Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 153)

Поселения, селища и укрепленные городища сарматского времени выявлены экспедициями Н.В. Анфимова, П.Н. Шишкина, Т.М. Минаевой, Е.П. Алексеевой на территории Карачаево-Черкесии. Е.П. Алексеева проводила раскопки Дружбинского городища, расположенного на левом берегу р. Кубани, к югу от Черкесска. Городище имело трапециевидную форму и было защищено рвами. Оно возникло в V–IV вв. до н. э., но наибольшего расцвета достигло в сарматскую эпоху — с III в. до н. э. по IV в. н. э. (Алексеева Е.П., 1976, с. 90–105). Характер городища (земляные укрепления, турлучные постройки) и найденных на нем материалов позволил Е.П. Алексеевой, сопоставив этот памятник с меотскими поселениями Прикубанья, обследованными Н.В. Анфимовым, установить меотскую его принадлежность (Алексеева Е.П., 1976, с. 106).

Что касается городищ центральных районов Северного Кавказа, то лишь немногие из них подвергались раскопкам. Это, в частности, наиболее крупные из городищ Северного Кавказа — Алхан-калинское в Чечено-Ингушетии (раскопки А.П. Круглова, Г.В. Подгаецкого, В.Б. Виноградова и др.) и Нижне-Джулатское в Кабардино-Балкарии (раскопки Г.И. Ионе и И.М. Чеченова). Оба городища содержат материалы первых веков нашей эры, однако слои этого периода выделяются плохо, так как перекрытые сверху мощными напластованиями раннесредневекового времени они почти полностью перекопаны многочисленными хозяйственными ямами. Поэтому мы не имеем достаточных представлений о характере поселений, типах жилищ, особенностях хозяйственного уклада, ремесел и т. д.

По-видимому, население сарматского времени обитало на поселениях, расположенных на возвышенных местах, не имевших искусственных укреплений. Исследования показали, что возведение оборонительных валов и рвов относится к раннесредневековому времени, в то время как в западных (Прикубанье) и восточных (Дагестан) районах Северного Кавказа укрепленные поселения были хорошо известны и в сарматскую эпоху. Такое отставание центрального Предкавказья отмечал еще А.А. Иессен. Он писал, что наличие в Прикубанье в сарматскую эпоху укрепленных поселений, которые возникают в центральном Предкавказье лишь во второй половине I тысячелетия н. э., объясняется, по-видимому, соседством с Боспором, мирные и военные отношения с которым «ускорили процесс исторического развития в Прикубанье по сравнению с центральным Предкавказьем» (Иессен А.А., 1941, с. 22).

Таким образом, характеристика культуры населения центральных районов Северного Кавказа дается только по материалам могильников.

Раскопки северокавказских могильников начались в конце XIX в. в горных районах Северной Осетии, что объяснялось открытием здесь первоклассных древностей кобанской культуры. Раскопки Г.Д. Филимонова, А.А. Бобринского, В.Л. Тимофеева, В.И. Долбежева, П.С. Уваровой выявили обширный археологический материал, в том числе сарматской эпохи. Памятники этого периода были открыты и в горных районах Кабардино-Балкарии (Миллер В.Ф., 1888).

Памятники сарматского времени предгорной и равнинной зон были представлены лишь отдельными случайно открытыми комплексами. Лишь в 30-х годах здесь начались планомерные раскопки и были найдены первые могильники (курганные и грунтовые) в степной зоне (Моздокские могильники, раскопки Б.Б. Пиотровского 1933 и 1936 гг. и М.А. Миллера 1935 г.). Однако материалы сарматского времени опубликованы лишь частично (Пиотровский Б.Б., Иессен А.А., 1940; Арх. исслед. в РСФСР…, с. 238–248).

Исследование археологических памятников особенно широко развернулось в послевоенный период, в первую очередь благодаря деятельности Е.И. Крупнова, возглавившего впоследствии Северо-Кавказскую экспедицию Института археологии АН СССР. В течение многих лет отряды этой экспедиции обследовали огромное количество памятников на обширной территории Северного Кавказа, открыв ряд поселений и могильников сарматского времени. Комплексы сарматского времени исследовали и экспедиции местных северокавказских учреждений (Минаева Т.М., 1951, 1955, 1960; Алексеева Е.П., 1966).

Первая обобщающая работа была посвящена обзору памятников горных районов и их хронологии. Она принадлежит Е.П. Алексеевой, которая, рассмотрев материалы скифского и сарматского времени, убедительно доказала принадлежность их кобанской культуре (Алексеева Е.П., 1949, с. 191–243). Из этого следовал вывод, что кобанская культура доживает в горных районах вплоть до эпохи раннего средневековья.

Иная картина наблюдается в предгорной и равнинной зонах. Отсутствие достаточного количества материалов не позволяло дать подробную характеристику культуры этих зон. Однако среди немногочисленных погребений сарматской эпохи здесь открыты не только грунтовые ямы, характерные для погребального обряда местного населения и в предшествующее время, но и катакомбы, неизвестные ранее на Кавказе. Это были единичные разрозненные погребения, датируемые I–III вв. н. э.

