Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 26)

— Ничего, Таисия Саввовна, друзья для того и нужны.

И сама понимай, как хочешь, кого он назвал другом — себя или Дашу, которая уже пила протянутый Метелицей кофе и наслаждалась жизнью, словно и не она устроила ненужный переполох.

Зимовский задумчиво осмотрел Таю с мокрой головы до босых ног и заметил:

— Таисия Саввовна, Змеегорск вам ни к лицу.

— Что? — не поняла его Тая.

— Хреново выглядишь, грибочек. И нет, от гостеприимства тайного советника Метелицы я откажусь. Передайте ему — халатно сработали, пальчики его в картотеке так и не поменяли. Могли хотя бы засекретить…

Глава двенадцатая, в которой кое-что приносят в жертву

Из-за Даши закончить разговор с Гордеем не удалось — подруга доставила её домой чуть ли не под конвоем, еще и задержалась в гостях, щебеча с дедом. Хорошо, что Зимовский сдержал слово и уехал. Бедная Глаша спешно меняла планы и готовила обед на троих — нельзя же перед Сумароковой ударить в грязь лицом! Дед наслаждался жизнью и лестью, которая легко текла из Даши, а Тая… Тая обдумывала планы по захвату Змеегорска — кто-то же должен поймать «колыбельщика», кто-то же должен помочь Метелице, да и найти лиса тоже очень хотелось — теперь, когда в её сны поверил Гордей.

Тая знала, что она об этом еще пожалеет, но иначе не могла. После обеда, когда уставший из-за Дашиного визита дед, буквально посеревший от боли, лег подремать, Тая отправилась на прогулку, прихватив с собой нож. Лес, поймавший своими мощными лапами ветер, нервно гудел, не одобряя Таин выбор. Он явно достойнее каких-то полей! И сильнее. И вообще, она ему обещана!

Оживить поля вдоль железной дороги Тая и не надеялась — там слишком долго травили креозотом и мазутом землю. Там не дождаться отклика, хоть всю кровь себе пусти. Там пусть Метелица ловит «колыбельщика», а вот пустырь можно было попытаться оживить и подчинить себе. Хорошо, что поля вдоль новой дороги и за каплю Таиной крови готовы были отдаться — лишь останься, только вновь стань их хозяйкой. Полям и танца хватит, только Тая не была уверена, что сможет после танца унести ноги. Жаль, что попросить подстраховать некого — Метелица будет против. Значит, она попытается справиться сама, и для начала надо заняться пустырем. Тая принялась обходить его по кругу, везде щедро орошая своей кровью. Земля сонно шевелилась под Таей, снова вспоминая, как это жить и дышать. Даже запах над пустырем изменился — вместо мазута, копоти и ржавого железа густо запахло свежестью и влагой.

Лес обиженно гудел, чувствуя её кровь. Шумела, оживая, трава. Звенел птичьими голосами купол неба, ему с земли вторили дикие кузнечики, солнце жарило, словно вернулось лето. В высокой, выше Таиного роста траве что-то задумчиво шуршало — Тая знала, что тут не водятся змеи, да и не слышно их, когда они ползут, так что скорее всего это были бездомные коты или собаки. Тая их не боялась, только чужой, липкий взгляд в спину, от чего чесалось между лопатками, то и дело заставлял оборачиваться, чтобы… Чтобы ничего не найти. Земля молчала, не выдавая тайну наблюдателя. Может, это только Таины страхи. Ей надо подойти к краю пустыря. К тому, где растет лес. Разлапистые ели замерли, собираясь с силами. Солнце в испуге скрылось за шальной тучкой.

Тая подошла, насколько хватило её храбрости, к лесу. Они смотрели друг на друга, как враги. Черный еловый лес и Тая. Прошло тринадцать лет, а он все еще ждал её, все еще помнил, что она сбежала. Он ждал её малейшей ошибки. С пальцев Таи полетел снег, и лес радостно зашумел, приветствуя её. Тая заставила себя успокоиться — она не обязана умирать в угоду так и не найденным убийцам. Следствие тогда никого не нашло.

Её не интересуют бриллианты, которые она может получить. Жизнь важнее.

Земля под Таей молчала — она спала, не разбуженная тут кровью луговушки.

Надо на что-то решаться, пока порез еще кровит — Тая, как любой простой человек, боялась ненужной боли.

Надо взять и капнуть крови — поле откликнется ей, а лес далеко — он не дотянется.

Надо в это верить.

Птицы смокли.

Небо посерело.

Кузнечики забились в щели мироздания, а между лопатками зачесалось до одурения от чужого взгляда.

Надо! Ради жизни магмодов. Ради Метелицы — ему нужна помощь. Ради неизвестного лиса. Ради Орлова, где-то потерявшегося тут. Вдруг именно эта капля крови поможет его найти? Да, Тая помнила: его не ждут дома, если тот сон о нем, конечно, но Вероника — не единственная женщина на свете, лучше жить одному, чем с такой вот женой.

Тая взяла нож и его кончиком провела по подушечке безымянного пальца. Густо запахло пылью и солью. В траве снова что-то зашуршало. Тая надавила на палец, пуская кровь, и тут поднялся мертвый ветер. Он подхватил рдяные капли и понес их прочь, к лесу. Тая рванула в траву за каплями, но уже не успевала — тень леса хищно рванула на поле, несясь над травой, и… налетела на спину Зимовского, тут же разбиваясь с гневным клекотом в небесах.

