Татьяна Лакизюк – Под покровом тишины. Книга 1. Неслышная (страница 6)
– Вот сегодня и увидишь «почему». На грандиозном празднике.
– Сразу все поймешь. – Брезгливая гримаса исказила лицо боцмана, добавив еще больше злости и так полыхающим от ярости глазам.
Крис наконец‑то смогла закрыть рот. Король Хэйвард убил брата? Не захватчики? Или даже сама Тайнара сделала это? У королевы погиб не только муж, но родители, сестра, а еще пропала дочь. Она ищет ее, чтобы убить. И у них остались какие‑то праздники. Где? В нищем Ходвиле? Где хлеб стал роскошью, а густой суп – праздничным блюдом, особенно если в нем плавает кусок мяса?
– Ну? Чего встал? – Стэйн торопливо подтолкнул Крис. – Говорю же, надо торопиться. Не успеем закончить, останемся без денег.
– И я тут с вами заболтался. – Боцман махнул рукой юнге, чтобы тот продолжил наполнять корзины, и ушел вглубь баркаса, насвистывая под нос песенку, которую вспомнила Крис.
Жила-была красавица Тайнара,
И Альвисса она с ума свела.
Ах, как красива эта пара,
Любви и нежности полна.
– А почему мы вообще должны идти на какой‑то там праздник? – И хоть боцман сказал, что охота на девочек прекратилась, Крис вообще не хотелось куда‑то идти, тем более в верхний город.
Уж лучше спрятаться посреди свай и коробок на берегу Ледяного моря, которые она наотрез отказывалась покинуть, несмотря на все уговоры Стэйна жить вместе на задворках кладбища кораблей.
– Ты что? Мы не можем не пойти. Это дело государственной важности. Если патруль нас застукает вне площади во время дарения, то бросит сначала в изолятор – до выяснения. Потом, когда узнает, что наши родители в долговой тюрьме, тут же определит тебя в приют, а меня на рудники. – Высыпав корзину в подготовленный ларь, Стэйн еще больше округлил глаза, дивясь неведению Крис.
Крис вспомнила, что действительно, примерно раз в полгода гвардейцы короля собирали народ на центральной площади верхнего города. Вечно голодная девочка и не задумывалась зачем. При виде военной формы она привычно пряталась и пережидала в укрытии. Маленькая, юркая, она всегда успевала забиться в какую‑нибудь щель.
Таскание туда-сюда тяжелой ноши прервало все расспросы, и Крис решила узнать подробности позже. Ухватившись за ручки корзины, она сноровисто опрокинула ее в ларь.
С появлением в ее жизни Стэйна работать стало легче. Крис сначала не понимала, почему этот парень взял ее под опеку. Она боялась расспрашивать Стэйна, хоть и сгорала от любопытства, ведь за откровенность нужно будет платить откровенностью. Поэтому Крис помалкивала, принимая заботу и стараясь изо всех сил быть благодарной в ответ. Но однажды, в сильный шторм, друзья устали маяться от безделья, слоняясь по безлюдной пристани. Они решили переждать непогоду, укрывшись в темном углу крохотной лавчонки, торгующей дешевой похлебкой. Здесь Стэйн все же рассказал Крис нелегкую историю.
Он, как и сотни других детей, не был беспризорником от рождения, им его сделал новый король. А когда‑то у Стэйна была совсем иная жизнь.
Ферма Одманнов, занимавшая всю деревню Варкушиль, пристроившуюся на окраине огромного острова между самым глубоким озером Варка и самой высокой горой Шилья, давшими ей название, была знаменитой. Несколько столетий назад братья Одманны в тогда еще крохотной деревне начали разводить овец. Ведь места лучше не сыскать во всей Вольденгории. Озеро Варка исправно снабжало кристально чистой водой, пополняемой с ледников горы Шилья, а высоченная, славившаяся неприступностью гора закрывала ферму от свирепых ветров, нападающих с Ледяного моря. Благодаря этому трава здесь росла высокой, густой, в отличие от равнин, где ветер сбивал ее в запутанные комки, вырывая с корнями. Овцы, обеспеченные питательным кормом, отличались упитанностью и густой шерстью. Ферма росла и вскоре стала одной из крупнейших в стране.
Отец Стэйна, потомок первых Одманнов, был не просто фермером, но и изобретателем. Его аппараты для стрижки овец и заготовки сена сделали ферму еще богаче. Король Альвисс гордился подданными и часто наведывался в Варкушиль, чтобы угоститься свежим, по общему признанию самым вкусным молоком да спрятаться в тени горы Шилья от ветров и правительственных забот.
Ферма процветала, пока к власти не пришел Хэйвард. И с тех пор для Одманнов начались тяжелые дни. За несколько лет король «задушил» их непосильными налогами, а затем и вовсе бросил в долговую тюрьму, приговорив к работам на рудниках до тех пор, пока фермеры не выплатят долг казне. Но тот был таким огромным, что все понимали – выхода с рудников нет. Родители Стэйна будут до конца жизни работать на короля, пока не погибнут от тяжелого труда. Стэйн и его младший брат Лейф оказались на улице. Суд определил их в сиротский приют, но они сбежали и пополнили ряды беспризорников. Вскоре Лейф заболел.
