Татьяна Любимая – Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние (страница 18)
– Почему вы сказали, что он убийца?
Не верю словам мачехи, но выслушать ее обязана.
– А ты не знаешь? Ну, конечно, кто о таком рассказывает…
– Если он когда–то сбил собаку или кошку, уверена, это случайно!
– Бедная… – с таким выражением, что вместо «бедная» мне слышится «блаженная».
– Что вы знаете об Артеме, Алла Алисовна? – покрывается льдом мое сердце. Пусть уже рассказывает, раз заикнулась. Уверена – специально.
Она тянет меня еще дальше. В темный уголок, где никого нет.
– Много лет назад у него была невеста, – горячо шепчет мачеха, поглядывая по сторонам, не подслушивает ли кто. – Очень красивая. Они собирались пожениться, но внезапно девушка умерла. Утонула в озере. Морозов в тот день был с ней. Свидетели сказали, что он ее сам толкнул, она в воду упала, а он ее спасать не стал. Завели на него дело, так он откупился. Тело его невесты так и не нашли…
– Я вам не верю!
– А ты думаешь, почему я ему «Северное сияние» не продала? А ведь сумму он предлагал о–очень хорошую. Намного выше рыночной. Знаешь, зачем ему нужен наш сарай?
– Зачем?
– Он сказал, что хочет на том месте часовню построить. В честь покойной невесты. Чтобы смотреть на нее из окна своего номера и грехи замаливать.
Окна номера Артема действительно с видом на «Северное сияние»…
Разворачиваюсь, чтобы уйти к Артему. Никакого допроса я ему устраивать не собираюсь, просто хочу посмотреть в его глаза. Они не врут, они меня успокоят.
Но зерно сомнения в мое сердце мачеха уронила. И оно не дает мне покоя.
– Только Настенька… – задерживает меня мачеха, – не говори, что это я тебе рассказала. Не выдавай меня. Не хочу портить отношения с будущим родственником.
Ищу взглядом в пестрой толпе Артема и не нахожу. Куда его Маша увела?
– Настюшка, мы с Морозовым в прошлый раз не очень хорошо поговорили, – мачеха зудит мне в ухо, но она уже столько сказала, что я до сих пор переварить не могу. Ее слова звучат фоном. – Ты скажи, что я согласна продать «Северное сияние» ему. Я так подумала – ну и пусть сносит. Все равно здание старое, ремонт дорогой, да и он по соседству – конкурент. Зимой там делать нечего, а лето короткое, даже если вложиться в отель – нерентабельно держать его три–четыре месяца в году…
– «Северное сияние» не продается, – машинально бормочу.
– Что ты такое говоришь. Почему не продается? Оно совсем в негодность пришло? Ты что не могла там более–менее порядок навести?
Ой! Кажется, я сболтнула лишнее. Артем же предупреждал, что не стоит вызывать подозрения у мачехи. Всему свое время.
– Там… – лихорадочно соображаю что придумать. – Там холодно и воды нет, потому что трубы перемерзли. Надо до лета подождать, пока все оттает.
Алла Алисовна далека от жизни в деревне. Она и в квартире ничего сама не делает, для этого у нее есть экономка. Слова типа «что–то сломалось» или «пришло в негодность» вызывают в ней негодование, что придется чинить, заменять, то есть тратить деньги. А она любит их тратить только на себя и дочь.
– Закончатся праздники, я все же приеду в наш отель. А ты забронируй номер у Морозова. Люкс. Ой, – смотрит на золотые изящные часики на запястье, – время! Ровно в десять у меня выход. Пойду готовиться.
Я наконец остаюсь одна.
Где же Артем?
Иду искать.
Глава 21
Мороз
Настя со своей мачехой исчезает из поля зрения за считанные секунды, а перед моим взором оказывается ее сводная сестра с очень говорящим взглядом.
– Маша, кажется? – спрашиваю, имея в виду «что тебе надо?». Она всем своим видом показывает, что ей есть что мне сказать.
