Татьяна Луганцева – Бесплатный сыр для второй мышки (страница 40)
– В нас стреляли.
– Я не удивлён. Иначе и быть не могло. Яна, посмотри мне в глаза и скажи правду – у вас были отношения?
– Не мучай меня…
– Оставь Яну в покое, – встрял Данила.
– Ты вообще молчи. Яна, ради наших отношений и детей, скажи правду.
Цветкова коротко кивнула и всхлипнула. Это было ужасно! Она была просто раздавлена. Правда вырвалась сама собой, словно огненная лава из кратера вулкана.
Мартин молча отступил на шаг назад.
– Хорошо. Приятного вечера…
– Мартин, я хочу объяснить! Пожалуйста! – встрепенулась Яна, но увидела уже удаляющуюся спину. – Мартин!..
– Это и есть твой мужчина? – на всякий случай уточнил Данила.
– Боюсь, что он уже не мой! Он такой гордый! Как я могла? Я сделала ему так больно!
– Вижу только, что он страшно ревнив. Не дал ничего объяснить…
– А что я ему скажу? Такая правда только разрушила всё…
– Хочешь, я набью ему морду?
– И ты туда же… Нет, не хочу. Надоело мне всё! Я даже забыла, зачем мы сюда пришли… Как он тут оказался?
– Может, Ася сообщила или твой патологоанатом начудил? – предположил Данила. – Но точно не я! Вижу его в первый раз.
– Никогда не подумаю на моих друзей… Зная всю щепетильность ситуации, никто ничего не сообщил бы Мартину, – твердо сказала Яна, вытирая слезы.
Неожиданно рядом послышался возглас:
– Данила! Как хорошо, что ты принял приглашение на мой день рождения!
Данила с Яной повернулись на голос и увидели трех человек в смокингах. Низкорослый мужчина был очень серьезен, сразу было видно – начальник. Рядом с ним стоял Мартин и толстый тип, при виде которого Яна на минутку онемела.
– Познакомься с моими почётными гостями, – сказал толстяк, от которого Яна не могла отвести глаза. – Губернатор Волжской области Илья Рустамович и его гость, а значит, и мой – Мартин Романович. Ой, я вижу, что ты, Данила, наконец-то со спутницей. Да еще с такой красавицей! Рад за вас! Представь нас, пожалуйста! – искрил мэр, закапывая Яну всё глубже и глубже.
Данила сдвинулся в сторону, полностью открывая Яну мужским взорам.
– Очень приятно. Я – Данила Витальевич Гордеев. Это моя знакомая – Яна Карловна.
– Вы?! О боже!.. – Толстяк-мэр удивлённо поднял брови. – Не сразу узнал вас в платье, Яна. В смысле, тогда, на острове, вы были без юбки, в мокрой рубашке в облипку… И бездыханный молодой человек на берегу. А я там блистал своими прелестями и не представился. Исправляю ошибку – мэр и глава этого города.
Яна тоже только сейчас поняла, кто перед ней. Ее бросило в жар. Это же тот голый эксгибиционист с острова! Ничего себе встреча! Да он же ненормальный!
– Это местная забава – бегать голышом по острову! – засмеялся мэр.
– Природа… – махнул рукой Илья Рустамович. – Естество свое берет…
На Мартина Яне даже взглянуть было страшно.
Данила тоже приуныл, понимая состояние своей подруги. Вот просто всё складывалось против нее. Как специально. А может, это судьба? Само провидение помогало ему?
– Не смущайте даму, прошу всех к столу, – предложил мэр Вольнов. – Господин Гордеев, ухаживайте за своей спутницей.
Их подвели к одному из столов и посадили напротив друг друга. Рядом с Мартином села женщина в платье с откровенным декольте и в явном подпитии. Она сразу взяла Мартина на прицел:
– Незнакомец, вы прямо как из моих сказочных снов! – Она оглянулась по сторонам. – Вы один? Ну, не по жизни, а хотя бы здесь, на текущем мероприятии? – Она облизала губы, накачанные гиалуроновой кислотой.
Мартин посмотрел на Яну в упор. Его лицо словно окаменело.
– Да, я один, – сухо ответил он.
«Сколько боли я доставляю близким людям!..» – подумала Цветкова, умоляюще глядя на Мартина.
– Тебе вина? Что-то положить? – наклонился к ней Данила.
Яна безразлично пожала плечами.
Мартин ухаживал за подсевшей к нему женщиной, даже пошел с ней танцевать. Вернее, потащила его она. Яна не чувствовала ревности, она вообще ничего не чувствовала.
– Пойдем тоже потанцуем? Твой не теряется, – предложил ей Данила и получил резкий отказ.
– Не веди себя как подонок! Ты уже всё сделал, чтобы разрушить мою жизнь. Не дай мне пожалеть, что я помогаю тебе.
