Татьяна Лисицына – Я не могу проиграть! (СИ) (страница 8)

— О жизни. Совсем недавно мне казалось, что я не смогу смириться с маминым предательством и всем остальным, что после случилось. Думала, эта боль всегда будет со мной, а вот здесь, на море, я поняла, что снова могу и хочу жить.

— Иногда я удивляюсь, что тебе только шестнадцать. Ты какая-то слишком умная.

Вадик обнял меня за плечи и, мы, устав прижиматься на пятачке и смотреть на чужие поцелуи, спустились к самому морю и, разувшись, пошли по воде к дикому пляжу. Там никого не было, и мы сели на забытые кем-то полотенца. Я чувствовала его руки, губы, он шептал мне ласковые слова, созвучные звуку волн.

Я стала растегивать ему рубашку. Он перехватил мои руки и спросил:

— Ты действительно этого хочешь?

— Да.

— И ты не будешь потом жалеть об этом?

— Конечно, нет, глупенький.

Эта ночь была самой восхитительной в моей жизни: я делала всё, что было раньше под запретом, и это придавало особый вкус нашим поцелуям и ласкам. Мы были совершенно одни, в чужом городе, двое сбежавших из дома школьника, которым полагалось чинно отдыхать с родителями и быть к десяти дома. Вадик оказался достаточно ласковым, чтобы я в первый же раз получила удовольствие.

«Как правильно я сделала, что приехала сюда», — подумала я в который раз.

мы долго барахтались голышом у берега в свете луны. Я убегала от Вадика, он догонял и снова целовал меня. Наверное, в тот момент, он тоже был счастлив, но я боялась спросить, он все равно превратил бы все в шутку.

Так мы и жили: плавали и загорали, а потом бежали в нашу комнату, чтобы упасть в объятия друг друга. Я похудела и загорела, лицо приобрело незнакомое мне взрослое выражение, а в глазах притаилась тайна.

На какое-то время мне удалось отодвинуть от себя все проблемы, но однажды утром я проснулась раньше обычного с чувством тревоги. У нас заканчивались деньги, пора было возвращаться в Москву, а мне этого очень не хотелось. В плохом расположении духа я выбралась из постели и вышла в сад. Хозяйка дома поливала цветы. Розы были бордово-красные, розовые, жёлтые и белые, пышные, совсем непохожие на подмосковные. Казалось, они впитали в себя всю красоту южной природы и солнца. До сих пор мы редко разговаривали с хозяйкой, лишь иногда я ловила на себе внимательный взгляд её добрых глаз. Мария Васильевна — маленькая живая старушка, с гладко зачёсанными волосами, собранными в аккуратный пучок, чем-то напоминала мою бабушку.

— Какие у вас чудесные розы. В Москве таких нет, — сказала я.

— В Москве, деточка, нет тепла, ни солнечного, ни душевного. Там другие люди и другие цветы.

— Это верно, люди бледные, а розочки хилые, нам всем не хватает солнца, — согласилась я. — И когда вы успеваете за ними ухаживать, их так у вас много?

— Ухаживать не самое сложное, с ними другая беда.

— Какая же?

— Никто не хочет их покупать. Кому нужны розы в южном городке, когда они растут в каждом саду. А жить-то надо, пенсия маленькая, комнаты сдаются только в сезон, — Мария Васильевна положила шланг на землю и окинула взглядом свое хозяйство. — Вот, пытаюсь ещё на цветах заработать.

— В Москву бы ваши розочки. У нас большой спрос на цветы, город огромный, праздников хватает.

— Да кто же повезёт? — обречённо махнула рукой Мария Васильевна.

И тут замечательная мысль пришла мне в голову. Это был явно мой шанс, и я не должна его упустить. Только бы Вадик согласился. Но он не сможет отказаться, ему тоже нужны деньги. В любом случае, я его уговорю, главное — договориться с Марией Васильевной.

— Мария Васильевна, у меня есть идея как нам заработать на этом, — со всей серьёзностью сказала я.

Мария Васильевна с удивлением посмотрела на меня.

— Тебе лет-то сколько? — спросила она меня.

— Не важно, сколько мне лет! Мне очень нужны деньги. — Она смерила меня недоверчивым взглядом. — Вы не пожалеете! — уверенно сказала я.

Мария Васильевна выключила воду и предложила присесть на скамейку.

— Мы с Вадимом будем продавать ваши розы в Москве, — начала я излагать свой первый коммерческий план. — Вадим, это мой парень, с которым мы снимаем комнату, — уточнила я.

