Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 20)

— Понимаешь, он хочет проводить со мной больше времени. Катя раздражает его. Он совершенно не обращает внимания на неё, но клянётся, что любит меня и со временем постарается измениться.

— Знаешь, в этом нет ничего удивительного. Для него твоя дочь лишнее напоминание о твоём замужестве. К тому же он давно влюблён тебя. Только нерешительность помешала ему сделать тебе предложение. Конечно, когда он видит Катю, она вызывает в нём отрицательные чувства и не стоит его осуждать за это. Может быть, со временем, когда он привыкнет, что ты любишь его, он будет лучше относиться к ребёнку.

— А я посоветовала найти ему кого-нибудь посвободнее, — сказала Зоя.

— Ты просто глупая девчонка! — вскрикнула Диана Дмитриевна. — Ты ещё не представляешь, что такое быть матерью одиночкой.

— Я уже готова жить одна, если так случится. Как только в моей жизни появляется мужчина, у меня сразу появляются проблемы. Причём, обрати внимание, это не мои проблемы, меня всё устраивает. И, вообще, меня беспокоит, что Перепёлкин не любит детей.

— Пока рано об этом волноваться, — отрезала Диана Дмитриевна. — Ты должна как можно скорее выйти замуж, пока ещё молода. Юра любит тебя, и это хорошо. Кстати, твой Руслан тебя не любил, — язвительно отметила Диана Дмитриевна.

— Ой, мама, — вздохнула Зоя. — Давай не будем. Я так рада, что он исчез из нашей жизни.

— Он так и не звонил с тех пор?

— Нет, он же сказал, что выбросит нас из головы.

— Ты вот что, послушай меня, хоть раз. Подавай-ка на развод и на алименты.

— Мама, мне ничего не нужно от него. Я скоро пойду на работу.

— Ну что мне делать с тобой?! Ты ничего не хочешь слушать! Ладно, давай решим так с твоим Юрой. Я могу приезжать раз в неделю, скажем в субботу, и оставаться с Катей у вас на ночь. А ты приедешь в Кузьминки, и вам никто не помешает наслаждаться обществом друг друга.

— Ой, мамочка. Спасибо. Я так соскучилась по нашей квартире. Для меня это будет возвращением в детство.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо заметила Диана Дмитриевна, тронутая Зоиными словами. — А ты мне пообещаешь не говорить глупостей и подталкивать его к женитьбе.

— Знаешь, мамуль, я пока не хочу замуж. Мне так хорошо с Катей вдвоём.

— Это всё до поры до времени.

— А как у вас с Андреем Валерьевичем? — решила сменить тему Зоя.

— Он по-прежнему настаивает, чтобы я вышла за него замуж.

— Теперь ты можешь это сделать.

— Да какое, может быть, замужество в нашем возрасте?

— По-моему, тебе никогда не нравилась фамилия Тихомирова, а это хороший повод сменить её на Яковлеву. А я, глядя на вас, всё больше начинаю понимать, что «любви все возрасты покорны».

— Знаешь, Зоя, я тебе очень благодарна, что ты осталась на моей стороне, несмотря на то, что твоя семья распалась, — в голосе Дианы Дмитриевна появились взволнованные нотки. Ей вдруг пришла в голову мысль, что у неё слишком хорошая и великодушная дочь. — Иногда я чувствую себя такой виноватой, — с трудом проговорила она. — Так что, я сделаю всё, что смогу, чтобы ты снова вышла замуж.

— Спасибо, мам, — Зоя почувствовала, что на глазах выступили слёзы. Оказывается её мама не такая уж и бесчувственная, как она считала последнее время. «Наверно, Руслан всё же умудрился внушить мне мысль, что мама меня не любит», — подумала Зоя.

— Повтори, что ты сказала? — Юра держал Зою за руки, и по его глазам было видно, как он счастлив.

— Хорошо, я повторяю: в субботу я буду приезжать в Кузьминки, и ты сможешь проводить со мной два дня. Если у тебя не будет никаких дел, — улыбнулась Зоя.

— Какие дела, милая?! — в порыве чувств Юра схватил её на руки и начал кружить по комнате, как ребёнка. Маленькая Катя, сидевшая на ковре со своими игрушками, с удивлением наблюдала за ними, а потом весело засмеялась. — Ты будешь со мной, и никто не будет мешать мне любить тебя. О, как я счастлив, — задохнувшись, он опустил Зою на диван и обратился к малышке.

— Слышишь, ты, маленький деспот, которому постоянно что-то нужно? Я забираю твою маму, и целых два дня она будет только со мной. Но ты всё равно в выигрыше, потому что пять дней она с тобой.

Катя не понимала о чём речь, только что-то показывала маленькими пухлыми ручками и бормотала на своём только ей и Зое понятном языке.

— Что она хочет? — спросил он у Зои.

— Она хочет, чтобы ты её тоже покружил.

— Мне надо её покружить? — уточнил с недоверием, глядя на малышку, Юра.

— Если ты хочешь, — осторожно сказала Зоя.

— Ладно, — он неловко взял её на руки, удивившись, какая она лёгкая. Он никогда не держал детей на руках. — Давай-ка я тебя покружу.

Он покружил её пару минут по комнате и посадил в манеж.

