Татьяна Кулакова – Место силы (страница 3)

Автобус вынырнул из леса, и Тумановка открылась перед ней как на ладони.

Деревня была не такой уж маленькой, как она себе представляла. От центральной улицы, на которую въехал автобус расходились дороги других улочек. Некоторые дома были добротные, с резными наличниками, расписными ставнями и свежими крышами из металлочерепицы. Другие — совсем старенькие, с просевшими крылечками, покосившимися заборами и замшелыми углами. Почти у каждого дома — палисадник, где уже цвели пышные пионы и разные садовые цветы. Вдоль улицы тянулись старые раскидистые берёзы, черемуха и тополя, их листва шелестела на ветру.

В центре улицы — автобусная остановка под жестяным навесом, окрашенным в зелёный цвет. Рядом деревянное здание с вывеской «Магазин» — крыльцо высокое, дверь обитая дерматином. Чуть поодаль — сельский клуб, судя по табличке «Дом культуры». И дальше, на пригорке, за которым начиналось поле — школа. Ирина узнала её по характерному приземистому строению с высокими прямоугольными окнами и флагштоком, на котором, впрочем, флага не было. Школа была выкрашена в тёмно-зелёный цвет, крыша покрыта шифером.

Автобус остановился. Ирина вышла, оглядываясь. Воздух был совсем другим — не городским, не выхлопным, а густым, с примесью сена, цветов, нагретой древесины и чего-то легкого. Она сделала глубокий вдох, и лёгкие наполнились этой чистотой.

— Ирина? — раздалось слева.

Она обернулась. К остановке быстрым, чуть раскачивающимся шагом шёл мужчина лет пятидесяти. Коренастый, широкоплечий, с аккуратной седоватой бородкой. Одет в простую клетчатую рубашку с закатанными рукавами, джинсы и разношенные кроссовки. На вид — не директор школы, а скорее фермер или лесник. Но в глазах — умных, внимательных, с лучиками морщин в уголках — читалось именно то, что бывает у заслуженных педагогов: усталость от бюрократии и искра живого интереса к людям.

— Пётр Михайлович? — улыбнулась Ирина, и на душе стало легче.

— Он самый, — мужчина протянул широкую ладонь. Рукопожатие было крепким, но не грубым, с прохладцей. — Добрались хорошо? Не укачало на наших колдобинах?

— Немного, но не страшно, — ответила Ирина. — Спасибо, что встретили.

— Не на чем. Тут встречать — два шага от школы. Пойдёмте, покажу вам наше хозяйство, — он махнул рукой в сторону пригорка. Простите, как вас по отчеству? — спросил директор.

— Влдимировна, — улыбнулась Ирина.

— Ну, прошу, Ирина Владимировна, — приглашающим жестом в сторону школы показал Петр Михайлович.

Они пошли вдоль улицы. Пётр Михайлович говорил неторопливо, с расстановкой, иногда поглядывая на Ирину сбоку — оценивающе, но без неприязни. Под ногами скрипел гравий. Где-то лаяла собака, вдалеке мычала корова.

— Школа у нас, сами понимаете, маленькая. С первого по девятый класс, всего пятьдесят два ученика, — начал он. — Начальных классов — два комплекта: третий и четвёртый вместе и первый со вторым. Коллектив у нас маленький, все местные, стараемся выручать, когда не хватает кадров. Но такая ситуация сложилась, что один начальный класс ведет в преклонном возрасте педагог, а второй — вести некому. Предыдущая, Любовь Алексеевна, ушла в декрет и переехала в город, к мужу. Ее тоже можно понять. Но у нас эту «брешь» в кадрах оказалось, что закрыть некем. В нашу даль никто особо не едет. Так что вы для нас — манна небесная, если согласитесь приехать к нам.

— Я очень рада, что смогу помочь, — искренне сказала Ирина. — Честно говоря, я боялась, что без опыта меня никуда не возьмут.

— Опыт — дело наживное, — махнул рукой Пётр Михайлович. — Главное — желание работать с детьми и не бояться трудностей. А трудности у нас есть. Вода — из колодца, туалет на улице, отопление печное. Вы готовы к такому?

Ирина вспомнила слова Насти о колодце и туалете. Она понимала, что это будет непросто, но отступать было некуда. Да и не хотелось.

— Пётр Михайлович, я не избалованная, — честно сказала Ирина. — Правда, дрова колоть и печь топить я пока не умею — негде было научиться. Но если нужно будет — научусь.

Директор внимательно посмотрел на неё, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на уважение.

— Достойный ответ, — сказал он. — Научитесь, не переживайте — тут люди добрые, покажут. А кто не умел — те научились. Моя жена, когда за меня замуж выходила, тоже городская была, а сейчас и печь топит, и по хозяйству управляется — залюбуешься.

Они подошли к школе. Ирина ещё раз оглядела здание: деревянное, но крепкое. Окна крашеные белой краской, на подоконниках цветут герань и бальзамин. Перед входом разбиты клумбы: бархатцы, астры. Всё ухоженно, с любовью.

