Татьяна Лисицына – Я не могу проиграть! (СИ) (страница 9)

Вадик, глядя на море, курил уже третью сигарету. Я молчала, пытаясь угадать о чём он думает, и почему не скажет, как здорово я все придумала.

— Я думал, ты счастлива, — вдруг сказал Вадик.

— Конечно, счастлива, — уверила его я. — Только счастью приходит конец, кошелек пуст, остаётся только купить билеты домой и уехать. Но я не хочу возвращаться.

— Вика, скажи, как тебе в голову пришла такая идея?

— Я смотрела на розы, а Мария Васильевна жаловалась на плохую торговлю. Тогда я и подумала, что мы можем продавать розы в Москве, а потом вернуться сюда, взять новые, и так далее.

— Коммерсантка ты моя, — усмехнулся Вадик. — Знаешь, мне очень жаль, что тебе пришлось думать об этом. Я бы хотел, чтобы ты наслаждалась жизнью, а я покупал тебе всё, что ты хочешь. А я даже и не думал о работе. Размяк и совсем забыл о деньгах. А всё ты виновата, — он погрозил мне пальцем.

— В чём? — удивилась я.

— Ты такая красивая, и я никогда не был так счастлив.

Он взял мою руку и поцеловал. В этот момент я очень пожалела, что не могу ответить ему взаимностью. Да, он нравился мне, и я таяла от его ласк, но в то же самое время прекрасно понимала, что не люблю его. Но что я могла сделать? Только постараться быть ласковой.

— Давай пойдём на пляж и все обсудим, если ты, конечно, этого хочешь, — предложила я. — Вечером нас ждёт Мария Васильевна, и мы должны быть готовы к любым вопросам.

— Пойдём, — он обнял меня за плечи.

Наш будущий бизнес мы обсуждали целый день, валяясь на пляже. Основная трудность заключалась в том, где хранить цветы, но после долгих уговоров и поцелуев Вадик согласился, организовать это в своей квартире. Уговорить маму он брал на себя.

— А ты собираешься рассказать своей маме о новом занятии? — ехидно спросил он.

Я задумалась. Рассказать маме, что её дочь собирается торговать цветами на рынке, а непроданные цветы хранить в вёдрах рядом с её немецким роялем не представлялось возможным.

У Вадика была иная ситуация. Он жил вдвоём с мамой в двухкомнатной квартире в пятиэтажке. Мама работала на часовом заводе. Я любила бывать у него дома, у них было светло и уютно. Екатерина Ивановна, простая русская женщина, вырастившая одна сына, была терпеливой, мягкой и весёлой. Ко мне она относилась хорошо, часто угощала то борщом, то котлетами, справедливо считавшая, что мама-пианистка хорошего обеда не сварит. Ей можно попробовать рассказать о наших планах. Другой вопрос: как она отнесётся к нашим отношениям? До сих пор она была уверена, что мы просто дружим.

— Вадик, я ничего не буду рассказывать маме, — решила я. — Цветы будем хранить у тебя и жить я буду с тобой, если твоя мама не прогонит.

— Ты будешь жить у нас? — по его виду трудно было сказать, что он доволен.

— Ну, какое-то время, пока не сниму комнату.

— А твоя мама?

— Да что ты пристал, мама да мама. Пусть считает, что я ещё не вернулась с юга. Я ей напишу открытку, что со мной всё в порядке, и я вернусь в сентябре. Открытка будет отправлена из Сочи, так что в Москве она не будет меня искать.

— А если она тебя встретит на улице?

— Она ездит на такси и не ходит по улицам.

— Да, — протянул Вадик. — Может, тогда поженимся? — вдруг предложил он.

— Зачем?

— Будет проще объяснить нашим мамам тот милый факт, что мы живем вместе.

— Чтобы расписали, надо ещё ребёнка зачать, — напугала его я.

— Ребёнка?! А ты уверена, что не беременна? — вдруг спросил он.

— В этом никогда нельзя быть уверенной, — подразнила я его. — Но не волнуйся, ребенок не входит в мои планы.

— Ты относишься ко всему очень несерьёзно, всё у тебя шуточки.

— Нет смысла казаться серьёзной, когда для этого нет повода.

— Так ты выйдешь за меня?

Боже мой! Казалось ещё минута, и он упадёт передо мной на колени. Взгляд исподлобья, то ли ударит меня сейчас, то ли заплачет.

— Вадик, прекрати! Мы ещё маленькие для свадьбы-женитьбы. И, вообще, есть дела поважнее.

Слышала бы моя мама наши разговоры! Вадик из всех моих знакомых ей особенно не нравился. «Мама на заводе работает, отца нет. Не трать на него время», — так я и слышала её голос. Хорошо, что у неё не было времени следить за моими привязанностями. Узнай мама о наших отношениях, пришла бы в ужас. «Муж должен быть твоего круга», — неустанно повторяла она. Я, конечно, с ней соглашалась и бежала на свидание с каким-нибудь двоечником, который мне такие песни пел под гитару, что плевать мне было на все сословия. Хорошо еще, что папа с ней не соглашался. Среди его знакомых был один министр и обычный водитель троллейбуса, с которым они любили выпить по кружечке пива. Ну а замуж выходить, считал папа, надо только в том случае, если без этого человека тебе белый свет не мил.

