Татьяна Ларина – Квартира №16 (страница 71)

— Я собираюсь уйти от Кости, — уже спокойно добавила я, — но не затем, чтобы быть свободной для тебя, а потому, что он заслуживает лучшего. Нельзя сделать счастливым человека, который тебя любит, если твое сердце принадлежит другому.

Договорив, я наконец почувствовала себя свободной. По сути ничего не изменилось, я все еще формально была Костиной невестой, но душа стала легкой. Власов так ничего и не ответил, а я развернулась и не спеша пошла к дому, только идти долго не смогла. Бессонная ночь, переживания и утренняя истерика окончательно измотали. Опустившись на лавочку, я откинула голову на спинку и прикрыла глаза. Сквозь неглубокую дрему услышала неторопливые шаги по бульварному гравию. Денис сел рядом. Я не видела его, но точно знала, что это он.

— Прости меня, — тихо проговорил мой любимый. — Я не должен был…

— Неважно. Я рада, что смогла выговориться, — не открывая глаз, ответила я.

— Лисенок, ты мне небезразлична. Меня тянет к тебе с непреодолимой силой, но это не любовь, — ножом по сердцу полоснули его слова. — Но и к Лене у меня нет любви. Сложно это объяснить… Мне кажется, я вообще не могу любить. С Леной у нас были замечательные отношения, да ты и так все это знаешь… К тебе чувства совсем другие. Меня влечет, внутри все переворачивается, я дико ревную. Но в отличие от тебя, не хочу бросаться высокопарными словами.

— Высокопарными словами? — горько усмехнулась я. — Ты так ничего и не понял. Денис, я уже не та наивная девочка, которая по уши влюбилась в неформального парня-соседа. То, что сегодня открыла тебе свои чувства — не просто порыв эмоций. Я сделала это не для того, чтобы ты признался в ответ или бросил все и стал моим парнем. Нет. Все слишком сложно, и я понимаю, что мы не сможем быть вместе, но ты мучаешь меня. Врываешься в мою жизнь, когда вздумается, целуешь, ревнуешь, а потом спокойно идешь к Лене, оставляя меня с разбитым сердцем и чувством вины.

— Лисенок, я даже не знаю, что сказать…

— И не говори. Мы и без того сказали слишком много.

— Я не спал с Леной после того, как мы с тобой… В смысле было, но не в тот день и даже не через неделю. Мне тоже хотелось наладить наши с ней отношения. Умом понимал, что не должен рушить то, что мы так долго строили. Хотел забыть тебя, как ты уже поняла, безуспешно. Лена простила измену, я старался, но как-то не вышло.

— Вы расстались? — с надеждой спросила я, и мой голос предательски дрогнул.

— Нет, — после недолгого молчания ответил Денис. — Но я уже объяснял, что у нас не все так просто. Мой ресторан…

— Помню, — перебила я, не желая снова это слушать.

— Лисенок… — он провел тыльной стороной ладони по моей щеке, и я от неожиданности дернулась. — Ты права, я не должен поступать так с тобой. Лучше убраться навсегда из твоей жизни, но у меня ничего не выходит. Это сильнее меня, ты действительно мне очень нравишься.

Денис придвинулся ближе, притянул меня к себе и стал медленно и нежно целовать, а я ответила, потому что не было сил сопротивляться. Слишком сильно устала, бороться уже не получалось. Только у поцелуя был горький привкус его слов: «ты действительно мне очень нравишься» и моего несказанного ответа: «Но ты меня не любишь».

— Нужно возвращаться домой. Мы оба устали, — прошептала я, когда Денис наконец отстранился.

— Да. Пойдем, — он поднялся и протянул мне руку.

— Ты останешься здесь? На Яузском? — только сейчас я поняла, что он не пошел на рассвете домой, а вернулся в свою шестнадцатую квартиру.

— Высплюсь, а потом поеду домой. Теперь буду чаще появляться тут, — мы шли прогулочным шагом, держась за руки, как самая настоящая пара, изредка ловя на себе улыбки прохожих, спешащих на работу.

— Почему?

— Надо привести в порядок квартиру, чтобы снова сдавать. Если сдам сейчас, то пару месяцев не получу аренды, ее потратят на ремонт. А он нужен лишь поверхностный. Лучше сам быстро все сделаю. Деньги нужны сейчас позарез. Хочу вернуть Ленке долг за ресторан.

Я не стала спрашивать, зачем. Хочет ли он выкупить свое дело и расстаться или же продолжить их отношения, не обременяя их долгом и финансовыми обязательствами.

— А ты долго здесь проживешь? — поинтересовался он.

— Не знаю. Квартиру скоро выставят на продажу. Родители разводятся, деньги поделят.

— Ясно.

Мы дошли до нашего подъезда и под удивленным взглядом Клары Михайловны направились к лифту, все также держась за руки. Потом консьержка обязательно спросит, почему у меня такие странные отношения с Власовым, когда есть жених, и я отвечу, что ее это не касается. Теперь я уже ничего не боялась и четко решила разорвать помолвку с Костей.

