готовое вот-вот накрыть с головой, но я сознательно избегала его.

Больничная койка жалобно скрипнула от резкого движения. Я открыла глаза, облокотилась на холодную металлическую спинку и судорожно пробежала взглядом палату. Из-за полосок раздвинутых жалюзи проникал свет луны. В нем все было видно, но только едва. Хлипкая дверь оказалась только прикрыта и покачивалась от сквозняка, время от времени стуча о раму.

Напротив в пятне ледяного света неподвижно стоял высокий мужчина. На короткий момент на ум пришел Хозяин Озера, но, разумеется, это был не он. Вероятнее всего, силуэт у окна мне просто снился. Я читала, что на некоторых этапах пробуждения человек уже слышит звуки и отвечает собеседнику, но фрагменты сна могут еще присутствовать.

— Ты наконец проснулась! Как себя чувствуешь? — Мужчина говорил так, будто мы давно знакомы.

— Я видела тебя во сне, — ответила я.

— Позволь, я угадаю, — предложил он, не меняя положения. — В том самом сне, где ты никак не можешь доехать до гостиницы? Там возникали странные миражи, словно окна в другую реальность, а люди никак на тебя не реагировали?

— Да, — согласилась я. — Ты ведь тоже там был.

— Ладно. — Гость подошел ближе. — А какое сегодня, по-твоему, число?

— Не помню. Пятое или шестое октября. — Мне пришла на ум газета в гостиничном номере. — Почему ты спрашиваешь?

Мужчина окинул меня взглядом и, ступая без малейшего звука, направился обратно к окну. Оттуда он махнул рукой, приглашая подойти ближе. Нас разделяло не больше четырех метров по диагонали.

Ноги ощутимо тряслись, когда я поставила их на обжегший холодом пол. Может ли так быть во сне? Не слишком ли реальны ощущения? Несколько несчастных шагов дались с большим трудом. Ладони уперлись в шершавый подоконник, и я наконец выглянула на улицу.

И не смогла оторвать глаз от неба над черными силуэтами деревьев. При взгляде на неторопливые и пушистые хлопья снега слегка кружилась голова, и мерцали пятна. На огромных сугробах от стволов деревьев лежали тени-полоски.

— Не очень похоже на октябрь, правда? — раздалось у самого уха.

Я не почувствовала ни дыхания, ни тепла.

— Так бывает. И это все еще сон. Ты ведь Странник? Тебя не может здесь быть. — Смутное беспокойство заставило попятиться и обернуться. — Если все это правда, значит… Значит, те люди в автобусе и тот бесконечный день… Такого просто не может происходить в реальности.

— Интересное прозвище. Пусть будет Странник. Я понимаю, непросто принять сразу. — Он проследил за тем, как я пячусь до самой постели. — Сейчас конец декабря. Ты провела в больнице без сознания больше двух месяцев, проживая раз за разом свое пятое октября. И, думаю, не ты одна, а каждый, кто был в том автобусе. Так или иначе.

В мыслях подобно мантре крутилось: «Не слушай его, не думай об этом. Ты спишь. Это лишь сон, неважно, насколько правдоподобный». Только вот услужливая память подкидывала одно воспоминание за другим. А затем сплетала их в пугающие цепочки.

— Подожди! Мне нужно подумать. — Я села, укутавшись колючим одеялом до самой шеи, зажмурилась и постаралась успокоиться. — Допустим, все правда. Допустим, такое хотя бы в теории возможно. Кто ты? И почему… почему у тебя нет тени?

— Тебя сейчас беспокоит именно это? Тень? — Голос раздался чуть ближе.

— Просто ответь на вопрос! — угрюмо отрезала я.

— Как скажешь. — Странник подошел к изножью кровати и остановился там. — Я не могу назвать тебе никакого другого своего имени, ведь просто его не помню. Будто и не было ничего до этой осени. Первое, что могу вспомнить, — как стою у морока и наблюдаю сквозь него за людьми. Странное чувство: мне ничего не хотелось, ничего не было нужно. Довольно долго я просто бродил по городу. Затем вернулся к тому месту, и посреди дороги сквозь пелену я заметил автобус. По другую сторону оказались только обочина и сломанные ветки. Мне стало любопытно, и я решил понаблюдать. Там я наткнулся на тебя.

