Татьяна Лисицына – Цветок на ветру (СИ) (страница 22)

— Зоя, ну все же так живут. Через пару лет тебе повысят зарплату, а ещё через три сделают маленьким начальником.

— Я не думаю, что так долго выдержу эту тоску. Вот ты, например, чем занимаешься на работе?

— Собираю и разрабатываю радиотехническую аппаратуру.

— Ну и как?

— Мне нравится, ты же знаешь, что я всё это с детства люблю. Конденсаторы, провода, схемы, чертежи. Я не замечаю, как проходит день, и если бы мне не напоминали, я бы забывал про обед.

— Ты счастливый человек, Юрка. Тебе можно позавидовать. А я только расстраиваюсь на работе. Мне всё это не нравится, и мне страшно подумать, что я должна отработать здесь ещё пару лет. Хорошо, что год, который я сидела с ребёнком, включили в трёхлетний стаж.

— Смешно, что время, когда мама стирает пелёнки и подтирает малышу попку, засчитывается в трудовой стаж, — улыбнулся Юра.

— Между прочим, после нашей так называемой работы я считаю, что дома я проводила время с большей пользой.

— Ну ладно, не расстраивайся, — Юра взял её под руку. — Зато, как красиво ты стала одеваться на работу. Для женщины важно — накраситься, одеться, языками почесать. Для этого и на работу ходят, а ты возмущаешься.

— Значит, я не такая, как все, — Зоя яростно пнула пустой пакет, валявшийся на дороге. — Юрка, ну скажи: почему мне всегда чего-то не хватает? У меня катастрофическое недовольство собой и своими действиями. Меня просто распирает от энергии, и я не знаю, куда всё это приложить.

— «А мне всегда чего-то не хватает, зимою лета, осенью весны», — пропел Юра, наблюдая за раскрасневшимся от недовольства Зоиным лицом. Он любил её такой, ему нравился её мятущейся характер, её постоянная внутренняя неудовлетворённость и искренность.

— Перестань издеваться, — Зоя выдернула руку, сделав вид, что обиделась.

— Я и не думаю издеваться. Просто я подумал, когда ты злишься, ты становишься ещё красивее, и я с трудом удерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя на улице.

— Да ну тебя, — Зоя махнула рукой. — Скажи, для чего я живу? Для того чтобы быть винтиком в общем механизме, и чтобы моя жизнь прошла также незаметно, как миллионы других жизней?

— Ты живёшь для своего ребёнка. Ты живёшь для меня. Ну, для мамы, наконец. Тебе мало?

— Мало, — честно сказала Зоя. — Я не хочу быть просто матерью и любимой женщиной, я хочу чего-то большего, — она остановилась и заглянула ему в глаза. — Ты меня понимаешь?

— Насколько я помню, раньше ты мне говорила, что для женщины главное семья. Не так ли? Ты изменила своё мнение?

— Нет, я его расширила. Для женщины всё главное: и семья, и воспитание детей, и ещё надо чувствовать внутренне удовлетворение, что каждый день прожит не зря, и чтобы люди тебя запомнили.

— Дорогая моя Зоенька, тебе надо было стать артисткой, художницей или ещё кем-нибудь, у кого больше шансов стать знаменитыми.

— Да я не говорю о том, что хочу стать известной, а о пользе, а это разные вещи.

— Почему-то мне кажется, что для тебя это одно и тоже. Ладно, мой тебе совет. Найди себе дело, которое тебе по душе и постарайся достигнуть в нём успехов. Это или станет твоей профессией, или хобби, что в любом случае даст тебе некоторую отдушину в твоём нелёгком труде инженера.

Зоя вспомнила Юрины слова, когда перелистывала журналы «Бурда» в поиске выкройки детского комбинезона для Кати. Купить одежду для ребёнка было крайне сложно. Да и денег всегда не хватало, а, кроме того Зое нравилось шить. Её знакомые говорили, что у неё получается лучше, чем в журнале. Выкройки она брала готовые, но под воздействием какой-то внезапно возникшей творческой мысли иногда изменяла модель до неузнаваемости. Особенно хорошо у неё получались детские вещи, которые она всегда отделывала аппликацией, и именно эти зайчики, ёжики, мишки, которыми она украшала детскую одежду, делали её такой неповторимой. А как радовалась Катюшка, тыкая маленьким пальчиком в очередную зверюшку. Иногда она даже отказывалась носить готовые вещи. У Кати было платье с мышатами, брючки с мишками и много всего другого, что сшила Зоя из остатков тканей или старой одежды.

— Где вы покупаете такие прелестные вещи? — спросила как-то Зою ухоженная женщина средних лет в раздевалке детского сада, где они тщетно пытались одеть своих расшалившихся детей, вздумавших играть в салки.

— Этот комбинезон я сшила сама, да и платье тоже, — ответила честно Зоя, окинув взглядом женщину в шубе.

— Не может быть! А какая аппликация. Я думала: из-за границы кто-нибудь привёз. Да у вас просто талант. Вы, наверно, работаете в этой области?

