Татьяна Ларионова – Энциклопедия сюжетов. Аннотация-синопсис-произведение (страница 5)

Молодой доктор по фамилии Дудкин стоматологического кабинета, находившегося в шаговой доступности, дал консультацию, подразумевающую продолжение. Для продолжения Марине предстояло прокатиться в городскую поликлинику №1, ту самую – на улице Волочаевской, где в молодости она работала медсестрой. Доктору требовался панорамный снимок.

В его рукаве имелось 5-ть вариантов протезирования и после получения снимка, доктор Дудкин смог бы определиться с одним из них. В главном же мнение Дудкина совпадало с мнением Юрия Васильевича – два съёмных протеза внизу и вверху.

Что такое съёмные протезы в 2006 году с точки зрения пользователей? Среди пациентов, у которых съёмных протезов не было, было мнение, что чем тратить деньги и время на лечение зубов, лучше всё поудалять и поставить эти самые протезы. Поставил протезы и, как говорится, в упомянутой рекламе: «улыбайся, говори и ешь себе уверенно», если есть тот самый крем для фиксации протезов. И если протезы качественно изготовлены, конечно.

Другая часть пациентов приходила в ужас при мысли о съёмных протезах, у себя во рту, снимающихся на ночь и хранящихся, например, в стаканчике с водой. Что касается Марины, то она относилась к той части пациентов, которых съёмные протезы в стаканчике с водой, приводили в ужас.

К сожалению, в том, что касалось нижней Марининой челюсти, альтернативы у неё не было. Имплантацией зубов, в городе Омске практически не занимались. Процедура, по времени и по деньгам была затратнее, чем протезирование. У Марины, кроме того, имелось ещё и противопоказание к постановке имплантатов, по её основному заболеванию.

Мнение Марины относительно съёмного протеза на верхней челюсти, было чисто медицинским: если можно обойтись без него, то лучше без него обойтись. Съёмный протез, вместо коронок, соединённых мостом, разумеется, был худшим решением. По крайней мере, при нормальных дёснах.

Почему съёмный протез худшее решение для пациента, при условии, когда «несъёмное» решение возможно? Да потому, что съёмный протез, если вы хотите, чтобы он не вылетал изо рта, и не причинял боли при жевании, и вообще им можно было бы жевать, должен быть хорошо сделанным. Но и при этом, с протезом необходимо ходить к врачу на коррекцию, чтобы то подтягивать, то ослаблять крючки, а, то и – вызволять дёсну из-под сдавившего её протеза.

Что уж тут говорить плохо сделанных протезах? Такие протезы, кремом, к десне не приклеишь. Это тот самый случай, когда «грустной ж.. радостно не пукнешь», как говорила, незабвенная Фаина Раневская.

Поэтому пациенты переставали пользоваться протезами в ближайшее, после их установки, время, потому что и сделаны они были неважно и врачи, после их установки и получения денег от пациента не стремились к к тому, чтобы возиться с ними дальше.

Неудивительно, что Марина Петровна приняла решение в пользу доктора Тучкина. Он был единственным из ортопедов, кто обещал ей обойтись одним съёмным протезом вместо двух. Кроме того, за Виктором Викторовичем стояли рекомендации давней Марининой знакомой, постоянной его пациентки, врача по специальности.

Своё обещание доктор Тучкин относительно верхней челюсти исполнил. Остатки зубов на верхней челюсти были соединены мостами. Нижнюю челюсть Марины украсил изящный бюгельный съёмный протез. Радости Марины не было предела. Так широко она не улыбалась ни до, ни после. Ведь теперь, как ей казалось, она могла жевать всё. Притом, без крема для фиксации протезов.

Но случился и побочный эффект от протезирования. Виктор Викторович увлёкся Мариной и увлёк за собою её. В свете совершённого доктором чуда с остатками её зубов он не мог не превратиться в предмет Марининого обожания. Она обожала его и за возможность жевать и за то, что он не оставил ей шансов комплексовать по поводу съёмного протеза, преподнося его, как украшение. Марине, второй раз в жизни захотелось увидеть этого мужчину в роли своего мужа.

К слову сказать, мужчина, которого Марина хотела видеть своим мужем в первый раз, мужем её, так и не стал. И Тучкин, по определению, мужем Марине не мог стать. Как выяснилось, на втором приёме, он был женат.

Через неделю, после установки протеза, грызя сырую морковь и, обожая за это Виктора, достаточно поздним вечером, после 23.00 часов, Марина написала ему об этом в смс, прося не отвечать ей тотчас же. Он и не ответил. А ранним утром позвонил, предлагая приехать к нему. Марина, памятуя о своём прошлом опыте с долгими раздумьями и поздними разочарованиями, решила ехать незамедлительно, в квартирку на окраине города, неподалеку от того самого зубопротезноего отделения.