— Большая победа! Впервые за те полгода, что мы встречаемся, ты взял её на руки, — захлопала в ладоши Зоя. — Смею ли я надеяться, что вы когда-нибудь подружитесь?

— Я буду стараться, — он подошёл к Зое и обнял её. — Ради тебя я сделаю всё, что в моих силах. Только не торопи меня, ладно? Я буду считать дни до субботы. Осталось ещё так долго: целых три дня. Три долгих дня, — он посмотрел на Зою, а потом подошёл к малышке и шутливо произнёс, наклоняясь к ней, — это три твоих дня, а потом твоя мама будет моей.

В субботу они не спеша погуляли в парке, заглянули во все свои любимые места и даже нашли ту скамейку, на которой они сидели и пили вино, перед тем, как Юре уйти в армию. Он потянул Зою за руку:

— Давай посидим. Сколько лет прошло?

— Три, нет, четыре года, — ответила Зоя. — Как всё изменилось с тех пор. Я уже не та маленькая и бестолковая девочка, которая не знала, что ей делать в жизни и решила, что выйти замуж будет самым верным решением.

— А теперь ты знаешь, что делать?

— По-прежнему нет, хотя и повзрослела, — усмехнулась Зоя. — Я всё так же в поиске, но чувствую, что скоро найду. Как ни странно, но теперь, когда сделано столько непоправимых ошибок, я чувствую себя увереннее. Зато я знаю, что мне всё по плечу. Я стала сильнее.

Юра сидел, не сводя восхищённых глаз с Зои. Какая же она сегодня была красивая, в этой синей кофточке с треугольным вырезом и обтягивающих чёрных джинсах. Свои длинные волосы она собрала в высокий хвост, и он мог любоваться плавным изгибом её шеи. А ещё она отрастила чёлку, и её гладко зачёсанные назад волосы открывали тёмные красивой формы брови, и её глаза казались ещё больше оттого, что на них не падала тень. Зоя опустила глаза, что-то рассматривая на земле, и он обратил внимание на её ресницы. Ни у кого из девушек он не видел таких длинных пушистых ресниц, а когда она их подкрашивала, они доставали почти до самых бровей.

— Что ты меня так рассматриваешь?

— Ты убрала чёлку.

— Странно, что ты заметил. Мужчины обычно так невнимательны.

— Я помню каждую твою юбочку, каждую кофточку, даже твои заколки для волос. Ты стала такая красивая, даже страшно.

— Чего же ты боишься?

— Я боюсь, что ты снова исчезнешь из моей жизни. Ты пойдёшь на работу, другие мужчины будут ухаживать за тобой, и кто-то тебе может понравиться больше, чем я.

— Не говори глупостей, нельзя быть таким неуверенным. Я люблю тебя и хочу быть только с тобой.

— И я люблю тебя, — он поцеловал её. — Может, нам хватит гулять в этом парке. Лучше пойдём к тебе. Я сгораю от нетерпения вновь оказаться в твоей комнате с розовыми занавесками. Знаешь, когда мы ещё учились в школе, я старался пройти мимо твоего дома, чтобы посмотреть горит ли свет в твоём окне. У тебя были такие шторы, что я сразу находил твоё окно. И если розовый огонёк горел, значит, ты была дома, и я чувствовал себя счастливым.

— Так просто? — удивилась Зоя. — Только потому, что я была в своей комнате? А если свет не горел?

— Тогда я смотрел на другие окна, и если был свет на кухне или в гостиной, убеждал себя, что ты просто вышла из комнаты ужинать или смотреть телевизор. А вот, если во всей квартире было темно, тогда я злился, думая, что ты гуляешь с каким-нибудь взрослым парнем.

— Да я могла быть с кем угодно. С Марьяной, например. Ты у меня романтик, Юрка, — нежно посмотрела на него Зоя. — Это же надо — стоять под окнами, когда можно просто позвонить.

— А когда мы с тобой гуляли, — продолжил он, — я каждый раз ждал, когда ты войдёшь в свою комнату и включишь свет. Только у тебя, единственной в мире, было такое розовое окно, которое я так любил.

— Скажи спасибо моей бабушке. Это она купила мне такие занавески. Кстати, они мне совершенно не нравились, но после твоих слов я начинаю испытывать к ним нежные чувства.

— Спасибо тебе за то, что ты есть, — он поднёс её руку к своим губам. — За то, что позволила мне любить тебя и даже отвечаешь мне взаимностью.

— Знаешь, Юра, — Зоя вдруг серьёзно посмотрела на него, и тень пробежала по её открытому лицу. — Иногда, когда ты так говоришь, мне кажется, что ты любишь не меня со всеми моими слабостями и недостатками, а свою мечту, которую ты придумал. Уверена, я не такая. Я даже боюсь, когда ты узнаешь меня поближе, ты разочаруешься. Я думаю, что тебе нравилось любить меня издалека, и реальная жизнь, которая иногда бывает грубой и жестокой, может разрушить наши отношения.

— Перестань. То, что сейчас происходит между нами, превосходит мои самые смелые мечты. Я уверен: у нас тобой будет такая же хорошая семья, как у моих родителей. У них скоро серебряная свадьба, а недавно я случайно услышал, как отец признавался маме в любви. Я был тронут.