Татьяна Ларионова – Энциклопедия сюжетов. Аннотация-синопсис-произведение (страница 6)

К слову сказать, впоследствии, тот вытягиваемый зуб, пришлось удалить. Скрипя зубами, забрав свои 800р. Марина позвонила Виктору. Сначала по следам починки от Улыбочкиной, затем – в связи с удалением зуба, который вытягивался из десны.

Виктор, поднявшийся по административной лестнице, до заведующего отделением, принял Марину без расспросов и оказал ей помощь. По цене – на половину дешевле. Марина пригласила Виктора на чай и, он согласился.

Марина рассчитывала, что на чужой территории, в присутствии постороннего человека, в лице Марининой мамы, Виктор будет вести себя сдержаннее. За чаем, Марина надеялась выудить у Виктора некоторые подробности зубопротезного дела, которые помогли бы ей дописать роман, который лежал, без движения, почти 8 лет.

Дорогой Читатель, не хочу, чтобы у тебя сложилось впечатление, будто, кроме благодарности и корысти у Марины не было мотивов для приглашения Виктора к себе домой. Она давно хотела это сделать, Виктор не был ей безразличен.

Перед вторым свиданием, Марина обсуждала эту идею с ним, но Виктору эта идея не понравилась. Маме, в ту пору было 76 лет, и Виктору она казалась недостаточно старой, чтобы чего-то не увидеть, не услышать или не понять.

Теперь, когда маме было почти 80-ть, а, может быть, уже и не в связи с её возрастом, Виктор согласился придти к Марине. Но только через пять дней.

Марина соблюла все приличия, сказав маме заранее, что к ним придёт врач, который выручает её с зубами и что ей тоже хочется помочь ему. С набором и распечаткой его аттестационной работы. После этого Марина приступила к уборке квартиры и закупке продуктов. Ей казалось, что готовится к приходу гостя, она, как обычно.

Они были знакомы, с Виктором, около 8-ми лет, отношения держались, на её зубах, вернее – на съёмном протезе, в их отсутствии. Разорвать эти отношении – навредить себе, длить – тянуть кота за хвост, который тигром никогда не станет.

Ничего необычного, Марина, в связи с приходом Виктора, не предпринимала. Но поведение мамы настораживало. Возможно, маме показалось подозрительным мытьё окон в середине сентября. Обычно, Марина их моет в конце октября, перед тем, как выпадет снег. Возможно, что-то в Маринином поведении выдавало её истинное отношение врачу.

Возможно, Маринина мама потихоньку прочитала лежащую в столе рукопись «Моей последней надежды». И начала страдать от мысли, что Марина покинуть её.

Но, так или иначе, мама, во-первых, вдруг поздравила Марину и внучку с Днём Учителя за пару недель раньше с события. Во-вторых – подарила каждой из них по 2000 рублей, изменив своей привычке, ограничиваться 1000-рублёвой купюрой.

4.

Утро вторника, когда должен был придти Виктор, началось, как обычно. С измерения маминого артериального давления и пульса, которые, кстати сказать, были нормальными. С утреннего кофе, которое Марина заваривала для мамы. После кофе мама засобиралась в магазин. Пошла одеваться.

Жуткая тишина, наступившая спустя несколько минут, заставила Марину заглянуть к маме. Мама лежала на кровати без сознания. Держа одной рукой, тампон с нашатырём у маминого носа, другой Марина – набирала номер «Скорой помощи».

Приехавшая первой «Скорая помощь» приступила к снятию электрокардиограммы, и введению лекарств, посредством системы. Врач диагностировала у Марининой мамы повторный инфаркт и настаивала на госпитализации в МСЧ-7, где мама как-то лечилась и больше лечиться там не хотела. Она смотрела на Марину умоляющим взглядом и повторяла:

– Хочу дома лечиться.

Не понимая серьёзности состояния мамы, Марина поддерживала маму в её желании оставаться дома и ждать участкового врача, а далее ехать на приём к кардиологу, у которого мама наблюдалась в течение предыдущего года.

Чуть более года назад, проучившись на менеджера по продажам, Марина собиралась на собеседование, в надежде устроиться на работу в одну из частных компаний. За полчаса до выхода из дому, наступила такая же жуткая тишина, как и в этот раз. Мама потеряла сознание, привалившись к стенке на кухне. Марина тогда впервые вызывала к ней «Скорую». В то утро инфаркта у мамы не случилось, её оставили дома для наблюдения участковым врачом и врачом кардиологом.

И когда мама попросила Марину не искать работу, говоря и о Маринином нездоровье и о случаях, когда наработавшись, люди не получали денег за работу, Марина пообещала ей это. Ей страшно было при мысли, что однажды она может вернуться к трупу.