– В чем помогаешь? – не понял Данила.
– Ни в чем… – буркнула Яна. – Позднее, наверное, поймёшь.
Официанты быстро уносили грязные тарелки и пустые подносы, предлагая гостям десерты и заодно наполняя бокалы. Выпивки было море.
Михаил Сергеевич подсел к Гордееву.
– Поговорим? Пока все пляшут, едят… На нас никто не обратит внимания. Не хочу официальных разговоров в кабинете. Да и никто в кабинетах не застрахован от прослушки, – хохотнул он.
– Да, конечно, – согласился Данила.
Рядом с ними сидела только Яна, но, похоже, ей было наплевать и на всеобщее веселье, и на Данилу с Вольновым. Она увлечённо читала какую-то бумагу, непонятно откуда взявшуюся в руках.
– Я весь внимание, – кивнул Данила. – Тем более, как я понимаю, вы спасли мне жизнь…
– Так получилось… Совершенно случайно… Но хорошо, что ты помнишь об этом. Возможно, что не откажешь мне в просьбе, – придвинулся к нему Михаил Сергеевич.
– Слушаю…
– Ты мне почти в сыновья годишься, поэтому я с тобой на «ты» и по-простому, по-дружески… Ты же строишь храм у нас. Благое дело. Хорошо, если люди будут ходить в церковь, а не участвовать в митингах. Шучу! Ты строишь своими силами, на свои средства. Молодец!
– Спасибо, что оценили мой труд, – кивнул Данила, обеспокоенно глядя на оцепеневшую Яну.
– Да, я давно тебя заприметил. Парень ты умный, сильный, хваткий. Четыре года за тобой наблюдаю…
– Приятно, что руководство заинтересовалось моей скромной персоной…
– Не скромничай! Я же мэр. Моя обязанность знать, что происходит в городе. Это мое хозяйство, а я здесь хозяин. Сейчас нашему городу, в смысле мне, нужны деньги. Но ты ведь как бизнесмен понимаешь, что деньги нужны всегда. Чем больше хозяйство, тем больше вложения, – хохотнул Вольнов. – И я обращаюсь к тебе как к гражданину. В данный момент ты можешь взять солидные деньги на строительство храма. Я это точно знаю. Деньги возьмёшь, и распределим по-братски. Мы же теперь друзья. Сейчас ты поделишься со мной, потом я с тобой. Лучше работать в связке. Я своих друзей не обижаю. А приближенные ко мне люди живут не тужат. Помнишь Владимира Пушкина? Туза? Из простого коммерсанта стал уважаемым человеком, которого все боялись. А всего-то выполнял для меня мелкие, несложные поручения. Но… Попутал берега. Ударился в бега… Видишь, стихами заговорил. Я с таким контингентом уже не работаю. Сбитый летчик. Хочу предложить освободившееся место тебе. Очень лакомое местечко. С огромными возможностями. Сразу можешь не отвечать. Подумай. Но от таких предложений не отказываются. Я ведь и в обратную сторону колесо фортуны могу повернуть. Не бери в голову! Я расслабился! Выпил! Шучу!.. – Мэр встал и, пошатываясь, отправился к гостям.
– Хорошо, подумаю, – ответил Данила и тронул Яну за руку. – Что за текст?
Яна вздрогнула и, машинально сложив бумагу вчетверо, убрала руку за спину. Взглянув перед собой, она остолбенела. Прямо на них шел Мартин с сосредоточенным и совершенно безжалостным выражением лица. Он двигался очень быстро, но Яна почему-то, наверное от шока, видела всё как в замедленной съемке. Вот он сунул руку во внутренний карман пиджака, достал пистолет, вскинул руку и, не моргнув глазом, выстрелил два раза прямо в Яну и Данилу.
«Кончено! За измену он убил и меня, и Гордеева… Главное, чтобы не убил себя!» – успела подумать Яна.
– Только не стреляй в себя! – крикнула она. – Ты не виноват, ты должен жить!
Она застыла, обречённо ожидая острой боли, или онемения, или хотя бы мгновенной темноты, понимая, что Мартин – профессионал и с такого расстояния должен четко попасть ей в сердце или в голову. Да, именно в ее дурную голову.
«Даже не больно… Там же мозги… Или нет?»
– С чего я должен стрелять в себя? – спокойно спросил Мартин, под всеобщий визг убирая пистолет.
Яна обернулась и увидела Туза. Бандит лежал на земле и удивлённо смотрел в небо широко открытыми глазами. В откинутой руке у него был пистолет. Всё произошло настолько быстро, что никто ничего не успел предпринять.
Яна попыталась успокоить выпрыгивающее из груди сердце.
– Это Туз! – вскрикнул подбежавший Михаил Сергеевич. – Помянешь черта, а он тут как тут! Он что, стрелять хотел в спину?! Кого он наметил жертвой? – спросил он у Мартина.