Татьяна Кузнецова – Степи европейской части СССР в скифо-сарматское время (страница 154)

Изучение имеющихся комплексов сарматского времени показывает, что в целом для памятников горных районов центрального Кавказа характерно сохранение древних форм инвентаря. Особенно четко это прослеживается при рассмотрении предметов одежды и украшений. Некоторые типы фигурных пряжек (с крюком на обратной стороне — табл. 107, 7) находят прямые аналогии в материалах горных районов скифского времени. Появляются новые типы пряжек — в виде одинарных или двойных колец (восьмеркообразные пряжки) с коническими выступами на раме и неподвижным язычком (табл. 107, 8, 9, 34). В ряде погребений найдены массивные пряжки типа сюльгам, а также обычные круглорамчатые пряжки с подвижным язычком. Среди фибул значительно преобладают миниатюрные дуговидные (табл. 107, 36–38), несомненно, происходящие от массивных раннекобанских фибул той же схемы. Реже встречаются так называемые змеевидные фибулы (табл. 107, 35). Фибулы общеевропейских типов получают довольно широкое распространение лишь с первых веков нашей эры (табл. 107, 39–40).

Характерной принадлежностью погребального инвентаря являются бронзовые, железные и биметаллические булавки (табл. 107, 14–16, 42–44), которые в большинстве аналогичны по форме булавкам, встречающимся на этой территории и в скифское время. Местный кавказский характер инвентаря выявляется и при рассмотрении других категорий украшений — браслетов, гривен, перстней, различных привесок, среди которых особенно широко были распространены миниатюрные колокольчики, а также спиральные височные привески (табл. 107, 10–12, 45–50).

Рассмотрение металлических украшений сарматского времени показывает, что очень многие их типы зародились в кобанской культуре раннего времени. Для них характерна лишь более небрежная обработка, чем в ранний период. Существенно изменяется орнамент. Если для украшений предшествующего времени особенно характерен рельефный (в виде спиралей) или ребристый орнамент (на фибулах, браслетах и пр.), то в сарматское время преобладает орнамент, сделанный неглубокими насечками (елочный узор, пояски с косой штриховкой), точечными наколами. Изделия из листовой бронзы, как и в предыдущую эпоху, украшали точечными наколами с обратной стороны.

В погребениях I — начала II вв. н. э. очень часто встречаются бронзовые зеркала-привески с боковой петлей, валиком по краю и высоким коническим выступом в центре (табл. 107, 51). Такие зеркала известны и у сарматов, однако на Северном Кавказе они распространены значительно шире и были, несомненно, изделием местного кавказского производства (Абрамова М.П., 1971, с. 121–132; Барцева Т.Б., 1971, с. 133–138). Во II–III вв. н. э. зеркала данного типа покрываются рельефным орнаментом (табл. 107, 52), тогда же распространяется новый тип зеркал — с центральной петлей (табл. 107, 53).

Бусы, за исключением могильников Карцы, где найдено большое количество бус из одноцветного стекла, которыми была расшита одежда погребенных, встречаются в погребениях относительно редко.

Наиболее характерным оружием в погребениях сарматской эпохи были железные мечи и кинжалы, двулезвийные и однолезвийные. Они, как правило, не имеют перекрестья, навершие — прямое брусковидное, серповидное или кольцевое (табл. 107, 3, 4, 22–24). Найденные в горных районах мечи и кинжалы с серповидным навершием (табл. 107, 3, 4, 23, 24) близки по форме мечам раннесарматской (прохоровской) культуры. Однако они имеют и некоторые отличия — отсутствие перекрестья и наличие в ряде случаев на концах навершия конических утолщений. Серповидное навершие характерно для некоторых мечей Северного Кавказа в раннекобанское и скифское время, поэтому можно говорить о местном происхождении мечей этого типа на Северном Кавказе.

Отличительной особенностью погребений горных районов является почти полное отсутствие в составе их инвентаря наконечников стрел. Лишь в исключительных случаях погребения содержат один-два наконечника. Все они железные втульчатые, различные по форме: трехгранные, трехлопастные и пулевидные (табл. 107, 6, 25, 26). В таких же незначительных количествах встречались наконечники стрел и в погребениях Кобани скифского времени. В погребениях первых веков нашей эры найдены железные удила с подвижными кольцами (табл. 107, 27), а также с двухдырчатыми и колесовидными псалиями (табл. 107, 28, 29).

