Татьяна Лакизюк – Под покровом тишины. Книга 1. Неслышная (страница 7)
Толпа становилась все больше. Полицейские во всю орудовали на пристани, заставляя моряков и торговок бросать дела. Даже из кабаков извлекли на свет заядлых пьяниц, уже и не помнящих собственного имени. Получив пару увесистых тумаков, они, охая и причитая на все лады, тоже поплелись по ступеням, подальше от злых легавых.
Лестница была крутая. Даже Крис приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание.
– Ну вот что с тебя взять! – беззлобно проворчал Стэйн. – Всего каких‑то одиннадцать лет, а дышишь как девяностолетний старик.
«Четырнадцать», – чуть не возразила Крис и вовремя прикусила язык. Причем от испуга в прямом смысле. Чувствуя солоноватый вкус крови во рту, она с досадой покачала головой. Сытая, практически беззаботная жизнь, начавшаяся с появлением Стэйна, совсем притупила бдительность, и Крис чуть не проболталась.
«Никогда никому не говори, сколько тебе лет. Ты должна всегда помнить про запретный возраст!» – всплыло в памяти.
Укоризненное лицо Маргрит появилось перед глазами. Сосредоточенно хмуря и без того изрезанный глубокими морщинами лоб, она стригла Крис перед большим, потускневшим от времени зеркалом.
«Ну няня!» – возмущалась маленькая Крис, пытаясь увернуться от цепких рук Маргрит. Ей не нравилось то, что няня стригла волосы под корень, из-за чего те постоянно кололись. Начесывая голову, покрытую ощетинившимися волосами, она уже почти улизнула, но рука няни крепко вцепилась в плечо:
«И боже упаси хоть кому‑то сказать, что ты девочка! Запомни это. Тебя зовут Крис Вермонт…»
«Я не Крис! Я Кристайн!» – обиженно надула губы девочка.
«Кристофер! Только так, а не иначе!»
Заволновавшись, няня не заметила, что крепко сжала плечо подопечной. Скрюченные пальцы впились глубоко, оставляя на нежной коже следы.
«Ай!»
«Никаких “ай”. Потому что ты Крис, и ты мальчик. А мальчики не плачут. Запомни! Этот обман поможет сохранить жизнь. Никогда и никому не говори!» – Последняя фраза всегда произносилась свистящим от напряжения шепотом, в котором отчетливо слышался страх.
«Да помню я, помню». – Вновь почесавшись, Крис все же попыталась вырваться на свободу…
Вот и сейчас, поскребя грязными ногтями голову, она напялила кепку и тоскливо посмотрела на бесконечную лестницу, которая никак не хотела заканчиваться.
– И кому понадобилось выстроить город на вершине горы, – проворчала она.
– Не бубни. Мы уже почти пришли, – отозвался Стэйн, крепко взяв Крис за руку. – Ни на шаг от меня, понял! – прошептал он, ныряя в толпу.
– Почему мной все командуют? – завопила Крис, но ее слова потонули в гомоне взбудораженной толпы.
Протискиваясь мимо вспотевших горожан, ожесточенно спорящих, кто именно будет стоять на этом месте, Крис прикусила губу. Со всех сторон толкали, щипали, наступали на ноги, и это было больно. Еще крепче вцепившись в спасительную руку Стэйна, Крис боролась с желанием закрыть глаза, лишь бы не видеть обезумевшую толпу. И вот он, спасительный воздух. Сильные руки Стэйна подсадили Крис на высокий забор, приткнувшийся к небольшой часовенке. Над забором нависала старая ива, склонившаяся почти до земли. Ее ветви и мелкая листва надежно прятали забор и заодно его нежданных гостей.
– Здесь нам будет хорошо видно и нас никто не заметит. Я всегда отсюда смотрю.
Стэйн тоже взобрался на забор, выгнав тощего мальчишку, пытающегося занять место. Мальчишка сначала решил возмутиться, но, посмотрев на кулаки Стэйна, передумал и шмыгнул в толпу.
Крис же сидела, равнодушно качая ногой. Как только она успокоилась после толкучки на площади, аппетит тут же разгулялся, тем более все вокруг чавкали, стремясь хоть как‑то скоротать время. Повсюду так и сновали мальчишки разносчики – дети владельцев трактиров. Они предлагали горожанам и гостям города ароматные кренделя, завернутые в промасленную бумагу, куски вяленого мяса и цветные, прозрачные, как стекло, леденцы на палочках. Через них можно посмотреть на солнце, любуясь, как оно меняет цвет. Достав из-за пазухи остатки булки, Крис быстро съела ее и теперь косилась на бутыль молока, торчавшую из сумки Стэйна. Перехватив ее взгляд, тот покачал головой.
– Ну ты даешь! – восхитился он.
Отломав от своей булки половину, он отдал ее Крис и протянул бутыль.
