Татьяна Мамина – Хаон (страница 10)

В самом центре острова остатки кирпичной стены образовали своеобразное укрытие, напоминавшее пещеру. Она стала настоящим спасением. Как и найденная в пачке отобранных сигарет пластиковая зажигалка.

Из собранного на земле относительно сухого мусора и веток я собрал небольшой костер. Долго чиркал зажигалкой, терзая непослушные пальцы, но в итоге победил. Одежду я выжал и развесил на торчащих осколках красного кирпича.

Телефон хоть и оказался в плотно закрытом кармане, но его все равно залило водой. Первое время я сидел на разложенных жилетах и смотрел на огонь. Меня бил сильный озноб, трясло, болели легкие, руки и ноги. Пришлось лечь прямо на землю.

Той ночью я не спал. Все крутился с боку на бок и думал. Думал, что моя ученица, скорее всего, погибла. Что теплоход мог пострадать от таких волн. Что меня могут вовремя не найти.

До самого утра дул ветер, принося грохот волн, разбивавшихся о каменистую часть берега. Над головой шуршали тонкие ветки. Костер быстро потух, едва подсушив рубашку и штаны.

Когда рассвело, я встал, побрел босиком к берегу и начал размахивать спасательным жилетом. Надеялся, что кто-нибудь увидит, хотя бы силуэт и яркое пятно. Встретились же нам прошлым днем рыбаки.

Мне повезло. По крайней мере, тогда я так подумал.

Спасательный катер появился на горизонте почти сразу. Уже на борту я узнал, что произошло с учениками и Кариной. В голове подобное никак не укладывалось. Меня затрясло так, что едва удавалось удержать в руках кружку с кипятком.

— А вы находили неподалеку девушку лет семнадцати? Может, на других островках? — Я заикался. — Ее зовут Оля. Светлые волосы, голубая куртка и обруч. Голубой.

— Среди спасенных нет ни одной Оли, простите... — На плечи легло еще одно одеяло. — Отдохните пока, мы делаем что можем. Вы же понимаете.

Понимал. Глаза слипались, и я только кивнул в ответ, на минуту сомкнув тяжелые веки.

Проснулся уже в больнице. Олю так и не нашли.

***

Вернуть себя к настоящему удалось не сразу. Дорога петляла, но все так же вела меня в город.

Я приоткрыл окно и несколько раз глубоко вдохнул, убеждая себя, что все в порядке. Впереди показались длинные двухэтажные дома. Покатые крыши прятались за заснеженными ветвями деревьев. По бокам к зданиям жались старенькие деревянные домики, окруженные хлипкими заборами. На улицах еще горели редкие фонари, но квадраты окон оставались темными. С неба мягко падали крупные белые хлопья.

На обочине одиноко стоял дорожный знак, где на светло-синем фоне значилось «Чернозерск». Фонари погасли. Приборная панель замигала, громко захрипело выключенное радио, и я въехал в город.

VIII. Лика. Нежданная встреча

До пятницы за мной наблюдали в больнице. Ноги постепенно начинали слушаться лучше. Первое же время подниматься приходилось аккуратно, держась за железную спинку кровати. Чтобы быстрее восстановиться, я ходила по больничному коридору вдоль стены и старательно пыталась принять все странные события, что со мной произошли.

Алина заходила по вечерам проведать меня, но длинных разговоров больше не случалось. Она немного рассказала о городе и домах, которые успели перенести из Вермы и заново отстроить в Чернозерске, и рекомендовала заглянуть в местное кафе, как выпишусь. Там иногда еще собирались люди, проживавшие в Старом городе.

Странник больше не появлялся у меня в палате. Иногда я краем глаза замечала его среди проходивших мимо людей, но он тут же исчезал. У меня возникало все больше вопросов, но он, похоже, был не готов на них ответить. Оставалось только ждать и надеяться.

Наконец наступил день выписки. Я заглянула в мамину палату и вышла на крыльцо. Декабрьское утро еще не расцвело. На плохо освещенных ступенях лежал толстый слой утрамбованного снега.

Каждый порыв ветра пробирал до костей. Зимней одежды я с собой в Чернозерск не привезла. Самыми теплыми вещами оказались шерстяное пальто, мамин кашемировый шарф и кожаные сапоги.

Некоторое время я просто стояла, наслаждаясь свободой и тишиной. После душной палаты и запаха лекарств морозный воздух казался настоящим чудом.

Меньше всего хотелось возвращаться в гостиницу. Стоило только представить холодные темные коридоры и запах застоявшейся пыли на коврах, как по спине пробегала дрожь. Да и автобус по городу больше не ходил.

Оставалась еще одна вещь, которую я очень хотела проверить. Для этого мне нужно было добраться до озера. К счастью, один из выписавшихся со мной мужчин, знакомый по бесконечному дню, согласился подбросить.

У базы отдыха черным зеркалом сверкала озерная гладь. Лед обрамлял его хрустальным ободом, но никак не мог пробраться дальше. Алина рассказывала, что озеро всегда замерзает неравномерно.

