Татьяна Логинова – Выбор Веры (страница 9)
––
Вера отложила дневник, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Она встала, подошла к окну. За стеклом – обычный город, обычные люди, спешащие на работу. А в ее руках – свидетельство того, что когда-то обычная девушка, как и она, осознавала, что вокруг монстры.
Телефон на диване завибрировал. Сообщение от Ольги Петровны: «Выздоравливайте. Завтра важное собрание».
Вера не ответила.
Дневник Анны лежал на коленях Веры, его страницы шуршали, как опавшие листья, будто предупреждая: «Дальше – только боль». Последние записи были написаны неровным, торопливым почерком, чернила местами размазаны – от слез? От дрожи в руках?
Следующие страницы были исписаны так плотно, что строчки наезжали друг на друга, буквы превращались в каракули.
Последняя запись была сделана уже другим почерком – детским, неуверенным:
И все.
Вера сидела, сжимая дневник в руках, пока пальцы не онемели.
Глава 10
Рассвет застал Веру сидящей на полу среди разбросанных страниц дневника. Голова гудела от бессонницы, но тело, вопреки ожиданиям, не чувствовало привычной усталости. Напротив – в мышцах была странная легкость, будто кто-то вытянул из нее годы напряжения и тревог. Она потянулась, и суставы отозвались не скрипом, а мягким, почти кошачьим движением.
Солнечный свет, еще не набравший силу, пробивался сквозь шторы, и Вера, к своему удивлению, не ощутила привычного жжения в глазах. Вчерашняя реакция на свет исчезла так же внезапно, как и появилась.
«Значит, это не навсегда?» – подумала она, поднимаясь с ковра. Но тут же вспомнила слова Анны из дневника: «Тьма в крови не исчезнет».
Телефон лежал на диване, экран потрескавшийся, но живой. Она набрала номер бабушки, прижав трубку к уху так крепко, что костяшки пальцев побелели.
– Бабушка, – голос ее звучал хрипло, будто она не спала неделю, – в дневнике обрывается на самом страшном. Там должно быть продолжение.
Тишина в трубке. Потом – вздох, глубокий, как пропасть.
– Я спрошу у тети Кати. У нее в сундуке, кажется, лежат старые бумаги. Но, Верунь… – Голос бабушки дрогнул. – Будь осторожна с этим.
– С чем?
– Со знанием.
Линия оборвалась. Вера опустила телефон, чувствуя, как в груди что-то сжимается.
––
Перед зеркалом в ванной она разглядывала себя с холодным, почти клиническим интересом.
Что изменилось?
Лицо. Оно не стало моложе – морщинки у глаз, складка между бровей, следы былых переживаний никуда не делись. Но кожа… Кожа была другой. Раньше она тускло желтела под слоем тонального крема, теперь же – гладкая, плотная, будто натянутая на невидимый каркас.
Она провела пальцем по щеке. Ни морщин, ни расширенных пор. Только легкий румянец, которого не было вчера.
Волосы, всегда тонкие и ломкие, теперь лежали тяжелыми прядями, блестя даже при тусклом свете лампы. Она собрала их в пучок – и тут же отпустила, потому что движение было слишком резким, почти неестественным.
А глаза…
Вера наклонилась ближе к зеркалу. Радужка, раньше серо-голубая, теперь казалась темнее, почти черной у зрачка, переходя в глубокий синий по краям. Зрачки – широкие, как у кошки, даже при свете.
«Я все еще я», – подумала она, но голос в голове ехидно добавил: «Только лучше».
––
Рабочий костюм – брюки, блузка, пиджак – сидел на ней иначе. Плечи расправлены, спина прямая, будто кто-то вытянул ее за макушку. Она поправила воротник, скрывая следы укусов, и вдруг заметила, что ногти, всегда ломкие, теперь ровные, крепкие, с легким перламутровым отливом.
«Это не я», – мелькнуло в голове, но тут же заглушилось более сильной мыслью: «Это я. Просто… другая».
На кухне она машинально налила кофе, но запах вызвал тошноту. Вместо этого схватила яблоко из вазы – и тут же выплюнула первый кусок. Вкус, раньше сладкий, теперь казался прогорклым, как тряпка.
Жажда.
Она открыла холодильник, и запах куриной грудки в пакете ударил в нос – металлический, теплый, манящий. Слюна во рту стала густой.
– Нет, – прошептала она, захлопнув дверцу.
Но тело уже запомнило этот вкус.
––