Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 152)

Особо выделены на поселениях строения, связанные с занятиями металлообработкой (Сержень-юрт). В них обнаружены остатки печей для плавки бронзы, орудия труда бронзолитейного и ювелирного дела и бронзовые предметы-полуфабрикаты. Выделение металлообрабатывающего комплекса указывает на определенную специализацию домашнего ремесла. Но труд металлурга-литейщика еще не отделился от труда кузнеца-ювелира.

Племена кобанской культуры к первым векам I тысячелетия до н. э. в социальном отношении находились на стадии разложения первобытно-общинного строя и формирования военной демократии.

Особо следует подчеркнуть посредническую роль населения западного варианта в развитии натурального обмена и в укреплении регулярных торговых связей Северного Кавказа с Восточной Европой, обусловленную географическим положением этой группы. Общепринято мнение А.А. Иессена, что именно племена северо-западного Кавказа (как кобанцы, так и их соседи среднего Прикубанья) способствовали проникновению в горные районы и дальше на северо-восточный Кавказ выразительных предметов из Восточной и Центральной Европы (наконечников копий и конской узды так называемого трансильванского типа, ножей, кельтов, кинжалов срубного типа). В свою очередь благодаря носителям кобанской культуры далеко на западе, в средней и Юго-Восточной Европе, в Северном Причерноморье, в нижнем Подонье и в Поволжье, находят в памятниках совершенно других культур предметы конца II — начала I тысячелетия до н. э. несомненно северокавказского происхождения (боевые топоры кобанского типа, бронзовые сосуды с зооморфными ручками, биметаллические кинжалы, двукольчатые удила, украшения и даже глиняные сосуды).

В ареале западного варианта кобанской культуры (особенно в пределах Кисловодско-Пятигорского региона) в могильниках обнаружено подавляющее большинство предметов конского снаряжения и оружия таких форм, которые были характерны и для культуры степных кочевых племен VIII–VII вв. до н. э. Последнее обстоятельство позволило некоторым исследователям (А.И. Тереножкин, В.Б. Виноградов) говорить о степном происхождении этих предметов и о принадлежности их культуре древних всадников степей — киммерийцев. Не исключено и другое решение проблемы, высказанное ранее А.А. Иессеном и поддержанное Е.И. Крупновым, Н.В. Анфимовым, В.Г. Котовичем, В.И. Козенковой и другими историками: основным центром их производства и, возможно, происхождения был Северный Кавказ.

Не отрицая близких контактов киммерийцев и скифов с населением Северного Кавказа, большинство кавказоведов тем не менее не переоценивали глубину и значение этих контактов.

Втягивание племен Северного Кавказа в орбиту интенсивных межплеменных связей явилось одной из причин заметных изменений внутри родо-племенного общества. Наряду с имущественной дифференциацией и накоплением частной собственности шло оформление социальных групп и закрепление их иерархической соподчиненности друг другу. Имущественно обособляется патриархальная семья.

Участие дружин северокавказцев в военных союзах привело к большей связанности населения по обе стороны Большого Кавказского хребта между собой и более южными соседями вплоть до Передней Азии. В памятниках горного Кавказа неоднократно встречены ассирийские, урартские и греческие шлемы (Дигория, Карачай), бронзовые кинжалы луристанского типа (Южная и Северная Осетия), кинжалы кахетинского типа (Чечено-Ингушетия), топоры западнокавказского типа (Северная Осетия, Кабардино-Балкария), конская узда средиземноморского типа, пиксиды, близкие малоазийским и балканским (Северная Осетия). В свою очередь характерные кобанские изделия известны в закавказских культурах конца II — начала I тысячелетия до н. э. (Самтавро, Лечхум, Банисхеви, Хртноц, Астхиблур, Мусиери, Варташен и др.).

Бурная эпоха военной демократии — это период не только грабительских походов, но и проявление личного героизма северокавказских воинов. Именно к этому времени относится зарождение общекавказских циклов народных сказаний об особой мужской доблести, положивших начало оформлению знаменитого нартского эпоса (Кузнецов В.А., 1980). Не позднее скифского периода определяется обогащение этих сказаний иранским компонентом (Абаев В.И., 1949).

Верования и духовный мир носителей кобанской культуры соответствовали общему уровню развития патриархально-родового строя. Различные культы, связанные с одухотворением сил природы, — культ плодородия, поклонение предкам и духам — покровителям земледелия, скотоводства, ремесел и охоты — отчетливо угадываются в остатках древних святилищ (Змейское и Сержень-юртовское поселения), в домашних жертвенниках с остатками костей жертвенных животных, в предметах со следами имитационной магии, в заупокойных тризнах и в огневом ритуале при погребениях.

Подавляющее большинство кавказоведов (археологов, антропологов, языковедов, этнографов) считают, что древняя кавказская этническая общность — носитель кобанской археологической культуры — являлась мощным субстратом в последующем формировании почти всех современных народов Северного Кавказа от Кубани на западе до Дагестана на востоке (кавкасионский антропологический тип) (Алексеев В.П., 1974, с. 193–203) с картвело-нахскими диалектами языка. Кобанская культура (при всех разночтениях ее признаков) рассматривается в качестве значительного «целостного комплекса» (Батчаев В.М., 1973), составляющего древнейший пласт национальной культуры современных карачаевцев, балкарцев, осетин и вайнахов.

Глава девятая

Центральный Кавказ в сарматскую эпоху

(Абрамова М.П.)

Сарматский период в истории племен центральных районов Северного Кавказа наименее изучен. Еще сравнительно недавно на этой территории, за исключением горных районов, не было известно ни одного могильника, относящегося к сарматской эпохе (III в. до н. э. — III в. н. э.). Такая же картина наблюдается и в отношении поселений сарматского времени, которые в центральном Предкавказье фактически не исследованы.