— Пока, Денис, — проговорила я, когда мы были на этаже.

— Лисенок, если тебе что-то будет нужно…

— Нужно, — я набралась смелости и решала попросить об одолжении. — Ольга спрашивала про тебя. Она не виновата в том, что совершил ее муж, а к тебе всегда относилась хорошо.

— И что ты хочешь?

— Встреться с ней. Обижаться на Ольгу у тебя повода нет. Мне придется рассказать ей про Александра, это станет ударом, но если ты скажешь, что не злишься на нее — немного подсластишь горькую пилюлю.

— И как я должен это сделать?

— Я устрою нам встречу. Если тебе будет удобно, то этим вечером.

— Приходите во «Фьюжн», — вдруг предложил он, и я нахмурилась.

— Лена у родителей, а мне нужно быть на работе каждый вечер. Я оставлю для вас столик на сегодня.

— Хорошо. Спасибо, — я протянула ему руку и он, грустно улыбнувшись, ее пожал.

Я вернулась в свою квартиру и первым делом проверила маму. Она все еще спала и, кажется, не просыпалась. Дикая усталость с новой силой напомнила о себе, и опять закружилась голова. Сил принять душ и переодеться не было, и, в одежде упав на постель, я потянулась за телефоном, чтобы завести будильник и не проспать весь день. На дисплее было несколько пропущенных от Кости, но перезванивать я не стала, ограничившись сообщением, что у меня все в порядке. Я закрыла глаза и уснула с мыслью о том, что сегодня же расстанусь с Вороновым.

Глава 33. Важные разговоры

Сквозь пелену сна я чувствовала какое-то несильное покачивание. Я на лодке? Но где тогда шум воды? Слабая попытка поднять голову моментально обернулась острой болью, словно кто-то сильно давил изнутри на череп.

— Элис! Просыпайся!

Костин голос вернул меня с дрейфующего на волнах сознания баркаса в мою старую комнату на Яузском бульваре. Говорят, с возрастом человек все тяжелее переносит бессонные ночи. У меня не было бурной юности, и бодрствовать до рассвета не привыкла, может быть, поэтому мой организм отказывался просыпаться. Превозмогая мигрень, я открыла глаза и увидела перед собой взволнованное лицо жениха.

— Все в порядке?

— Да. В порядке, — я с трудом поднялась, держалась рукой за голову и стала взглядом искать телефон, чтобы узнать, который час.

— Я приехал на обеденный перерыв, хотел позвонить в дверь, но звонок не работает, а на мобильный ты не ответила. Открыл своим ключом, — стал рассказываться Костя.

— Я отключила звук. Бессонная ночь, уснула несколько часов назад. Сколько сейчас времени?

— Два двадцать…

— Мама! — я вскочила, но мигрень прострелила голову, вырывая из горла болезненный стон.

— Она тоже спит. Не беспокойся, — Воронов взял меня за руку.

— Ночью мама сбежала, купила выпивку и… уснула на лавочке, — виновато проговорила я.

— Солнышко, — Костя притянул меня к себе, обнял и поцеловал в лоб, а я почувствовала, как начинаю тонуть в чувстве вины. Наши тела были так близки, а между сердцами возникла ледяная стена. Решение было принято, обратной дороги не будет.

— Кость, надо поговорить…

— Да?

Мы сидели на кухне. Я выпила две таблетки нурофена и сварила нам крепкого кофе. Разговор так и не начался, хотя Костя догадался, о чем пойдет речь. Он смотрел на меня с такой тоской, как будто я уже порвала с ним.

— Элис?.. — он не выдержал первым, и я понадеялась, что сейчас Костя скажет, что все понял, и я могу ничего не объяснять, но не всем надеждам суждено сбываться. — О чем ты хочешь поговорить?

— Кость, я… — воздух в легких кончился, а слова застряли в горле.

— Алиса…

— Я больше не могу так, — прошептала я, опустив взгляд, наблюдая, как первая слезинка кляксой упала на кухонный пол.

— Ты сейчас ведь не о маме?

— Нет. О нас.

— Почему?

— Потому что ты для меня слишком дорог, чтобы все продолжать. У меня не получается снова полюбить тебя.

Воронов встал со стула, подошел к окну и распахнул его настежь. Теплый августовский воздух хлынул в кухню, а в пересохшем рту возникла знакомая острота, хотелось курить.

— У тебя есть сигарета? — спросила я, и Костя, достав из кармана пачку, всю ее швырнул на стол. Я вынула сигарету и зажала ее губами.

— Алис, но ведь мы стараемся. Сейчас такой период… — он не договорил, замолчал, потому что сам понял, как нелепы его слова. Слишком хорошо мы понимали друг друга, обоим надоело притворяться, что не видим очевидного.

— Прости меня! Прости, пожалуйста, прости! — сил больше не было, я разрыдалась, как девчонка. Вина была настолько сильна, что становилось больно дышать. Я упала на пол, крепко обхватив руками его ноги, и снова стала молить о прощении.

— Элис, прекрати! Хватит! — он поднял меня с пола и крепко обнял. — Ну… Что ты тут удумала?