В маленькой квартирке Виктор сразу взял, что называется, быка за рога: как если бы он, вызвал себе проститутку, или прикупил в «Эросе» Марусю, или, как если бы вёл приём в качестве гинеколога. Казалось, что Тучкин знал, что надо делать и как надо делать. Марина должна была лишь следовать осуществляемым Тучкиным разворотам её тела, подобно манекену и целовать то то, то другое…

Для начала Марина уступила его натиску. Позже, понимая, что это не приведёт к желаемому результату, пыталась ситуацию изменить.

Когда всё было закончено, так как оно могло быть закончено при таком подходе, Марина с Виктором переместились на кухню. И были его слёзы и были его упрёки, и были пельмени. Уходя от Виктора, Марина уходила от него навсегда. О чём на прощание и сказала Марина ему.

Если бы Марина протезировалась не в первый раз, или если бы протезирование было без установки съёмного протеза, то так бы оно всё и было. Но когда устанавливается съёмный протез, да ещё и в первый раз, то протез нуждается в коррекции. А корректирует тот врач, который его изготовил. И дело здесь не только в том, что изготовивший протез врач обязан его корректировать бесплатно в течение первого года.

Поэтому через неделю, Марина, ушедшая от Виктора «навсегда», вынуждена была ему звонить и проситься на приём, ибо съёмный протез, при жевании, стал подниматься вверх, с одной стороны, а с другой стороны сильно натёр десну.

Виктор с радостью принял Марину. Что-то подточив, что-то пригладив и что-то разжав, Виктор мгновенно облегчил Маринино состояние. Она снова могла «есть, пить, улыбаться… и говорить уверенно».

3.

Причин не начинать восхождение на Олимп, в том числе и для того, чтобы выкинуть из головы Виктора, не оставалось. Буквально за три месяца Марина набросала роман под названием «Моя последняя надежда», издала самиздатом две ранее написанные книжки, провела две презентации. В районной муниципальной библиотеке и в Литературном музее им. Достоевского. На этом восхождение застопорилось. В библиотеке приняли тепло, но только 3-е читателей из 9-ти были представлены организаторами. В музее Марине оставили ключи от пустого, с пианино, зала. Зато продажи удались вполне, на фоне провального Марининого выступления перед теми, кого она, в качестве читателей пригласила.

Обращаться к Виктору у Марины нужды не было – протез служил безукоризненно, однако в течение трёх месяцев, не было ни одной минуты, чтобы Марина не думала о нём. Виктор Марине не звонил также, будучи уверенным, видимо, в том, со съёмным протезом она, от него никуда не денется. Зато, месяца через три, Марине позвонила жена Виктора и пообещала, что оставит её без ног, если она не оставит в покое её мужа.

Марине расхохоталась, хотя этот хохот был недалёк от истерики. Звонок жены, по поводу мужчины, с которым она рассталась, мягко говоря, был запоздалым. Для Марины любовная история с Виктором была закончена. В народе, в таких случаях, говорят: «Хватился поп за яйца, когда Пасха прошла».

Через год Марине снова понадобилась помощь Виктора. И он снова оказал ей эту помощь и снова просил о свидании «тет-а-тет». Не сразу, но Марина согласилась. Виктор продолжал её волновать. В той самой квартирке, что и в прошлый раз, всё началось с почти задушевного разговора.

Однако за шампанским, и шоколадом Виктор сбегал после того, как Марина достала из сумки фрукты. Неизбежное между мужчиной и женщиной произошло. На этот раз – культурнее, но от этого не эффективнее. Чем в прошлый раз. Провожал Виктор Марину, на такси «Леди» (в прошлый раз ей были выданы 30р. на маршрутку, но и это ничего, по сути, не меняло.

Если в первый раз секс был хамским, то теперь – обидным. Виктор был мало управляемым мужчиной и совершенно не ориентированным на партнёршу. Вторая сторона медали – его мужская суть оказывалась прямо противоположной первой – профессиональной.

Через пару лет, съёмным протезом пользоваться без крема для фиксации, было уже невозможно. К тому же от него отвалилась пружинящая штучка над правой крайней коронкой. К Виктору Марина идти не хотела. Она обратилась в поликлинику по месту жительства, к дежурному стоматологу – ортопеду.

Дежурный стоматолог-ортопед Улыбочкина, доработавшая в профессии до пенсии и продолжающая работать, по сходной цене (800р.), взялась за починку протеза, пообещав после абсолютно бесплатно подтянуть и ослабшие крючки.

Починка протеза у доктора Улыбочкиной, завершилась обращением к главному врачу и возвратом уплаченных денег за «починку». При использовании протеза, с приваренным элементом, вместо пружинки, у Марины заболели десна и горло, а главное – не покидало ощущение, что смыкая челюсть с одной стороны, она вытягивает зуб под коронкой с другой стороны. На все её жалобы стоматолог-ортопед Улыбочкина, советовала привыкать.