Татьяна Мамина – Хаон (страница 7)

— Тормозите! Пожалуйста! Тормозите!

Павел Семенович дернулся и сонно завертел головой.

«Медленно, слишком медленно!»

Я бросилась вперед, пролетела около полуметра, пока не ударилась животом о водительское сиденье, а затем, больше не колеблясь, ударила ногой в педаль тормоза прямо поверх ботинка водителя.

Меня тут же швырнуло вперед, а следом отбросило в проход между креслами. Ладони уперлись в грязный прорезиненный пол, проехали по нему, но помогли не свалиться на спину. Мгновение спустя крышу над самым водительским местом проломила сосна.

Брызнули стекла. Я загородила лицо рукой, но глаз не закрыла. Пассажиры пропали, и салон снова оказался совершенно пустым. Ничего не изменилось. Но как такое возможно, ведь я точно успела остановить автобус?! Разве это не было ключевым событием? Разве Странник не говорил, что… Странник!

Среди застывших осколков я едва-едва смогла различить его. Теперь он сам походил скорее на морок. Выглядело так, словно он пытается что-то сказать.

— Ключевое событие! Я ведь изменила его! — Давление вокруг нарастало, и мне едва удавалось говорить. — Я все сделала! Что не так?

— Уверена? Был кто-то, на кого ты могла влиять? — Голос незнакомца звучал едва ли громче звона стекла.

Он снова исчез. Я осталась одна. Время начинало едва ощутимо двигаться. На кого я могла влиять? Все вели себя со мной как запрограммированные, кроме… Кроме водителя! Тогда, может, событие должно быть ключевым не для меня, а для него? Я закрутила головой по сторонам.

И тут заметила то, чего не видела прежде. На переднем сидении у окна сидела Алина. Тело ее сильно наклонилось, и вокруг головы дрожали в воздухе десятки осколков. Самый крупный из них оставался в раме. Его острый край застыл в паре сантиметров от виска девушки.

Других вариантов не оставалось. Я протянула руку, ощутив каждый фрагмент зависшего в воздухе стекла, и ухватила Алину за рукав пальто. Рывок, и мы обе оказались на полу. Мгновение спустя раздался оглушительный скрежет и звон. Автобус тряхнуло.

Вокруг стало совсем тихо. Стоило открыть глаза, как в них ударили яркие блики. В этот раз осколков почти не было, а те, что сверкали над головой, походили на драгоценную россыпь.

Павел Семенович встал с кресла и прошел прямо через широкий ствол дерева. Движения его выглядели удивительно легкими. Он осмотрелся и, заметив нас с Алиной, подошел ближе. Я машинально обхватила протянутую сухую теплую руку грязной саднившей ладонью, крепко сжала и встала на ноги. Била дрожь. За окнами автобуса шел снег.

— Каждый раз я видел это во сне. Я не мог уберечь дочь! Не мог ничего исправить! Значит, все-таки не кошмар… — Павел Семенович помог мне усадить Алину. — Да, так все и было. Все по моей вине… Так и не смог ей помочь.

Меня он больше не замечал. Водитель наклонился к невероятно бледной Алине. На впалых щеках спящей девушки виднелись черные бороздки размытой туши. Павел Семенович коснулся ее макушки, вздохнул тяжело и печально и спустился по ступеням автобуса прямо в метель.

VI. Лика. Больница

Мир перед глазами заволокло белой дымкой. Буря эмоций улеглась, и даже возникшая на их месте пустота в груди казалась приятной и мягкой. Что бы ни происходило раньше, оно закончилось, словно беззвучно лопнул мыльный пузырь.

На какое-то время все, кроме оглушительной легкости, заполняющей тело, потеряло значение. Мне казалось, что я пробудилась от кошмарного сна и никак не могла вспомнить деталей. Да и желания такого не возникало. Хотелось просто лежать и ни о чем не думать.

Постепенно в мягкой белизне начали проскальзывать тени и блики. За ними появились звуки. Очень знакомые и успокаивающие: приглушенные голоса, стук маленьких колесиков по кафелю и мелодичный стеклянный звон. Сонливость отступила, и я открыла глаза.

У самого лица оказался край квадратной тумбы. На ней в керамической вазе стоял небольшой букет. Цветы завяли, хотя по-прежнему остро пахли.

— Пришли в себя? — Медсестра положила мягкую ладонь на мой лоб и убрала прилипшую прядь.

Я помнила, что ее звали Алина. Откуда-то возникло чувство, что совсем недавно я видела ее где-то в совсем другом месте. В затылке от этих мыслей неприятно заныло.

Осипший голос девушки оказался теплым и звонким. В нескольких местах на лице и шее у нее выделялись пятна тонального крема.

Ответить на вопрос не получилось — во рту пересохло, а в голове еще стоял плотный туман. Удалось только слабо кивнуть и немного повернуть шею. Алина поправила выглаженный халат и постаралась улыбнуться. На ее виске виднелся достаточно свежий и длинный шрам.

— Вот и хорошо. Я боялась, снова заснете. Что-нибудь болит?

Я покачала головой.

— Отлично. Сейчас доктора позову, а вы постарайтесь пока не спать.

Врач пришел сразу: деловито осмотрел, опросил и дал указания незнакомой медсестре, ходившей за ним по пятам. Меня преследовало чувство, что я знаю его, только воспоминания моментально вылетали из головы. Через полчаса я уже и забыла, что кто-то приходил.