— Да нет, я инженер, — смущенно ответила Зоя, краем глаза рассматривая необычный покрой шубы из чернобурки, в которую была одета дама.

— И как вам профессия инженера?

Зоя вздохнула и пожала плечами. Не рассказывать же, что в институт она поступила из-за бабушки, а теперь и бабушки нет в живых, а она по своей глупости вынуждена мучиться с компьютером, который тихо ненавидит.

— Все так живут, — отделалась Зоя и отвернулась.

— Нет, вы меня извините за назойливость, но у вас определённо есть способности и вам нужно их развивать. Идите на курсы, изучайте журналы, сделайте это своей профессией. Это же так интересно.

Зоя повернулась. Женщина была старше её лет на десять, лицо у неё умное и интеллигентное. Наверно, она права. Зое всегда нравилось шить, но она не придавала этому значения. Может быть, ей надо было стать модельером?

— Спасибо за совет. Я подумаю, — Зоя улыбнулась ей и, воспользовавшись, что Катя оказалась рядом поймала ее и строго сказала одеваться. Ей хотелось поскорее остаться одной, чтобы все обдумать. Но ни в этот вечер, ни в последующие Зоя так ничего и не смогла предпринять. Курсы ей были не по карману, а с ее дипломом ни в какое даже самое маленькое ателье ее был не взяли.

И тут незаметно подкралась перестройка. Стали открываться кооперативы, совместные предприятия. Все талантливые программисты из Зоиного отела перешли в туда и стали хорошо зарабатывать. Зарплата, на которую раньше покупали продукты и одежду, уменьшилась до таких размеров, что её с трудом хватало лишь на еду. Люди покидали родные предприятия и уходили работать на вещевые и продуктовые рынки, где можно было неплохо заработать. Особенно предприимчивые открывали киоски и магазины. Зоя пребывала в панике. Позвонив по нескольким коммерческим фирмам, она поняла, что ей не удастся устроиться на приличную работу. Как только работодатели узнавали, что у неё маленький ребёнок, сразу отказывали, даже не поинтересовавшись, что она умеет делать.

Решение было принято спонтанно, когда Зоя заметила только что выросший магазинчик с детскими вещами, рядом с булочной, в которой она покупала хлеб. Она могла бы поклясться, что ещё неделю назад его здесь не было. Заинтересовавшись, девушка зашла и попросила показать понравившийся ей детский костюмчик. Повертев его в руках, она обнаружила, что хорошо выглядит он только издалека, а сшит небрежно. Она вернула его продавщице и попросила показать куртку. С курткой история была такая же — швы не обработаны, материал не самого лучшего качества.

Молодая девушка с густо подведёнными глазами убрала вещи и зевнула. Зоя уже взялась за ручку двери, как вдруг заметила объявление «Требуется продавец. Срочно». Зоя повернулась к девушке.

— Вам нужен продавец?

— Да, мне нужна сменщица. Уже вторую неделю без выходных. — Она окинула Зою более заинтересованным взглядом. — Работа непыльная, платят нормально, оклад плюс процент от выручки.

Она назвала сумму оклада, и у Зои округлись глаза. На такие деньги можно нормально жить.

— А как здесь торговля? — спросила Зоя.

— Хорошо. Очередь, конечно, не стоит, но всё раскупается. В детских магазинах ничего нет, а у нас хороший выбор. Качество, правда, неважное, но многие закрывают на это глаза. Кто там будет на детях рассматривать?! Ну что, позвать хозяина? Работать будем два дня через два.

Из павильона Зоя вышла, согласившись приступить к работе на следующий же день. Слегка ошарашенная собственным решением, она шла домой, не зная, правильно ли она поступила. Мама будет в шоке. Да и дедушка, наверно, тоже. Но сейчас она уже взрослая и может сама решать, как ей поступить. Пусть думают, что хотят, ей уже надоело считать каждую копейку.

— Ты будешь работать продавщицей?! — вскрикнула Диана Дмитриевна, хватаясь за сердце, после того, как Зоя всё рассказала за ужином.

Мама, я всё решила, — серьёзно ответила Зоя, отставив в сторону тарелку. — Мне нужны деньги, и мне абсолютно всё равно, где я буду работать. К тому же ты знаешь, я всегда не любила то, чем занимаюсь. А в магазине мне, по крайней мере, будут прилично платить. Можно будет купить что-нибудь из одежды и нормально питаться.

От Зоиного уверенного голоса Диана Дмитриевна сникла. Она понимала, что в словах дочери есть здравый смысл и пыталась примириться с ситуацией.

— Ой, Зоенька. Я так всегда не любила торгашей. И теперь моя дочь тоже будет в этой среде.

— Мам, да ладно тебе. Сейчас многие пошли на рынки, вон моя бывшая начальница раньше на каблуках ходила, а теперь в валенках рыбой торгует и ничего.

— Ой, что с нами сделали! Если бы не перестройка… — запричитала Диана Дмитриевна, но Зоя только пожала плечами. Политика её мало интересовала. Она даже была в какой-то степени рада, что сама жизнь заставляла её бросить ненавистную работу.