Поскольку катакомбный обряд погребения приобрел на этой территории особенно широкое распространение в эпоху раннего средневековья, когда здесь, судя по письменным источникам, обитали аланские племена (а первое упоминание алан на Кавказе относится к I в. н. э.), вопрос о связи вновь появившегося катакомбного обряда погребения с приходом на Северный Кавказ сармато-аланских племен возник закономерно, тем более что катакомбные могилы в некоторой степени знали и кочевые сарматские племена. Поэтому точка зрения о том, что катакомбный обряд погребения принесен на Северный Кавказ сарматскими по происхождению аланскими племенами в I в. н. э., до недавних пор была общепризнанной (Смирнов К.Ф., 1952а, с. 15; 1954, с. 209; Кузнецов В.А., 1962, с. 13; Виноградов В.Б., 1963; Алексеева Е.П., 1966, с. 200 сл.). В ряде работ, вышедших в начале и середине 60-х годов, содержится первое обобщение накопленных материалов (Виноградов В.Б., 1963; Алексеева Е.П., 1966). Их авторы пришли к заключению, что предгорные и равнинные районы центрального Предкавказья были заселены в сарматское время сначала сиракскими, а с I в. н. э. — аланскими племенами, вторжение которых привело к отливу местного населения к горам (Виноградов В.Б., 1963, с. 105–107).

Раннее появление алан на Кавказе доказывалось и на основании данных письменных источников (Гаглойти Ю.С., 1966).

Последующие раскопки в предгорных и плоскостных районах, широко развернувшиеся в 60-х и 70-х годах, выявили массу новых памятников сарматского времени. Было исследовано несколько обширных могильников: Нижне-Джулатский в Кабардино-Балкарии и Подкумский близ г. Кисловодска (раскопки М.П. Абрамовой), Чегемский могильник в Кабардино-Балкарии (раскопки Б.М. Керефова и А.Х. Нагоева), Ханкальский могильник в Чечено-Ингушетии (раскопки В.Б. Виноградова и В.А. Петренко). Кроме того, в результате археологических работ, проводимых в эти годы различными исследователями (Т.М. Минаевой, Е.П. Алексеевой, Н.Н. Михайловым, А.П. Руничем, В.И. Горемыкиной, П.Г. Акритасом, И.М. Чеченовым, И.М. Мизиевым, Р.М. Мунчаевым, В.Б. Виноградовым и др.), на территории предгорной и равнинной части центральных районов Северного Кавказа было открыто значительное количество комплексов сарматского времени — как подкурганных захоронений, так и разрозненных грунтовых могил.

Новые материалы выявили существенные различия как в погребальном обряде, так и в характере инвентаря между памятниками предгорной и равнинной зон, с одной стороны, и горной — с другой. Различия, по-видимому, обусловлены тем, что равнинные и предгорные районы были открыты для проникновения кочевавших в степях Предкавказья ираноязычных Кожевников, процесс оседания которых на территории Северного Кавказа начался, очевидно, еще в скифское время. В сарматскую эпоху этот процесс усилился, что привело к еще большим различиям между памятниками указанных зон (горной и предгорно-равнинной). Поэтому характеристика памятников сарматского времени будет дана отдельно для каждой зоны.

В горной зоне, как отмечалось, большая часть материалов открыта в дореволюционное время. К сожалению, в основном эти материалы происходят из различных коллекций и собраний и фактически беспаспортны. Мы имеем лишь незначительное количество комплексов сарматского времени. По-видимому, в силу изолированности различных районов горной зоны можно предполагать наличие локальных особенностей в материальной культуре их населения. Однако в настоящее время мы не обладаем достаточными данными для установления этого. В лучшей степени изучены горные районы юго-восточной Чечни (Ичкерия), однако они тяготеют к Дагестану и не входят в исследуемую территорию (о них будет сказано в главе десятой).

Характеристика культуры населения горных районов дается на основании погребальных комплексов Северной Осетии, открытых еще в конце XIX в. в могильниках Кобани и Карцы. Небольшие раскопки в Карце были проведены в 70-х годах XX в. М.П. Абрамовой и В.И. Козенковой (Абрамова М.П., 1980, с. 65–70; Козенкова В.И., 1984, с. 113–119).

Исследование материалов открытых комплексов свидетельствует о том, что в сарматское время в горных районах сохраняются те же типы могильных сооружений, которые характерны для памятников предшествующего времени, за исключением каменных ящиков. Последние кобанские племена в сарматское время почти не сооружали, они встречаются главным образом в Дигории. Наиболее распространенными в то время являлись грунтовые ямы. Стенки их у дна обкладывали каменными плитами или плоскими булыжниками (табл. 107, 1, 2). Засыпка ям также часто состояла из камней. Возможно, к первым векам нашей эры относится появление в горных районах подземных каменных склепов (Лезгур, Балта), получивших здесь довольно широкое распространение в эпоху раннего средневековья. Характерное для памятников скифского времени скорченное положение костяков сохраняется здесь вплоть до рубежа нашей эры. В погребениях рубежа нашей эры и первых веков нашей эры преобладало вытянутое положение покойных (табл. 107, 21) при наличии небольшого процента скорченных. На рубеже нашей эры намечается тенденция и к изменению ориентировки погребенных. Широтная ориентировка, характерная для скифского времени, наблюдается здесь до рубежа нашей эры: в могильниках Кобани преобладала западная, в могильниках Карцы — восточная. С рубежа нашей эры распространяется меридиональная ориентировка могильных ям, а покойных — головами как на север, так и на юг.