– Ах, Артем, мне вас так жаль… – с притворной жалостью.
Брови мои взлетают вверх.
– С чего бы это?
– Вы тоже повелись на ангельское личико моей сестры…
Очень интересно.
– Что значит тоже?
– Забудьте. Все равно не поверите мне. Вы слишком очарованы Анастасией.
– Вам есть что мне рассказать?
Про Настю я знаю все. Но любопытство толкает послушать девушку, что очень жаждет посвятить меня в семейные тайны.
– Не здесь, пожалуй, – обводит она многозначительным взглядом вокруг, а потом цепляется за мой локоть таким образом, что мне приходится его согнуть. – В примерочной, думаю, нам никто не помешает. Маме выделили отдельную.
Оглянувшись еще раз и не найдя Настю, даю себя увести из зала. По пути надеюсь, что мачеха тоже увела мою красавицу к себе в примерочную и мы там встретимся. «Родственницы» настолько «доброжелательны», что не знаешь чего от них ждать. Хоть бы Насте не наговорили лишнего. Она у меня очень доверчивая. Остается надеяться на ее здравый ум и что она не забыла мою просьбу верить только мне.
К сожалению, а может к счастью, примерочная пуста. Звуки музыки из зала сюда почти не проникают.
Освобождаю свой локоть от чужого захвата. Прохожу в центр, попутно осматриваясь. Жаль, видеокамер нет, но я незаметно включаю диктофон на телефоне. Сердцем чувствую – лишним не будет. Затем опираюсь бедрами о стол, складываю руки на груди – всем видом создаю между мной и Машей дистанцию.
– Я вас слушаю, Мария, – устремляю ожидающий взгляд на девушку, в своем наряде очень похожую на жабу. Уверен, это платье она придумала сама. И этот человек возомнил себя модельером. Рука–лицо просто.
Девушка смущается, стесняется, покрывается румянцем, теребит пальцами кончик бархатного пояса.
– Я наверное не должна порочить имя своей сестры… Ведь у вас к ней чувства, а после моих слов, боюсь, между вами все рухнет… Нет, не могу!
Поворачивается, чтобы уйти, но не услышав от меня ни слова, останавливается у порога, затем возвращается:
– Артем, вы мне нравитесь! – заламывает руки. – Я не могу молчать!
Мне хочется захлопать в ладоши и закричать «Браво! Верю!». Прекрасная театральная игра.
– Не молчите, Мария, – прошу с самым серьезным видом.
– Видите ли, Артем. Как вы уже заметили, у Настеньки миленькое лицо наивной девочки. Ее детский взгляд покорил не одно мужское сердце, вот, даже вы запали. Но под личиной невинной девушки скрывается расчетливая, хитрая, жадная, – с наслаждением, – особа. – Поверьте, я знаю что говорю! – предупреждает она мое возражение. – Ведь все столько лет происходило на моих глазах!
– А можно… – прочищаю горло, – подробности?
– Конечно!
Мария усаживается на стул, расправляет складки на платье и складывает руки на коленях как примерная ученица.
– Только из уважения и добрых чувств к вам я расскажу вам все. Моя сестра, Настя, выбирает себе жертву, простите, что приходится так называть мужчин, но по–другому никак. Итак, она выбирает себе богатенький объект, подстраивает случайную встречу, притворяясь бедной несчастной девушкой, попавшей в беду…
Хм…
– Затем попадается на глаза еще раз–два, потом завязываются отношения, она выдаивает из бедолаги все, что можно, затем скандал, ловля его на измене. Да, и это она легко может подстроить, даже меня раз просила помочь, но я отказала, я не такая.
Киваю, конечно, не такая.
– В общем, схему вы поняли. Ее пластический хирург в последний раз очень сильно ругался…
– Почему?
– Восстанавливать больше нечего, – понижает голос до интимных ноток. Понимаю о чем она.
– Стерлось?
Медленно смыкает и размыкает ресницы, едва заметно кивая.