Капли крови осели на траве, на одежде Зимовского и его коже. Тая, как те капли, не успела затормозить и тоже влетела в мужчину. Он успел поймать её и прижать к себе. Зимовский громко втянул в себя воздух, и Тая подалась назад, только её не пустили — так и удерживали в кольце рук.

— Вы сменили духи, Таисия Саввовна? — внезапно спросил Зимовский. Он странно, тяжело дышал, словно бежал откуда-то.

— Что? — Тая сильнее дернулась, и Зимовский её все же отпустил — заметил нож в руке. — Вас это не касается.

Тая спрятала нож и окровавленные руки за спиной.

Зимовский привычно исподлобья рассматривал её. Сейчас Тая даже поверила, что у его может быть порок сердца — не заметить синюшность носогубного треугольника, ладоней и фирменных оттопыренных ушей было сложно. Акроцианоз, однако. И одышка. Явно одышка — дышал он по-прежнему тяжело и громко. Раздражающе — так и хотелось подключить его к кислороду. Одежда Зимовского была растрепана, словно он одевался в спешке: расстёгнутый ворот рубашки, пропыленные, с налипшими репьями черные джинсы, отсутствующие носки, а ведь обут в ботинки. Такого Зимовского Тая видела впервые.

— Вы пахнете… иначе. И не смотрите так на меня… Сегодня меня на подвиги больше не тянет… Мне утра хватило. С такой подругой, как Дарья Аристарховна, враги не нужны.

Тая с трудом проглотила ругательства — он еще и принюхивается к ней! Или он просто издевается? Знает же, что она сегодня ночевала у Метелицы и пользовалась его мылом и шампунем. Он видел её на крыльце с мокрыми волосами.

— Илья Андреевич, вы забываетесь!

— Простите, я же говорил: вы на меня странно действуете… — Слова с трудом вырывались из него. — Ладно, это мои проблемы, а не ваши.

— Вы следите за мной?

Интересно, и когда он успевает ходить на службу? Или он про нее забыл в охоте на Таю? Одержимый какой-то.

Зимовский словно догадался, о чем она думает — он криво улыбнулся:

— Не смотрите на меня так ужасно… Таисия Саввовна, я тут по делам.

— И как вы меня находите все время? — не удержалась она.

— По запаху… — признался Зимовский, словно она действительно чем-то воняла. Не кровь же он чуял? Он же не оборотень. Или?.. Чума, о Зимовском и его способностях Тая ничего не знала. Он поймал её обиженный взгляд и поправился: — на вас снова городовые жалуются.

Тая внимательно осмотрелась:

— И где же они?

Он тоже огляделся, нигде не задерживая свой взгляд. Земля молчала — значит, прячется полиция не на самом пустыре, а на крышах цехов или в лесу. Сейчас даже лес затих, не подсказывая ничего.

— Полагаю, они хорошо замаскировались, раз вы их не нашли. — Зимовский в упор посмотрел на Таю: — руку дайте, пожалуйста!

Тая безропотно протянула правую руку.

Зимовский снова скривился:

— Левую. Ту, которой вы щедро тут размахивали…

Тая протягивать левую ладонь отказалась, только опустила её вниз. Кровь капала на землю, тут же жадно впитываясь травой. Поле медленно оживало, еще тая дыхание.

Зимовский сам взял её ладонь и медленно, словно сил не хватало, заживил порез.

— Повторюсь, Таисия Саввовна, я не гад и не мразь.

Он отпустил её руку, и его странно повело в сторону. Тая успела подставить ему плечо:

— Вам плохо?

— Нет… — Зимовский отшатнулся в сторону. — Пройдет.

— Лжешь! Ты хреново выглядишь, если честно. — Она схватила его за руку, считая пульс. Тот был скорый, пустой, неровный. — Да у тебя аритмия! И руки синие — у тебя сердечная недостаточность. Тебе нужно в больницу и срочно.

Зимовский сделал еще один шаг назад, почти упираясь в заросли репейника:

— Пройдет!

— Ты сдохнешь! — честно сказала Тая. Она прижала руку к его груди — сердечный толчок был разлитой и сильный. Только этого не хватало!

— Я предупреждал тебя об этом, так что не паникуй.

— Зимовский! Тебе нужно…

Он веско закачал головой:

— Не смей. Сейчас пройдет.

— Зимовский!

Он поднял голову и выругался:

— Мр-р-рак!!! Сейчас… Никуда не уходи!

Он рванул обратно в заросли, из которых и кинулся к Тае, а чтобы она точно не полезла за ним, припустил к лесу. И что ему там нужно? Его шумное дыхание смолкло, и Тая с трудом заставила себя остаться на месте — земля молчала о том, что Зимовский сдох. Значит, выползет обратно. И почему мужики так боятся врачей?

Тая оборвала с лопуха лист, на который попала её кровь, и вжала его в землю. Поле выдохнуло облегченно, обдавая Таю ветром, и ожило. Теперь можно возвращаться на тропинку. Только для начала надо дождаться Зимовского. Или Метелицу вызвонить на всякий случай?