– А ты! – попробовала отказаться та, но рука уже отщипнула кусок и закинула в рот.
– А я себе еще возьму. Ешь быстрей! Скоро все начнется.
– Так что начнется‑то, а? – Еда заполнила желудок, и любопытство соизволило проснуться.
Сыто икнув, Крис начала озираться по сторонам.
– Праздник дарения.
– Это еще что такое?
– Да ничего хорошего, – из толпы отозвался пожилой фермер. – Когда у нашего короля заканчиваются деньги, он придумывает очередной праздник. А город должен дарить ему подарки.
– Типа налог без налога, – зло бросила низкая женщина в переднике кухарки.
Крис округлила глаза.
– Да-да. Наш король хороший. Он не мучает нас налогами. Он всего лишь принимает подарки. Ведь праздник же. А мы не можем его не поздравить. – От возмущения кухарка вынула из передника платок и начала раздраженно обмахиваться.
– Вот сегодня мы празднуем день поступления короля в военную академию. Ведь это так важно! – Фермер, не скрывая презрения, сплюнул ошметок табака на мостовую и растер его стоптанным ботинком.
– Тише ты! Едут! Услышат – заметут, – пролетело в толпе.
Фермер немедленно замолчал, отступив на шаг назад.
– Поняла? – тихо спросил Стэйн.
Крис неопределенно пожала плечами.
– Ладно. Потом объясню. Сейчас давай смотреть. Ты увидишь настоящий цирк.
– Цирк? – Крис так воодушевилась, что чуть не выпустила бутыль с молоком из рук. – Я никогда не был в цирке.
Сев поудобнее, она вытянула шею.
– Ну не совсем цирк. Скорее наоборот, – смутился Стэйн. – В общем, смотри.
На площади показался королевский караул. Стройные военные в высоких головных уборах, украшенных перьями, одетые в праздничную белую форму, состоящую из кителя с серебряными пуговицами и брюк, заправленных в начищенные до блеска сапоги, чеканя шаг, выстроились в шеренги и замерли. Следом за ними вышли другие солдаты, уже в форме попроще, в простых черных кителях без всяких там пуговиц. Они встали вдоль толпы и, вскинув винтовки, прицелились прямо в людей.
– Это еще что? – перепугалась Крис.
В голове мелькнула мысль «бежать», что она и собиралась сделать, приготовившись спрыгнуть с забора.
– Не бойся. До нас они не достанут. Да и стрелять не будут.
– Это так, для устрашения, – буркнул фермер.
– Ага! Всегда так делают, – поддакнула кухарка, – чтобы мы стояли смирно и помалкивали.
– Не нравится мне все это, – пробурчала Крис.
Инстинкт самосохранения уже не предупреждал. Он вопил во все горло.
– Смотри. А то живешь здесь и ничего не знаешь, – бросил Стэйн.
Толпа, подчиняясь хмурым солдатам, образовала импровизированный коридор. Через несколько минут в этот коридор выкатился мужчина с выпученными глазами. Именно выкатился, а не выбежал, так как объемистое брюхо мешало нормально двигаться. При любом движении вся эта масса жира, скопившегося в области живота, начинала колыхаться, из-за чего он напоминал огромный студень. Еще сильнее выпучив глаза, он прокричал:
– Все-е-ем пригото-о-овиться-я-я-я!
– Вот и главный распорядитель цирка пожаловал, Гисли Омальд собственной персоной, – шепнул Стэйн.
– Ну и рожа у него, – скривилась Крис.
– Это ты его еще вблизи не видел, – ответил кто‑то из толпы, – сон бы потерял.
– А уж при виде короля… – подхватил другой.
Оба переглянулись и, прикрыв рты руками, приглушенно рассмеялись.
Господин Гисли прокатился до шеренги королевского караула и протяжно дунул в свисток, болтающийся на толстой шее. Слуги вынесли большой рулон и сноровисто раскатали золотой ковер по мостовой.
Следом еще несколько слуг, согнувшись от тяжести до земли, вытащили большой двойной трон. Массивный, покрытый золотом, которое ослепительно блестело в тусклых лучах осеннего ходвильского солнца, он был ужасен. Спинка трона была выполнена в виде головы огромной королевской кобры, раздувшей гигантский капюшон. Ее раздвоенный язык служил сиденьями, нижняя челюсть – основанием, а верхняя, с торчавшими острыми клыками, покрытыми ядом, защищала от солнца, образовав импровизированную крышу. Змея была сделана так искусно, что если бы не гигантские размеры, то легко можно спутать с настоящей.
– Не хотел бы я сидеть в пасти кобры, – поежилась Крис.
– Это все дешевая демонстрация, – бросил кто‑то из толпы. – Пытаются нас запугать.
Затем вышли несколько вооруженных до зубов воинов, ведущих на привязи черных собак.
– А вот и личная охрана пожаловала, – проворчала кухарка.