— Почему ты решил заговорить именно со мной? — Мне все еще казалось, что я брежу.

Странник задумался. В лунном свете выражение его лица оставалось только угадывать. При таком освещении он выглядел старше. Точный возраст определить я никак не могла, но решила, что ему не больше тридцати. Странник наконец повернул голову.

— На самом деле ты первая заметила меня, — ответил он вдруг. — Я ведь раньше даже не планировал пересекать границу морока. Ты же все время пыталась прижаться к ней ладонью. Мне казалось, ты смотришь оттуда прямо на меня. Подобного еще не случалось. Люди игнорировали мое присутствие. Мне стало любопытно, и я тоже прикоснулся к миражу, а затем внезапно оказался с тобой рядом. Но ты вдруг перестала меня замечать и помчалась к автобусу.

— И ты последовал за мной, — констатировала я.

— Вроде того. — Странник беспокойно прошелся по палате. — Я пытался найти закономерности. Мне все время казалось, что эти странности как-то со мной связаны. Наблюдать события в петле раз за разом сводило с ума, и я пытался хоть как-то помешать аварии.

— Неужели больше никто не заметил тебя? А водитель? — вырвалось у меня.

— Большую часть времени даже ты меня не видела. А когда замечала, отказывалась верить. Потом вообще забывала. В какой-то момент я почти отчаялся и собирался уйти. Да и находиться в петле становилось физически больно. Я буквально ощущал, как внутри что-то меняется. И вот почти уже решился, когда увидел среди твоих набросков свой портрет.

— Не помню, как рисовала тебя. — Отчего-то мне стало неловко.

Я действительно достаточно редко изображала на бумаге людей. Мне больше нравились пейзажи или орнаменты. Портреты же выходили совсем не такими, как рисовала память. Хуже всего получался самый нужный мне портрет.

— Мое присутствие несколько раз заставляло тебя вести себя иначе. — Он пожал плечами и продолжил: — Я пробовал разные способы начать контактировать с тобой, но вскоре понял, что не могу постоянно находиться внутри петли. Мне пришлось придумывать другой способ достучаться. Чаще всего мне удавалось начать разговор рядом с границами. Я стал появляться там снова и снова в одно и то же время, повторяя одни и те же слова и действия, в надежде оставить какой-то след. Было странно и немного нелепо, но, кажется, у меня вышло.

— Необычное решение, я бы не додумалась. И все еще не могу понять, как у меня получилось выбраться.

— Не уверен, что именно повлияло на исход. Перескажи для начала последние события до мелочей. — Он глянул в окно и отошел от кровати. — Только не сейчас. Через пару часов уже станет светло. Попробуй выспаться и принять хотя бы тот факт, что ты побывала во временной петле. А на сегодня, пожалуй, хватит.

— Последний вопрос! — Голос предательски дрогнул. — Моя мама, она может сейчас находиться в такой же петле?

— Учитывая ее состояние, такое вполне вероятно. С некоторыми пассажирами автобуса происходило то же самое — они просто не приходили в себя, пока ты не разорвала петлю. А теперь мне точно пора!

Странник махнул на прощание и вышел прямо сквозь качающуюся от сквозняка дверь.

VII. Роман. Долгий путь

Машина с трудом пробивалась по не расчищенной дороге. В желтом свете фар мелькал снег. Предрассветный сумрак окутывал лес, погружая голые ветви вековых деревьев в сизую мглу. В темном салоне неярко горела приборная панель, пахло кожей и пластиком.

За свои двадцать шесть лет я, пожалуй, впервые чувствовал себя так паршиво. Пальцы, вцепившиеся в руль, побелели от напряжения. Вторая ночь без сна подходила к концу. Сердце болезненно колотилось, глаза опухли. Дорога снова вела меня в Чернозерск, а оттуда на берег озера.

Небо впереди понемногу светлело. Настолько высокое, что глазам было больно смотреть. До города оставались считаные километры.