Керамика горных районов известна очень плохо. Поскольку могилы обкладывали и заваливали камнями, сосуды в большинстве случаев разбивались, а разбитые сосуды дореволюционные исследователи не изучали. При недавних раскопках в Карце были открыты погребения III–I вв. до н. э., содержавшие в среднем по два-три сосуда: безручный (корчагообразный) сосуд, миску и в ряде случаев — миниатюрную плоскую мисочку (табл. 107, 17–19). Керамика сделана с использованием гончарного круга, обжиг плохой. Большие сосуды орнаментированы горизонтальными каннелюрами либо волнистыми линиями, нанесенными палочкой. Некоторые миски имеют у края плоскую ручку. Поверхность многих сосудов слабо залощена. Для могильников Кобани характерны сосуды с выступающим дном (табл. 107, 20, 56), известные здесь и в скифское время.

Таким образом в сарматское время в горных районах сохраняются старые типы погребальных сооружений и инвентаря. Изменения, имеющиеся в них, являются хронологическим показателем, а не свидетельством проникновения сюда новых этнических группировок. Наиболее значительные изменения в составе инвентаря наблюдаются с I в. н. э., когда здесь распространяются бусы, фибулы общеевропейских типов, новые формы привесок, что свидетельствует об укреплении и расширении связей местных племен с Северным Причерноморьем и Прикубаньем. Продолжают сохраняться связи и с Закавказьем, однако значительно менее ощутимые, чем в раннекобанское время.

В целом рассмотренные материалы позволяют говорить о том, что в горных районах в сарматскую эпоху продолжали обитать местные племена — прямые потомки древних кобанцев.

Иная картина наблюдается в предгорных и равнинных районах центрального Кавказа. Здесь открыто более 500 погребений сарматского времени, обнаруженных как в грунтовых могильниках, так и в курганах (см. карту 25). Оба типа могильников распространены по всей исследуемой территории.

Грунтовые могильники сарматского времени были открыты здесь сравнительно недавно — планомерные раскопки их начались лишь в середине 60-х годов. В настоящее время в центральных районах Северного Кавказа известно несколько таких могильников: Нижне-Джулатский (Абрамова М.П., 1972) и Чегемский (Керефов Б.М., Нагоев А.Х., 1976, с. 123–124) в Кабардино-Балкарии, три могильника в районе Кавминвод-Подкумский и Клин-Ярский у г. Кисловодска (Абрамова М.П., 1983, с. 60–69; Виноградов В.Б., Рунич А.П., 1969, с. 118–120) и полностью разрушенный могильник у г. Железноводска (Рунич А.П., 1983, с. 218–222), а также обнаруженный Х.Х. Биджиевым могильник около Хумаринского городища в Карачаево-Черкесии (Биджиев Х.Х., 1983, с. 12, 55, 56).

Вызывает большой интерес открытый Ставропольской экспедицией грунтовой могильник IV–II вв. до н. э. в районе с. Преображенского Прикумского р-на Ставропольского края. Это самый северный из известных грунтовых могильников сарматского времени центрального Предкавказья. По характеру инвентаря он близок могильникам Кабардино-Балкарии (Нижне-Джулатскому и Чегемскому), однако, к сожалению, данных о погребальном обряде, в первую очередь о характере погребальных сооружений, нет, так как могильник полностью разрушен (Петренко В.Г. и др., 1976, с. 143).

В Чечено-Ингушетии к сарматскому времени относится поздняя группа погребений Ханкальского могильника (Петренко В.А., 1980, с. 11–15), в Северной Осетии — почти полностью разрушенный Моздокский могильник (Пиотровский Б.Б., Иессен А.А., 1940, с. 17, 18; Арх. исслед. в РСФСР…, с. 238–242).

Грунтовые могильники сарматского времени устраивались обычно на возвышенных местах — преимущественно на естественных холмах. Лишь Чегемский могильник размещался в насыпи более древнего кургана. Однако большое количество погребений (135) и наличие коллективных захоронений свидетельствуют об оседлом характере населения. Здесь мы имеем дело с использованием насыпи кургана в качестве могильного холма, в связи с чем рассматривать эти погребения как впускные подкурганные (Керефов Б.М., 1985, с. 220), по-видимому, неправомерно.

В отличие от подкурганных погребений, не имевших каких-либо специфических локальных особенностей на всей исследуемой территории, грунтовые могильники довольно четко разделяются на две группы — восточную (Чечено-Ингушетия и Северная Осетия) и западную (Кабардино-Пятигорье и Карачаево-Черкесия). Различия между ними прослеживаются главным образом при рассмотрении погребального обряда и в значительно меньшей степени, как мы увидим ниже, инвентаря. В восточной группе (Ханкальский и Моздокский могильники) основным типом погребального сооружения являлась обычная грунтовая яма, т. е. тот же тип, который был характерен и для местного населения скифского времени. В могильниках западной группы (Нижне-Джулатский, Чегемский, Подкумский) грунтовые ямы сосуществуют с катакомбами, причем последние значительно преобладают.