Татьяна Любимая – Мороз и Солнце(ва). Проект Северное сияние (страница 17)

Без ложной скромности – мы с ним отличная пара. Он такой взрослый и серьезный, с застывшей улыбкой на губах и восхищением в глазах, и я – нежная, воздушная, сияющая.

– Это все ты и твоя сестра Лера. Наряды эти, бал… Чувствую себя сказочной принцессой.

– Мы просто подчеркнули твою красоту. Готова? – Поджав губы от предвкушения чего–то необычного, киваю. – Идем.

Держась за руки, мы с Артемом входим в большой зал, где проходит главное новогоднее торжество. В центре – огромная сверкающая ель. На стенах гирлянды, шары, снежинки.

Народу – тьма! Но перед нами вдруг образуется коридор, по которому мы с Морозовым идем в центр.

Где–то впереди играет оркестр, но звуки музыки не заглушают шепотки, что раздаются с обеих сторон:

– Морозов. Тот самый. Артем Морозов. Миллиардер.

Миллиардер? Серьезно?

– Что за девушка с ним? Красивая какая. Кто–нибудь знает кто она?

– Настька! – справа слышу возмущенный шепот сводной сестры. – Мама! Что она тут делает?! – с нотками истерики.

Вспышки камер ослепляют. Продолжаю улыбаться, идя рядом с Артемом. Он уверенно и крепко держит меня за руку. С ним мне не страшно, наоборот – нравится эффект, который произвело наше появление.

– Артем Викторович! – тянет руку Артему какой–то представительный мужчина. – Рад, очень рад вас видеть. У вас очаровательная спутница.

– Анастасия, Сергей Петрович – мэр этого города.

Сам мэр! Вау! Обмениваемся любезностями.

Подходят еще люди, здороваются с Артемом, знакомятся со мной.

Я узнаю, что Артем Морозов – меценат, построивший не только свой отель, но и новую школу в поселке, и спонсирующий хоккейную команду этого города.

– И еще детскую студию рисования, – добавляет какая–то улыбчивая женщина, – наш сын ходит, безумно доволен!

Артем молча слушает похвалу, лишь слегка кивая, но его пальцы, переплетенные с моими, сжимаются чуть сильнее. Он не любит внимание, но терпит. Праздник же. И люди искренне его благодарят.

Мой взгляд выхватывает из толпы мачеху. Алла Алисовна стоит, как изваяние, лицо ее белое, в тон платью с рукавами «летучая мышь», губы сжаты в тонкую полоску, на них едва видна алая помада. В ее глазах – смесь паники и неверия.

Маша, моя сводная сестра, выглядит так, будто вот–вот лопнет от зависти. Ее взгляд скачет с моего лица на мое платье, на лицо Артема, на наши соединенные руки. Она что–то шипит мачехе на ухо, но та лишь недовольно отмахивается. На Маше платье темно–зеленого цвета с желтыми вкраплениями, издали она похожа в нем на жабу. Еще и добавила себе пару лишних килограмм.

– Кажется, твои родственницы в «легком недоумении», – тихо, так что слышу только я, произносит Артем, наклоняясь ко мне.

О, он знает Машу и ее мать в лицо! Или по гримасам понял, кто не сводит с нас глаз.

– Может, им просто жарко? – так же тихо отвечаю я, играя взглядом. – От душевного тепла, которое здесь царит.

В глазах моего принца вспыхивает одобряющая искра. Он оценил мое умение держать удар и даже отшучиваться.

В это время оркестр начинает играть медленный, красивый вальс. Люди в центре зала расходятся, образуя круг.

Артем приглашает меня на танец, и я соглашаюсь.

Его рука ложится мне на талию. Моя рука – на его плече. Мы замираем на секунду, находя ритм. И начинаем кружиться.

Все остальное перестает существовать. Мачеха, сестра, мэр, миллиарды – все растворилось. Есть только музыка, тепло мужской руки и любимые глаза.

Мороз танцует безупречно, ведя меня так легко, будто я и правда пушинка. В его взгляде – гордость и что–то еще, глубокое и жаркое, что заставляет мое сердце колотиться в такт вальсу.

– Я не знал, что ты умеешь танцевать, – говорит он, делая плавный поворот.

– Я не знала, что ты вообще танцуешь, – парирую я, и мы оба улыбаемся. Нам еще многое предстоит узнать друг о друге.

Мы кружимся, и я ловлю обрывки взглядов: восхищенные, завистливые, злобные. Но мне все равно. Я в центре ЕГО внимания, моего Артема. В центре его вселенной.

