Татьяна Луганцева – Бесплатный сыр для второй мышки (страница 38)

Их встретил крупный мужчина с волевым лицом и тяжелым взглядом.

– Клара Леопольдовна? – сразу же вычленил он самое яркое пятно в этой компании.

– Здравствуйте, профессор! Это вот мой муж, собственно, ваш пациент, – пренебрежительно махнула Цветкова рукой на Олега Адольфовича. – Иосиф Леонидович.

Иосиф Леонидович в это время передвигался по холлу маленькими, аккуратными шажками, стараясь наступать только на плитку и ни в коем случае не на плиточный шов.

– Понятно.

– А это… – Клара Леопольдовна навалилась всем своим накладным бюстом на мускулистого Данилу и зарделась как девочка. – Друг нашей семьи Руслан. Без его помощи мне уже никак. И моральной, и физической… Сами видите, в каком состоянии мой бедный Иосиф. Йося, давай быстрее! – подбодрила Яна.

– Да, я понимаю… – кивнул психиатр.

– Неровно, неровно… – бубнил себе под нос Олег Адольфович и следовал за ними.

Кабинет профессора Северина был просторен. Профессор тут же уселся за письменный стол из массива дерева темного цвета. Яна такие терпеть не могла. Напротив стола находился темно-зелёный кожаный диван внушительных размеров. Такие диваны Яна тоже терпеть не могла. Стеллаж с документацией, шкаф с книгами медицинской тематики. Бесшумно идущие напольные часы с маятником и солидный металлический сейф с электронным замком.

– Присаживайтесь, – указал профессор своим гостям на этот страшный диван.

Яна попыталась сесть как всегда, закинув ногу на ногу, но увеличенная талия, живот и бедра не дали ей этого сделать. После нескольких неудачных попыток она успокоилась и жеманно прислонилась к Даниле.

Олег Адольфович не садился, нервно прохаживался около дивана.

– Знаете, профессор, он нервничает в чужих, незнакомых помещениях, ему надо осмотреться. Вы не против?

– Я? Конечно нет… Пусть осматривается. Понять бы степень коммуникабельности…

– Иосиф все больше погружается в какой-то свой мир, и всё реже удается до него достучаться. – Яна сделала скорбное лицо и тут же плотоядно улыбнулась, посмотрев на Данилу – друга семьи.

– Ничего-ничего… Иногда случаются чудеса, – успокоил ее профессор.

– Чудеса случаются за деньги, – холодно зыркнула на него Яна, несколько подаваясь вперед. – А у меня они есть. Когда-то капитал моей семьи десятикратно увеличился, благодаря Йосе. Я женщина не бедная. Да что я говорю? Яхты, самолёты, пароходы – это всё мне чуждо. Когда с мужем начались проблемы, в момент просветления я подстраховалась и всё переписала на себя. Я поступила разумно, по-деловому. А вдруг бы муж впал в безумие и отписал бы всё чужим людям, мошенникам? Детей нам бог не дал… – Ее рука в разномастных золотых украшениях соскользнула на бедро Данилы. – Но отказывать себе в удовольствиях я не вправе…

Олег Адольфович считал количество книг в шкафу, загибая пальцы. В нем погибал великий актёр.

– И вы хотите поместить к нам вашего супруга? – уточнил профессор, явно возбужденный открывающимися финансовыми перспективами.

Яна впилась красными ногтями в обивку страхолюдного дивана, наверняка таящего в себе многие тайны и человеческие трагедии. Она чувствовала себя на этом диване как рыба на сковородке.

Профессор что-то быстро строчил в своем блокноте.

– Вы хотите пройти один или два курса?

– Я бы хотела, чтобы он находился под присмотром в клинике круглосуточно.

– Пожизненное содержание… – задумался профессор. – Для этого нужны особые показания.

– Я за ценой не постою, – фыркнула Яна.

– Это дорого… Очень дорого…

– Повторяю, денег у меня хватит купить всю вашу богадельню!

– После лечения вашему мужу станет лучше, – продолжал профессор.

– А если не станет? Я бы сказала – даже наоборот! Болезнь обострится, – с нажимом в голосе произнесла Яна. – Мы же взрослые люди. Вы ведь всё прекрасно понимаете. К чему этот словесный пинг-понг?

Олег Адольфович приземлился на край дивана и начал натягивать носки прямо поверх брюк.

– Он всегда так делает, когда замечает вокруг себя тараканов, клопов, жуков и прочих насекомых, – пояснила Яна. – Чтобы они не заползали ему под брюки и не укусили за ноги.

Профессор что-то черканул на бумажке и показал Яне.

– Примерная сумма…

– Меня устраивает.

Профессор промокнул лоб бумажкой с цифрами.

– Ну и чудесно… Вы предпочитаете наличными или банковский перевод?

– Переведу хоть на Каймановы острова! – ответила Яна, поправляя накладную грудь.

– Можно мне задать вам еще один вопрос?

– Я слушаю вас внимательно, – захлопала Яна накладными ресницами.

– А где вы проживаете?

– В Москве.

– Почему вы обратились именно ко мне? – Профессор в упор посмотрел на Яну.

– Я получила рекомендации от друзей. У вас солидное учреждение.

– А позвольте спросить, кто именно рекомендовал вам меня?

– Это так важно? Мне кажется, что вам лучше об этом не знать. Рекомендовали – и всё.

– Ну, допустим… – вздохнул Северин.

В это время Олег Адольфович зашлёпал снятыми ботинками по полу, словно кого-то пытаясь раздавить.

– Тише-тише, дорогой! Всё хорошо. Сейчас тебе сделают укольчик, и твои тараканчики исчезнут, – чуть приобняла его Яна.

– У вас документы с собой?.. – спросил профессор.

– Не разочаровывайте меня. Какие документы? Обследуйте и поставьте диагноз сами. Пусть он тут у вас давит своих невидимых клопов. Я уже не могу! Меня от него тошнит! Это ясно?! – разозлилась Яна.

– Всё хорошо, кошечка моя, – забеспокоился Руслан-Данила.

– А вас я где-то видел, Руслан, – обратился к нему профессор.

Яна захихикала:

– А вы проказник, господин Северин!.. Руслан у нас снимался в фильмах для взрослых.

Данила не смог скрыть своего удивления, но быстро взял себя в руки. А вот профессор зарделся.

– Да что вы, я не смотрю такие фильмы. Перепутал с кем-то, наверное…

– Надеюсь, наша тайна останется между нами? У вас крепкие запоры и мой муж не сможет без разрешения покинуть ваше заведение? Он не сбежит?

– Сбежит? Это исключено! Вы же видели нашу охрану. Пациенты находятся в одиночных палатах с кодовым замком, монолитные решетки на окнах. Охрана снаружи проходит по периметру каждые два часа, проверяет территорию. Внутрибольничная охрана дежурит круглосуточно, проверяет палаты. Медперсонал очень надёжен. От нас сбежать невозможно. Скорее из тюрьмы сбежишь, – отчитался профессор.

Яна небрежно махнула рукой в кольцах.

– Так уж невозможно? А я слышала, что у вас был случай побега.

– А вы не ошибаетесь?

– Ни боже мой! Я даже назову вам имя вашей пациентки, которая смогла ускользнуть от вас.

– И кто же это, позвольте спросить?

– Людмила Пушкина.

– Ах, Пушкина… – с облегчением откинулся на спинку кресла профессор. – Да, был такой случай… Но дело в том, что она потеряла память и ничего не помнит.