— Проходите, — Пётр Михайлович открыл тяжёлую железную дверь с кованой ручкой.

Внутри пахло краской. Коридор был узким, дощатым, с радиаторами под каждым окном и трубами, свежевыкрашенными белой краской. Пол деревянный, застелен дешевым линолеумом. На стенах — стенды «Наши достижения» с грамотами, «Правила дорожного движения» с картинками, «Информация для родителей». Всё скромно, но аккуратно.

— Вот кабинет начальных классов, — директор открыл дверь справа. — Здесь будут учиться второй и третий класс. То есть ваши ребята, если согласитесь работать. Восемь человек: четверо второклассников и четверо третьеклассников. Ребятишки хорошие, активные, везде участвуют.

Класс оказался светлым, с тремя большими окнами, выходящими на юг — солнце заливало комнату светом. Парты стояли ровными рядами. На доске — плакат с таблицей умножения. В углу — книжный шкаф с учебниками и какой-то литературой, журналами. На подоконниках — герань в горшках, пышная, ярко-красная. Ирине всё это показалось невероятно уютным, почти родным. Она представила себя за учительским столом, детей за партами — и улыбнулась.

— Мне нравится, — сказала она тихо.

— Это хорошо, — Пётр Михайлович удовлетворённо кивнул. — Ну а теперь — самое главное. Жильё. Пойдёмте, покажу.

Они вышли из школы и направились вглубь деревни, к лесу. Дорога пошла под уклон, мимо огородов и палисадников. Заборы здесь были низкими, и Ирина могла разглядеть, кто что выращивает: картофель, лук, пышную зелень укропа. Кое-где стояли теплицы из поликарбоната. Ирина заметила, что многие дома стоят с закрытыми ставнями.

— Вот, — Пётр Михайлович остановился перед небольшим домом, точнее, половиной дома. Деревянным, бревенчатым, с резным крыльцом и двумя ступеньками, на которых лежал вытертый половик. — Раньше здесь жила наша бывшая библиотекарь, Наталья Ивановна. Потом она перебралась к дочери в область, а дом пустовал. Мы его немного привели в порядок: печь почистили, окна застеклили, крышу подлатали. Внутри, сами понимаете, всё скромно.

Они поднялись на крыльцо. Пётр Михайлович открыл ключом дверь. Ирина зашла и замерла.

Внутри было две комнаты: одна довольно просторная с широкой кроватью с железной спинкой под ситцевым покрывалом в мелкий цветочек, на окнах — ситцевые занавески с кружевными краями, на полу — домотканые половики из разноцветных тряпочек. В углу — круглый стол, накрытый клеёнкой, и две табуретки; вторая комната — маленькая кухонька, с печкой в центре, двухкомфорочной плитой на газу (газовый баллон, как пояснил директор, будет привозить специальная машина). Стены дома беленые, полы крашеные. Всё было чистым, даже праздничным, но простым до аскетизма.

— Электричество есть, — продолжал Пётр Михайлович, — розетки кое-где поменяли, новые вкрутили. Вода — из колодца во дворе. Уборная на улице, как я и говорил, в конце огорода. Печь топится дровами, они у нас централизованно выдаются школе перед началом отопительного сезона. Летом, конечно, не до печи, а к осени запасёмся.

Ирина подошла к окну. Вид был прямо на лес — густые кроны сосен и елей начинались метрах в тридцати от дома. Между деревьями проглядывало солнце, играли зайчики на стене. Тишина — ни машин, ни голосов, только птицы пересвистывались где-то высоко. И вдруг Ирина заметила, что справа от крыльца, у самого забора, находится колодец. Старый, с деревянным срубом, почерневшим от времени. А рядом с ним — три молодые сосенки, ровные, аккуратные, высаженные, видно, несколько лет назад. Её кольнуло странное чувство — где-то она это уже видела. Но она тут же отогнала его: мало ли колодцев и сосен в деревнях.

Зато это будет ее угол, где она будет хозяйкой. Со временем она заработает и на обои для стен, и на линолеум, а сейчас ей и это за радость.

— Пётр Михайлович, — сказала она, обернувшись, — это лучше, чем я ожидала. Я согласна.

— Так вы берётесь? — уточнил директор, и в его глазах промелькнула надежда.

— Да! — выпалила Ирина и тут же смутилась своей поспешности. — То есть… да, если вы меня берёте.

— Беру, конечно, — усмехнулся Пётр Михайлович. — Кого ж ещё? Вы — первая за полгода, кто согласился даже посмотреть. Так что будем считать, что мы договорились.

Они вернулись в школу. В кабинете директора стояли аккуратные шкафы с папками. Около окна стоял стол с компьютером. Он разложил перед Ириной договор и должностную инструкцию. Девушка внимательно прочитала каждый пункт — зарплата небольшая, но с учётом сельских надбавок и компенсации за жильё получалось терпимо. Главное, что жильё было бесплатным, а коммуналку, по словам директора, тоже частично компенсировали.