Планомерное изучение бытовых памятников центральных районов Северного Кавказа было начато Е.И. Крупновым, который, исследуя слои скифского времени, пришел к выводу о неправомерности, вернее, условности термина «городище» применительно к скифской эпохе, поскольку ни на одном городище нет связи культурного слоя скифского времени с городищенскими валами и рвами (Крупнов Е.И., 1949, с. 27, 38). Установив, что в скифскую эпоху население обитало здесь на поселениях открытого типа, Е.И. Крупнов считал укрепления на этих городищах воздвигнутыми в более позднее, сарматское время (1949, с. 38). Однако этот вывод правилен только в отношении Прикубанья, где действительно в сарматскую эпоху возникает ряд укрепленных городищ (территория Дагестана в этой связи не рассматривалась Е.И. Крупновым). Что касается центральных районов Северного Кавказа, то здесь, по-видимому, как и в предшествующий период, население обитало на неукрепленных поселениях.

Поселения сарматского времени не подвергались планомерным раскопкам, однако в результате многочисленных разведочных работ выявлено значительное их число. Отнесение их к сарматской эпохе подтверждается анализом собранных на них керамических материалов. В этом отношении лучше исследованы восточные (Чечено-Ингушетия) и западные (Карачаево-Черкесия) районы центрального Предкавказья. В Чечено-Ингушетии работами А.П. Круглова, Г.В. Подгаецкого, Т.М. Минаевой, Е.И. Крупнова, М.П. Севостьянова, Н.И. Штанько, В.И. Марковина, В.Б. Виноградова, В.А. Петренко и др. открыт целый ряд поселений сарматского времени и выявлены слои сарматской эпохи на ряде многослойных городищ (Горячеисточненское, Петропавловское, Ильинское, Наурские, Алхан-калинское и др.) (карта 25).

Карта 25. Памятники центральных районов Северного Кавказа сарматской эпохи (III в. до н. э. — IV в. н. э.).

а — поселения; б — каменные ящики и могилы, обложенные камнем; в — склепы; г — грунтовые ямы; д — катакомбы; е — курганные погребения; ж — случайные находки.

1 — Кобань; 2 — Балта; 3 — Чми; 4 — Саниба; 5 — Казбек; 6 — Далагкау; 7 — Дзивгис; 8 — Карца; 9 — Камунта; 10 — Голиат; 11 — Нар; 12 — Задалиск; 13 — Лизгор; 14 — Кумбулта; 15 — Донифарс; 16 — Чикола; 17 — Закуты; 18 — Верхний Чегем; 19 — Нижний Чегем; 20 — Шалушка; 21 — Чегем I; 22 — Нальчик; 23 — Вольный аул; 24 — Чегем II; 25 — Кызбурун; 26 — Кишпек; 27 — Гунделен; 28 — Учкулан; 29 — Хумара; 30 — Усть-Джегута; 31 — Дружба; 32 — Псыж; 33 — Терезе; 34 — Учкекен-Терезе; 35 — Учкекен; 36 — Рим-гора; 37 — Кабан-гора; 38 — Клин-Яр; 39 — Аликоновка; 40 — Хасаут; 41 — Подкумок; 42 — Юца; 43 — Этоко; 44 — Железноводск; 45 — Подгорная; 46 — Обильное; 47 — Новозаведенное; 48 — Солдато-Александровское; 49 — Зеленокумск; 50 — Нины; 51 — Преображенское; 52 — Новоселицкое; 53 — Китаевка; 54 — Грушевское; 55 — Ачикулак; 56 — Махмуд-Мектеб; 57 — Бажиган; 58 — Терекли-Мектеб; 59 — Нариман; 60 — Агабатыр; 61 — Дур-Дур; 62 — Кумлы; 63 — Баклазан; 64 — Шелковская; 65 — Старо-Щедринская; 66 — Червленная; 67 — Николаевский; 68 — Савельевская; 69 — Мекенская; 70 — Капустин; 71 — Моздок; 72 — Павлодольская; 73 — Нижний Джулат; 74 — Терек; 75 — Верхний Акбаш; 76 — Брут; 77 — Орджоникидзе; 78 — Пседах; 79 — Виноградное; 80 — Кизляр; 81 — Терская; 82 — Октябрьский; 83 — Братское; 84 — Гвардейская; 85 — Верхний Наур; 86 — Надтеречная; 87 — Мундар-юрт; 88 — Али-юрт; 89 — Горячеисточненская; 90 — Петропавловская; 91 — Ильинское; 92 — Грозный; 93 — Ханкальский; 94 — Хаян-Корт; 95 — Пригородное; 96 — Первомайская; 97 — Алхан-кала; 98 — Серноводская; 99 — Орджоникидзевская; 100 — Троицкая; 101 — Алхасте; 102 — Первомайское; 103 — Новые Аршти; 104 — Бамут; 105 — Ассинская; 106 — Кулары; 107 — Алхан-юрт; 108 — Алды; 109 — Старая Сунжа; 110 — Старые Атаги; 111 — Сержень-юрт; 112 — Джалка; 113 — Мескерюрт; 114 — Гудермес; 115 — Исти-су; 116 — Корчалой; 117 — Центорой; 118 — Галайты; 119 — Ялхой-Мохк; 120 — Гуни; 121 — Эрсеной; 122 — Гендерген; 123 — Яман-су; 124 — Лехкч-Корт; 125 — Ножай-юрт; 126 — Бети-Мохк; 127 — Балаи-су; 128 — Байтарки; 129 — Суворовская.