Приехавшая, на этот раз врач, судя по всему, опасалась, что не довезёт пациентку живой до того стационара, куда собиралась её первоначально госпитализировать. Она вызвала специализированную кардиологическую бригаду «Скорой помощи». Марина обещала врачу, что если кардиологическая бригада решит, что госпитализация необходима, она даст согласие на госпитализацию.

Через несколько минут, после приезда кардиологической бригады, Марине сообщили, что у мамы обширный инфаркт и что её состояние требует реанимационного отделения. Едва Марина успела подписать согласие на госпитализацию, как у мамы наступила клиническая смерть. Мероприятия специализированной кардиологической бригады по возвращению мамы к жизни, закончились оживлением. Мама задышала.

Приехавшая третья бригада «Скорой помощи» реаниматологическая госпитализировала маму в областную больницу, где за мамину жизнь боролись ещё одиннадцать суток.

Когда маму выносили из квартиры, за ней и над ней летело её астральное тело, которое для Марины было столь же осязаемо, как и вся другая реальность, например – сквозняк или сиденье дивана, на котором она сидела. В тот момент Марина чувствовала, что ей, даётся, наконец-то свобода, но воспринимала эту свободу, как насмешку судьбы. Зачем она Марине теперь, в её почти 55 лет?

Маму, не дожившую четыре месяца до 80-ти летия, несмотря на все усилия врачей, спасти не удалось. Патологоанатом областной больницы, на вопрос Марины о маминой голове, которая постоянно беспокоила лечащего врача, ответил, что щадит Маринины чувства. Из этого Марина сделала вывод, что возвращая маму из состояния клинической смерти, врачам не удалось вернуть ей главное, – мозг, живущий, без кислорода, около 5-ти минут.

Видимо, именно это имел в виду лечащий врач областной больницы, когда, расспрашивая Марину о маминой голове повторял:

– …а сердце бьётся….

В совпадении повторного инфаркта с днём назначенной встречи с Виктором, Марина видела запрещающий знак судьбы на дальнейшие вне лечебные контакты с ним. Инфаркт случился не только в день назначенной встречи с ним, но и в час назначенной этой встречи.

С точностью до минуты, наступила, у мамы, клиническая смерть, несмотря на то, что встреча была отложена. Как только приехала первая «Скорая», Марина сообщила об этом Виктору, поставив под вопрос назначенную встречу.

Чего конкретно надо было опасаться Марине, Марина не знала, но, совпадение фактической смерти мамы с днём и часом предполагаемой встречи с Виктором, не казались ей случайностью. Ведь за год, до подобного события, Марине пришлось отложить собеседование. А позже, после смерти мамы выяснилось, как много бы Марина потеряла, начни она работать. Насколько менее, обеспеченной оказалась бы Маринина жизнь после её смерти.

При этом, ни мама, ни Марина не знали о последствиях возможного Марининого выхода на работу. Марина об этом не знала точно, а мама – не знала наверняка, иначе бы она приводила другие аргументы в пользу того, чтобы Марина не работала.

На этот раз мама не дала Марине встретиться с мужчиной. Марина жила с мамой, практически, всю жизнь и насколько она понимала маму, той любой ценой хотелось удерживать дочь возле себя. То, что такой ценой станет её смерть, мама вряд ли предполагала. Скорее всего, ей хотелось напугать Марину, чтобы сорвать встречу. Очень по-женски и очень по-матерински.

Мама была человеком, не желавшим свободы, для дочери – это правда. Но правдой оказались бы и материальные потери для Марины, устройся она год назад на работу.

В ближайшее время, после смерти мамы, Марина узнала, что ей не перешла бы страховая часть маминой пенсии, как потерявшей кормильца. Пенсия самой Марины была почти наполовину меньше, чем мамина. Кто знает, какой правдой обернулся бы приход Виктора?

В совпадении фактической смерти мамы с возможным приходом Виктора Марина увидела запрет со стороны высших сил.

5

Через три года после смерти мамы, некоторые коронки, у Марины, начали шататься. С каких-то – откололась керамика, жевание становилось дискомфортным. Марине следовало искать врача, но она всё время откладывала поиск. Ограниченная мобильность, прежние хождения, отзывы пользователей съёмных протезов – не способствовали э поиску.

Считается, что покойники подают сигналы с того света. В день рождения мамы, в вечернюю чистку зубов, коронка, на которой крепился съёмный протез слева, слетела с зуба вместе со штифтом. Дальнейшее бездействие означало бы начало конца. Крепить протез теперь было не за что. Жевать без съёмного протеза, можно было ограниченно на передних зубах, а передние зубы не предназначены для жевания.

Если к этому добавить, что коронки сверху слева, того и гляди, могли упасть с зубов вместе с частью соединяющего их моста, то к стоматологу-ортопеду уже очень надо было идти. Поэтому слетевшую коронку со штифтом, в мамин день рождения, Марина трактовала, как разрешение свыше обратиться ей за медицинской помощью к Виктору.