Татьяна Лаас – Предзимье. Осень+зима (страница 27)

Чума, если бы не лес… И как поступить?! Ощущение чужого взгляда снова возникло, а потом Зимовский вынырнул из травы с другой стороны от Таи и, взяв её за руку, повел прочь, к тропинке. Его пальцы были теплыми и нормального телесного цвета. Тая нажала на ноготь Зимовского, и тот не посинел. Акроцианоз ушел. Забавно. И кто же у нас Зимовский?

Он встал перед Таей посредине протоптанной в высокой траве тропинки. Сейчас Зимовский выглядел обычно — здоровый цвет лица, наглая улыбка, никакой одышки. И одежда в полном порядке. Он магмод с ошибкой модификации? Да нет, Зимовские не опустились бы до магмодификаций. Илья же магмодов выродками называет. Значит, он не магмод. Оборотень? Вот же лепра ходячая…

Он веско сказал, не давая Тае поймать его руку и проверить пульс:

— Я в порядке.

— Илья!

«Андреевич!» уже запоздало — Зимовский моментально перешел на «ты»:

— Я в полном порядке, в отличие от тебя. Ты знаешь, как выглядишь? А туда же — ритуалы тут устраиваешь. Тая, я не мразь — когда ты запомнишь? Мне на лбу это написать?

— Можно просто не смотреть на меня так тяжело.

Он на секунду прикрыл глаза:

— Тая… Мрак… Я не знаю, как это объяснить тебе, вроде уже доходчиво сказал: меня на подвиги тянет при виде тебя, я себя мальчишкой пубертатным чувствую. Сделай скидку на подвиги, хорошо?

— Хорошо, — она отвела взгляд в сторону. Зимовский её смущал.

Он уже взял себя в руки и гораздо спокойнее стал отчитываться перед Таей:

— Я с сегодняшнего утра ввел в городе сухой закон для магмодов — теперь ни одному магмоду не нальют, поверь мне. У всех же отметка о магмодификации в паспорте стоит, теперь во всех барах, клубах, ресторанах проверяют документы. Запрет на продажу алкоголя магмодам действует даже в магазинах. Если только твой Метелица где-то из-под полы найдет и купит паленое. Я распорядился установить дополнительные камеры на полях и пустырях. Везде мои люди.

— Не поздновато спохватились?

Зимовский прищурился:

— О связи колыбельной и несчастных случаев ты мне сообщила совсем недавно. Владимир доклад о всех известных случаях колыбельной только сегодня закончил — тридцать три случая с начала лета. Если надо — пусть Метелица обратится ко мне или моему секретарю. Доклад ему выдадут. Знаешь, Тая, было бы гораздо лучше, если бы Метелица снизошел до меня и сообщил бы все, что ему известно о происходящем тут, а не действовал за моей спиной. Пока все это дурно пованивает — словно под меня откровенно копают.

Тая возразила, может, и зря:

— Под вас не копают, о связи колыбельной и убийств Метелица узнал еще позднее вас — только вчера. Мой приезд и его визит сюда никак не связаны. Это чистая случайность.

Зимовский кивнул, только смотрел при этом на Таю слишком многозначительно.

Тая, которую еще ждало поле, напомнила:

— Если у вас все, то…

— Собственно, я о том, что меня сюда привело, даже говорить не начал.

— Так ваше дело…

Он гадко расплылся в улыбке:

— …это ты. Я всю дорогу досюда шел и думал: тебя просто отшлепать…

Тая взвилась — хорошо еще, что земля на пустыре была сонная, а так ушел бы Зимовский с головой под травы:

— Воплощайте свои эротические фантазии с кем-то другим!

Он с интересом посмотрел на нее:

— А что такого эротического в желании отшлепать тебя по твоим шаловливым ручкам? Думаешь, отправить тебя на неделю в холодную за применение запрещенных языческих ритуалов лучше? Или сразу под статью о покушении на её императорское величество тебя подвести? Ты же… — Он стиснул зубы, явно проглатывая ругательства. — Мр-р-рак! В свете визита императрицы твои жертвоприношения по углам пустыря смотрятся крайне подозрительно, а если вспомнить, что ты полукровка и априори опасный элемент, то будь на моем месте кто-то другой — сидеть бы тебе камере и думать о своих перспективах жизни на Колыме. — Он вздохнул и внезапно опять перешел на «вы»: — Таисия Саввовна, поймите: я не гад и не мразь, но вы ведете себя недопустимо последние дни. Кто другой и не удержался бы. Прошу: пару дней перед визитом императрицы и пару после ведите себя хорошо, отсидитесь где-нибудь в сторонке, не попадая под горячую руку, просто доверьтесь профессионалам, своему Метелице хотя бы.