– Спасибо, – вдруг говорю я, теряя счет па.

– За что? – он слегка наклоняет голову.

– За все. За этот бал. За то, что вынес из огня. За то, что помогаешь с завещанием. За то, что сейчас со мной.

Музыка начинает затихать. Артем притягивает меня чуть ближе на последних аккордах, и наше движение замедляется, пока мы не замираем. Аплодисменты зала звучат как отдаленный гром.

Он не отпускает мою руку. Не отводит горящий взгляд.

– Ты знаешь почему. Потому что я влю…

– Артем Викторович! – прерывает его молодой человек. У него на шее на шнурке болтается бейдж, из которого ясно, что перед нами корреспондент, в руке у него диктофон, который он протягивает Артему. – Расскажите, кто ваша спутница? Это ваша невеста? Вы уже сделали ей предложение?

Сыпет бестактными вопросами, не дожидаясь ответа. И наконец замолкает. А вместе с ним вокруг нас образовалась тишина. Все ждут, что скажет Артем.

– Анастасия – моя девушка, – спокойно отвечает ему Артем, нисколько не смущаясь. Я в очередной раз поражаюсь его ледяной стойкости. Он оправдывает свою морозную фамилию. – Она дизайнер из Москвы, – в толпе прокатывается одобрительный гул. – Предложение я еще не делал, но планирую.

– Анастасия, – обращается парень ко мне, – скажите, когда вы услышите от Артема предложение руки и сердца, каков будет ваш ответ?

Да! Да! Да!

– Ответ вы узнаете вторым, – копируя спокойствие Мороза, улыбаюсь я корреспонденту.

– А кто будет первым? – не понимает он.

– Артем, конечно же.

– Настенька! Доченька моя! – расталкивая толпу, словно ледокол тяжелые арктические льдины, несется ко мне Алла Алисовна с широкой улыбкой во все лицо.

Глава 20

Настя

Моргнуть не успеваю, как мачеха заключает меня в крепкие объятия.

– Девочка моя! – отстраняется, окидывает взглядом с головы до ног. – Какая ты у меня красивая! Какое богатое платье! Где взяла? – спрашивает шепотом. И уже громче, играя на публику: – Ах, как долго я тебя не видела, так соскучилась, так соскучилась! Красавица моя!

– Что с Вами, Алла Алисовна? Вы заболели?

– Что ты, милая! Когда болеть, ахаха! Я вся в разъездах, гастроли, гастроли, гастроли! Жду не дождусь, когда праздники закончатся, приеду к тебе, пообщаемся, как в старые добрые времена, воздухом хоть чистым лесным подышу.

– А вы… – переводит палец с меня на мачеху и обратно корреспондент.

– Настенька – моя приемная дочь! – с пафосом.

– А я родная! – выскакивает вперед Машка в своем жабьем обличье. – Я модельер!

Господи, мне так стыдно за родственников, что я стою, ресницами хлопаю, желая провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть фальшивые улыбки мачехи и сводной сестры.

– Артем Викторович! – Алла Алисовна делает вид, что только что заметила Артема. – Вы с Настенькой такая красивая пара! Вы же пара?

– Мы друзья, – спасаю Артема от преждевременного признания. Он мне прямо ничего не предлагал, статус наших отношений не определен, не хочу, чтобы он делал это под давлением.

– Я уверена, дружба очень быстро перерастет в нечто большее, – интригующим тоном. – Можно я украду Настеньку буквально на пять минут?

И, не дожидаясь согласия или отказа, она хватает меня за локоть и тянет за колонну. Успеваю заметить, что Маша точно так же утягивает за собой Артема. В противоположную сторону. Ну, жаба!

– Настя, ты правда сошлась с Морозовым? – атакует меня мачеха. – Бедная моя девочка, – качает кудрявой головой и делает скорбное лицо, – и не страшно тебе выходить за убийцу? Хотя какая разница, кто он, ведь он так богат! Ты вытянула счастливый билет…

– Убийцу? – екает мое сердце. – Разве мог Артем кого–то убить? Он же добрейшей души человек. И столько для людей делает, вон сколько благодарных слов ему сегодня говорили…

– Наивная моя девочка. Ты всегда была слишком доверчивой...

Мачеха изображает искреннее сочувствие. А у меня перед глазами проносятся все моменты, которые мы с Морозом провели вместе. Он всегда был внимательным, ласковым, нежным. И смотрел на меня так, будто в мире других женщин не существует. Только я.