Тени начали сгущаться. Алина вернулась с тарелкой супа из протертого картофеля и потребовала, чтобы я поела. Голод совсем не ощущался, но устремленный на меня усталый теплый взгляд и слегка дрожащие заботливые руки девушки убедили подчиниться. Мне совсем не хотелось расстраивать ее.

— Спасибо, — смогла выдавить я. — Постараюсь.

— Помните, что с вами случилось? — спросила Алина.

Голову сдавило болью у самых висков. Чувство было невероятно знакомым, будто выбравшимся из того забытого кошмара, что крался за мной по пятам. Я поморщилась и покачала головой:

— Смутно. Помню, как приехала в город и что случилось сразу после этого. — Виски снова пронзила боль, и я постаралась переключиться. — Помню, что мама в больнице. Я навещала ее, а потом…

— Лучше не пытайтесь насильно вспомнить, — остановила меня Алина. — Все само придет, как наберетесь сил. Сейчас стоит думать о приятном. Насколько это возможно.

— Давно я в больнице? И как там мама? — наконец решилась спросить я.

— Все без изменений, кушайте. — Она недовольно заглянула в мою тарелку. — Если съедите все, расскажу вам одну местную легенду.

— Про озеро?

— И как вы угадали? — Улыбка Алины выглядела искренней. — Это и правда очень необычная история. Может, даже немного сказка. Теперь кушайте.

Всякий раз я подносила ложку ко рту, словно преодолевая сопротивление. Любопытство придавало мне больше сил, чем я ожидала в себе найти. Алина, чтобы не смущать, присела на подоконник.

Мы обе молча глядели в окно на садящееся за редкими облетевшими деревьями солнце. Закат пылал ярко. Он окрашивал облупившуюся краску на стенах и старые грубые простыни в коралловый цвет. Даже безликая больничная палата в таком свете казалась уютной и теплой. Тарелка наконец опустела.

Собираясь поставить посуду на тумбочку, я увидела свой блокнот. Мне вдруг очень захотелось взглянуть на наброски.

Пейзажи на последних страницах портретом. Худое строгое лицо с едва заметной щетиной, внимательный взгляд светлых глаз темной линией контура радужки. Край светлой рубашки, выбивавшейся из-под куртки. Из мелких деталей складывалась вполне точная картина. Внизу страницы моим почерком значилось «Странник». Звучало неплохо, но кто это был? Где я могла его видеть?

— Хорошо справились! — похвалила Алина. — Осталось поставить капельницу. Полежите смирно — она может щипать. — В сгиб локтя вонзилась игла. — Так вот.

— Вы очень добры. Спасибо!

— Не за что. — Алина отвела взгляд. — Вы ведь столько пережили за очень короткий срок. Это должно быть трудно. И еще я чувствую себя немного виноватой перед вами.

— Почему? — удивилась я.

— Из-за моего отца. — Медсестра встала и поправила капельницу. — Но давайте об этом в другой раз поговорим. Вы раньше много спрашивали о Старом городе, когда навещали маму. Сейчас попробую вам что-нибудь интересное о нем рассказать.

— Спасибо!

— С чего бы начать?

Алина приподняла мне подушки, принесла из угла деревянный стул и устроилась возле кровати. Что-то в ее манере деловито усаживаться и расправлять одежду напоминало мне птицу. Методично раскладывая лекарства по ячейкам специального ящика, она начала рассказывать.

— Вы точно слышали, что на дне водохранилища покоится старый город — Верма. Именно город, а не деревня, как везде пишут. Шесть тысяч жителей для такой глуши — очень серьезная цифра. Говорят, еще в двенадцатом веке один князь во время своего похода был застигнут здесь половодьем, остановившим его поход. Получается, город словно вышел из воды. В нее же в итоге и ушел. Прежде Верму окружал лес и каменистые холмы. А назвали ее так в честь реки, на которой и построили город. Были там и мощеная площадь, и больница, и пожарное депо. С запада к домам поступало Черное озеро. Вода в нем была такой холодной и темной, что даже в июльскую жару купаться решались немногие. На одном из холмов за городом стоял храм с колокольней. То, что от нее осталось, при хорошей погоде сейчас видно даже с берега. Бывает, что получается рассмотреть и другие руины: раз в несколько лет вода отступает с затопленных улиц, и по ним можно даже гулять, если не боишься увязнуть в иле.

— Неужели это правда возможно? — удивилась я.

— Водохранилище несколько лет назад к концу лета обмелело настолько, что над поверхностью показались даже плоские острова со стенами тех домов, что не успели или не захотели перенести в Чернозерск. — Алина задумчиво подперла щекой ладонь. — Много историй ходит о Старом городе. Когда я была совсем маленькой, любила перед сном слушать о разных чудесах. Отец любил рассказывать о приключениях их четверки друзей, изучавшей все уголки и пещеры Вермы. Он рассказывал, что было на берегу место, где если обронить в воду монету или кольцо с руки, они тут же снова на месте оказывались. Или же вместо них красивый камень лежал. Смешно, конечно, но люди верили. Кто-то и до сих пор верит. Рыбаки рассказывают, что лунными ночами на берегу водохранилища можно увидеть Хозяина озера. Правда, о таком даже отец не слышал.