— Хороший парень, и очень любит тебя, по-видимому, — вставила Мария Васильевна.

Я улыбнулась и продолжила:

— Мы оставляем здесь наши вещи, берём цветы, кладём их в чемоданы, прилетаем на самолёте в Москву…. Ведь если розы завернуть в мокрые тряпки с ними ничего не будет? Они не завянут? — спросила я.

— Нет, не завянут, продолжай.

— Мы прилетаем в Москву, я знаю рынок, где хорошая торговля. Продаём розы, прилетаем сюда и делим деньги. И так можно делать постоянно, если это будет выгодно, и если будет достаточно цветов.

Мария Васильевна улыбнулась и спросила:

— А почему ты думаешь, что это будет выгодно?

— Одна знакомая так делала, мне рассказывала, — соврала я, не моргнув глазом.

— Ну, хорошо, допустим, что и так. А зачем тебе нужны деньги?

— Это длинная история, но если в двух словах: моя мама выходит замуж, а я не хочу жить с ними. Хочу стать самостоятельной, снять жилье и сама все покупать.

— И сколько же тебе лет?

Я вздохнула, понимая, что теперь не имею права врать.

— Шестнадцать, но я чувствую себя гораздо старше.

— Шестнадцать?! — Мария Васильевна была крайне удивлена. — Да кто же тебя отпустил сюда, да ещё с мальчиком. Я думала тебе восемнадцать. Господи, совсем, ребёнок! — запричитала она. — И куда только родители смотрят?! А парню твоему сколько?

— Почти семнадцать.

Она всплеснула руками. В этот момент я испугалась, что она нас выгонит, и стала её успокаивать.

— Мы очень взрослые и самостоятельные, по умственному развитию опережаем своих сверстников.

— Хороша же я была, что даже паспортов не спросила. Господи, да что же это такое?! — продолжала причитать старушка.

Я молча наблюдала за ней, моля бога, чтобы она успокоилась. Неожиданно она встрепенулась:

— А вдруг ребёночек будет? Ты хоть не беременна?

— Я не собираюсь иметь детей и замуж пока не хочу. Единственное, о чем я мечтаю: добиться материальной независимости. И если вы мне поверите, не пожалеете. Я готова много работать. У нас всё получится. Вы же не будете летать в Москву и обратно, правда? А мы сможем.

— Не знаю, Вика, — Мария Васильевна смотрела на меня, пытаясь понять, можно ли принимать моё предложение всерьёз.

Какое-то время мы молчали, я исчерпала свои аргументы, а она, видимо, что-то прикидывала, потом встала.

— Сделаем одну попытку, позже посчитаем, насколько это выгодно и разумно. Ты пока еще не представляешь, что это такое.

— Так вы согласны? — я была готова расцеловать её в обе щеки.

— Да, согласна, но вы готовьтесь к трудностям: работать — это вам не на пляже лежать. Приходи вечером со своим парнем, ещё поговорим, если не передумаете.

— Ни за что не передумаем! Спасибо! — я вприпрыжку побежала к домику, где безмятежно спал Вадик, не зная о том, что ему предстоит стать моим партнёром в бизнесе. Сейчас, когда план был готов, никто не мог мне помешать, а все препятствия на пути только раззадоривали меня. Я потрясла его за плечо:

— Вставай, соня.

— Иди ко мне, — Вадик протянул руки, пытаясь затащить меня в постель.

— Вставайте, граф, вас ждут великие дела, — я увернулась, мне было не до любви, в голове вертелись разные мысли, и мне хотелось поскорее рассказать ему обо всём. Но сначала надо было позавтракать. Я уже усвоила, что после еды Вадик становился более сговорчивым.

Мы сидели в кафе, Вадим вытянул сигарету из пачки и закурил. Момент был подходящий.

— У меня есть приятная новость: я нашла для нас работу, — осторожно начала я.

— Работу? Когда ты успела? — удивился он.

— Пока ты спал, любимый.

Он поперхнулся кофе и закашлялся. Я постучала ему по спине и продолжила:

— Вадик, это очень важно для меня, и я прошу тебя отнестись со всей серьёзностью к моему предложению. Ты знаешь, как я стремлюсь к самостоятельности.

Я передала ему наш разговор с Марией Васильевной и добавила кое-какие детали, которые мне пришли в голову, пока я поглощала удивительно вкусные блинчики с мясом.