Здесь Стэйн, который мог часами рассказывать про обожаемый Варкушиль, родителей и ферму, словно терял весь словарный запас. Речь становилась скупой и горькой, как ядреная редиска, щипавшая язык. Крис интуитивно поняла, что с братом что‑то случилось, иначе он был бы здесь, вместе с ними. И по всему выходило, что заботился Стэйн о ней так, как бы заботился о брате.
Молча сжав руку друга, со слезами на глазах она узнала о том, что Лейф погиб.
Вспомнив об этом, Крис глубоко вздохнула. С одной стороны, ей было жаль Лейфа, но с другой – она радовалась тому, что встретила Стэйна.
Несмотря на свои пятнадцать лет, физически крепкий, высокий Стэйн на целую голову перерос сверстников, да и парней постарше. Ни те ни другие не хотели с ним связываться. Крепкие кулаки быстро отбили охоту спорить.
И вот уже почти полгода Крис работала с ним в паре и не могла поверить счастью. Даже самые тяжелые для рыбаков и их малолетних помощников летние месяцы, когда мошкара и комары размером с осу грозились сожрать заживо, а полуденный зной прожигал дыры в коже, прошли незаметно. Время летело с такой скоростью, что Крис потеряла счет дням.
Стэйн каким‑то внутренним чутьем еще с берега определял, сколько рыбы везет баркас, и всегда выбирал самые груженые. Ведь моряки, довольные добычей, никогда не скупились и щедро одаривали помощников. А вот если улов скудный, то ребят ждали в лучшем случае несколько медяков, в худшем – пара кусков хлеба. Но Стэйн к таким лодкам не подходил, безошибочно определяя моряка, у которого в карманах еще водились деньжата, и предлагал услуги ему. Ну а Крис как привязанная ходила за ним. Вырученных денег хватало на то, чтобы купить еду в одном из дешевых трактиров, которых на берегу было почти столько же, сколько и кабаков, вырастающих словно грибы после дождя. Жители вместе с обнищавшим королевством опускались на дно. А чем больше забулдыг, любящих пропустить стаканчик-другой, тем больше открывалось грязных кабаков, с удовольствием этот стакан подающих. Кабаки грозили вытеснить трактиры. Последние боролись как могли, снижая цены на и без того дешевые товары, что позволяло бродяжкам сытно поесть.
Высыпая очередную корзину в ларь, девочка кинула быстрый взгляд на один из таких трактирчиков с покосившейся вывеской. «Сочные грудки» – гласила она. Под вывеской нарисована жареная курица с яблоками, а рядом примостился пышный каравай, обернутый румяной косой. Двусмысленное название смешило народ, и трактир по сей день оставался популярным местом у обитателей пристани. И это несмотря на то, что о сочных куриных грудках давно позабыли. В меню главенствовали лишь капустная похлебка да жареная рыба. Благо капусты в этом сезоне уродилось много, да и рыбалка не подводила, а то поварам было бы нечего и предложить.
«Быстрей бы уже закончить», – промелькнуло в голове.
Мысли о густой наваристой похлебке, в которой плавали куски сала и маслянистые пятна жира, вытеснили любопытство. Еда ее интересовала гораздо больше, чем какой‑то там королевский переворот и тем более праздник, выдуманный королем.
В желудке вновь заурчало. И хоть благодаря Стэйну еды хватало, да настолько, что концы пеньковой веревки на поясе уже не обхватывали талию в два раза, Крис все равно постоянно хотела есть. Она даже начала думать, что сразу такой и родилась – вечно голодной. Стэйн посмеивался над ее аппетитом, называя «Цыпленком с бездонным желудком», но когда думал, что Крис не видит, подкладывал самые жирные куски. Крис благодарно жмурилась, изо всей силы старалась не чавкать и чинно вытирать руки после еды, а не облизывать, как это делала раньше.
– Ну что? Готов? Я уже слышу свистки полицейских.
Голос Стэйна вырвал Крис из грез.
– А что? Есть не пойдем?
– Кто о чем, а Цыпленок вечно о еде! – ухмыльнулся Стэйн. – В толпе что‑нибудь перехватим. Нам нужно прийти раньше, чтобы встать подальше. Опоздаем, придется стоять в первых рядах.
Крис недоуменно взглянула на него. Зачем торопиться что‑то посмотреть, если не спешить в первый ряд? Ведь именно оттуда все хорошо видно.
Стэйн, видя ее приподнятые брови, лишь покачал головой.
Получив деньги от боцмана, он купил у торговки две большие булки и бутыль молока. Сунув одну булку Крис, которая немедленно отгрызла такой большой кусок, что едва не подавилась, он схватил ее за руку и поволок по широким щербатым ступеням. Они вели наверх, туда, где на верхушке огромной скалы и примостилась столица Вольденгории – знаменитый город Ходвиль.