Но я уверена, что вполне обошлась бы без Вадика, несмотря на всю мою нежную к нему привязанность и даже на тот факт, что, кроме того, что он был моим первым мужчиной, заниматься любовью мне с ним очень нравилось.

Вечером мы держали совет с Марией Васильевной. Решено было сделать следующее: упаковать розы в два больших чемодана перед вылетом. Прилетев в Москву рано утром, мы сразу отправлялись рынок торговать, потом ехали к Вадику, ставили остатки роз на ночь в вёдра отпиваться. Утром следующего дня опять на рынок. Сколько времени это займёт, никто не знал, всё зависело от того, какая будет торговля. Потом мы летим обратно в Адлер и, в случае успеха, всё повторяем.

На следующий день мы купили два билета в Москву. Вадик позвонил маме и предупредил её о нашем приезде. Из переговорной кабинки он вышел весёлый и объявил:

— Мама будет рада, что ты поживёшь у нас.

— Она, наверно, догадалась, что мы с тобой спим, да? — вдруг забеспокоилась я.

— Об этом она не спрашивала, — засмеялся Вадик.

— И она знает, что я сбежала из дома?

— Я сказал, что ты в депрессии и тебе нужна моя помощь, и как друг, я должен быть с тобой, чтобы ты не наделала глупостей.

— Она меня осуждает?

— Вовсе нет.

Я обхватила голову руками и съёжилась на стуле.

— Мне стыдно! Я не могу показаться ей на глаза. Она, наверно, считает меня безнравственной, раз я согласилась с тобой жить до свадьбы.

Вадик расхохотался и пропел ехидненьким голоском:

— Ну же, Виктория, выше голову. Я удивлён, что ты можешь испытывать такие чувства. Тебе же всегда было наплевать, что о тебе подумают другие?!

Я молча вышла из здания почты, Вадик закурил. При одной мысли, что я возвращаюсь в Москву, у меня начиналась паника. Вдруг меня ищут? И как я буду жить у Вадика? А вдруг не пойдёт торговля? И что подумает его мама о наших отношениях? Что же я наделала! Ещё всего три месяца назад я жила у папы с мамой под крылышком, и, не случись ничего такого, отдыхала бы с родителями в санатории.

Усилием воли я приказала себе собраться. Вадик прав. «Люди пусть думают, что хотят. Екатерина Ивановна готова меня принять — это главное. Я смогу осуществить свой план, и никто меня не сможет остановить. А, может, мне удастся развернуться в цветочном бизнесе и встать на ноги? И тогда посмотрим. Победителей не судят, а я собираюсь победить», — успокаивала я себя мысленно фразами, вычитанными из какой-то книжки.

Я подняла глаза на Вадика и улыбнулась:

— Пройдёмся по набережной?

— Рад, что угрызения совести не слишком долго беспокоили тебя, — иронично сказал Вадик, целуя меня в щеку.

Глава 8

Мария Васильевна была абсолютна права, когда говорила, что я совершенно не представляю во что ввязываюсь. Чемодан с розами был очень тяжёлым, к тому же бил по ногам, но, стиснув зубы, я тащила его вперёд. В Москве стояла такая же жара, как и на юге, только без моря и свежего воздуха. Сначала мы заехали к Вадику и пересортировали розы, самые стойкие поставили в вёдра и кастрюлю, а другие связали для торговли. По всей квартире стоял приторный запах, как в цветочном магазине.

— Как же я боюсь твоей мамы, — вздохнула я, развалившись на диване, с тоской думая о поездке на рынок через весь город.

Вадик присел на краешек дивана.

— Не надо бояться. Моя мама удивительный человек, она всё поймёт как надо.

— Странно, что ты так в этом уверен. На её месте я бы выбросила розы и отправила бы меня домой. Моя мама бы так и сделала.

— Поверь, я всё устрою, — он потерся об меня носом. — Главное, что ты со мной, ты уже ко мне переехала. Может, и замуж скоро за меня выйдешь?

— Ох, Вадик! Голова полна забот, а ты с глупостями. Не выйду я за тебя замуж и жить у тебя не буду. Ну, если только временно пока не скоплю денег на собственное жильё.

— Ладно, посмотрим. Кофе будешь?

Он ушёл готовить кофе, а я рассматривая свои исколотые руки, подумала, что уже не люблю розы, как раньше.

Рынок нас встретил неприветливо. Озираясь по сторонам в поисках свободного места, я почувствовала себя маленькой девочкой. Мне стоило больших усилий взять себя в руки, так хотелось убежать. Я даже не могла представить, как встану и начну продавать цветы, а все будут смотреть на меня. Мою проблему решил Вадик, он попросил подвинуться какую-то старушку с подмосковными ромашками и подтолкнул меня. Я стояла, раскрыв рот, коленки подгибались.

— Ну, давай же, — Вадик деловито раскладывал цветы.