— Я…

— Таисия Саввовна, не надо оправданий — я вас понимаю, но прошу: будьте осторожны.

Она четко сказала, пытаясь не допустить обиды в голосе:

— Я осторожна. А вы предвзяты.

— Я не предвзят — вы единственная в моем окружении, на кого подействовала колыбельная. Один этот факт до смерти меня пугает. Вы уязвимы перед колыбельной, в отличие от моих людей. Ты… Вы можете стать следующей.

— Я могу за себя постоять. Вероятно, — добавила она, вспоминая оправдывающегося утром Метелицу.

— Именно. Вероятно. Давайте я вас сейчас провожу до дома — мне и моим людям так будет гораздо спокойнее. И пообещайте, что не будете танцевать сегодня ночью на полях.

— Не хотите пропустить такое зрелище?

Он фыркнул, давясь смехом:

— Грибочек, у меня правда много дел — я спать не успеваю, давай танцы оставим на потом?

— Точно, боитесь пропустить.

— Мрак… — Зимовский взял её под локоть и упрямо повел к лесу, где на парковке у озера стоял его автомобиль. Тут всего ничего пройти, метров двести, только Таино сердце все равно пошло вскачь — лес же.

Зимовский поймал её затравленный взгляд и отпустил локоть, беря за руку. Его ладонь была теплой и надежной, наверное. Во всяком случае лес не полез к Тае. Озеро молчало, храня свою тайну — жива ли русалка до сих пор.

— Кстати, я кое-что узнал об Орлове.

Тая не сдержала свой язык — иногда она ничем не отличается от Даши:

— Например, что он магмод-лис?

Зимовский подтвердил кивком:

— И это тоже. Мне удалось узнать, что он нестабилен. На него собрано много доказательств нестабильности и общественной опасности. На него даже его родители дали показания — у него часты срывы, когда он уничтожает все вокруг себя.

Тая вспомнила слова Даши, что Вероника и Святослав жили как кошка с собакой после войны. Оказывается, все было гораздо хуже. Тут только пожалеть обоих оставалось. Нике явно было нелегко с непредсказуемым мужем, а ему тяжко от осознания собственной опасности. При переходе из более крупной формы жизни в более мелкую выделяется много магоэнергии, и она может неконтролируемо прожарить не только мозги магмода, но и окружающих. А когда наоборот перестраиваешься из мелкой лисы в человека, может не хватить энергии и тогда в мозгах мрут нервные клетки от гипоксии — искусственный инсульт, который сам себе устраиваешь раз за разом. И никто не виноват, и ничего не изменить. Только пожалеть Нику и её мужа.

Зимовский продолжал:

— …у него были спонтанные выбросы магоэнергии. Предполагалось его тщательное обследование, но судя по тому, что я видел — вердикт был бы однозначный: изоляция и эээ…

— …химическая стерилизация, — подсказала Тая.

Зимовского откровенно передернуло:

— Именно.

Значит, Даша права: у Орлова были причины податься в бега. От такой перспективы любой сбежит.

Зимовский достал из кармана джинсов брелок сигнализации и отключил её. Он распахнул перед Таей дверцу машины:

— Я отвезу тебя домой.

Она качнула головой:

— Я не пущу тебя за руль, пока не ответишь на мой вопрос.

— Какой?

— У тебя дефект межжелудочковой перегородки?

Зимовский скрипнул зубами:

— Кто сказал? Впрочем, дай угадаю: Дарья Аристарховна и стоящий за ней Сумароков. Св-в-волочь! Я же говорю — все дурно пахнет. Тая, под меня копают, и ты в их игре.

— Я не играю!

Он поправил её:

— Тобой играют. Так что прошу — отсидись в стороне, а то костей не соберешь в этой бойне.