Маленькие деревянные домики темнели на фоне нетронутого снега. Доски длинного пирса поскрипывали под ногами. От горизонта поднимались розовые облака, прогоняя остатки ночи. К воде тянулась цепочка следов.

Впереди, на самом краю пирса одиноко стоял мужчина. Серое пальто на нем, казалось, не толще моего, а светлые, почти белые волосы трепал ветер. Мужчина обернулся, услышав совсем рядом мои шаги. На знакомом красивом лице появилась улыбка.

— Здравствуй, Лика. Вот уж не ожидал тебя здесь увидеть! — Зеленые глаза сверкнули озорством. — Тоже приехала встречать рассвет?

— Очень смешно, Ром! Будто сам не понимаешь, что нас обоих сюда привело. — Я ворчала скорее по привычке. — Привет. Я рада тебя видеть!

— Могу себе представить. — Рома положил руку мне на плечо. — Тебя уже выписали? Я думал, у меня еще есть пара дней.

Внутри стало вдруг как-то теплее. Передо мной наконец стоял человек из прежней, нормальной жизни. Роман работал с мамой довольно давно. Он был действительно хорошим историком, постоянно устраивал экскурсии в маленькие краевые музеи или к полузабытым памятникам и очень интересовался родным городом моего отца. Да и самим папой.

— Мне и правда пришлось настаивать на выписке. Ненавижу больницы. — Я постаралась улыбнуться. — К тому же из окна там не видно рассветов.

— Тогда ты все правильно сделала! — Рома кивнул. — Что планируешь дальше? Вернуться жить в гостиницу?

— Не хотелось бы туда возвращаться. Место не самое приятное, если хочешь знать. — Я поморщилась.

— Могу себе представить.

Рома взглянул куда-то за мое плечо и, казалось, задумался. Потом испытующе посмотрел в глаза. Он выглядел усталым и немного дерганым.

— Как насчет подыскать здесь жилье на время? Поближе к больнице. Так тебе не придется снова садиться в тот автобус.

— Мысль хорошая, — начала я, — Да и автобус больше не ходит. В больнице я слышала, что водитель погиб. Мне еще повезло.

— Да, я тоже слышал. — Рома прокашлялся. — Хорошо, что остальные не так сильно пострадали. Рад, что ты в порядке, правда. А как насчет снять квартиру? Из меня выйдет примерный сосед.

Звучало довольно неожиданно. Прежде я жила только с мамой, и разве что в детстве оставалась ночевать у подруг. Разумеется, знать, что за тобой присматривают, неплохо. Вот только представить Рому своим соседом не получалось.

— Так что? — Он продолжал пристально смотреть.

— Не уверена. — Я опустила взгляд. — Если честно, никогда не представляла себя делящей с кем-то личное пространство.

— Так не дели. — Рома пожал плечами. — Найдем большую квартиру, где почти не будем сталкиваться. Тебе уже двадцать! Не выдумывай, нет в этом ничего такого.

— Ладно. Может, это и неплохая идея. — Мне определенно не хотелось в гостиницу. — Есть одна девушка, помогавшая мне в больнице. Она сегодня взяла выходной, но оставила адрес и предложила помощь. Думаю, случай подходящий, и стоит спросить про приличное жилье.

— Да ты, я погляжу, уже вполне прижилась в городе! Идея отличная, говори, куда ехать.

Мы побрели к Роминой машине, обсуждая улицы города и полузаброшенные дома на окраинах. Что за жилье здесь могло быть? В Чернозерске было немного работы, и местные чаще всего устраивались на электростанцию. Туристам же хватало и гостиницы с базой отдыха.

Ветер проникал сквозь легкую одежду, но я старалась дрожать как можно незаметнее. В один момент шею и плечи укутал теплый клетчатый шарф.

Рома только улыбнулся и пошел чуть быстрее. Обогнув капот, он приблизился к водительской двери, распахнул ее и внезапно замер, глядя на пассажирское сиденье перед собой. Там ярким пятном на черной коже красовался обруч. Голубой женский ободок почему-то заставил Рому вздрогнуть.

Мне вспомнилась его невеста. Несколько раз мы сталкивались с ней в школе или на праздниках. Аня умела произвести впечатление: в ее умных карих глазах горели огоньки живого интереса ко всему на свете, тонкие руки всегда находились в движении, когда она увлеченно рассказывала очередную невероятную историю. Мне никак не виделся обруч в ее хаотично собранных черных волосах. Обычно заколкой ей служили модные очки или наточенный карандаш, удерживающий тяжелый пучок.

Рома побледнел и резким движением отбросил обруч к задним сиденьям, словно тот жег ему руку. Секунду он понаблюдал, будто ожидая, что тот решит вернуться обратно. Я смущенно отряхнула сапоги и села в машину. Рома сделал так же.

— Кстати, как там Аня? — Я постаралась сделать вид, что не заметила его напряжения.

— Понятия не имею, если честно. Мы виделись в последний раз еще до… — Рома осекся, — всего, что случилось. Она уехала в «экспедицию» со своей группой и не вернулась еще.