Татьяна Котова – Лагерь (страница 51)
— Дрянь дурацкая, — фыркнул Леша. Таня цыкнула в ответ и кивнула Насте, мол, продолжай.
— Славянский упырь, наоборот, — преждевременно ушедшее, несправедливо убиенное существо. Принимает облик недавно умершего человека и сосет кровь, потому кровь сочится из носа, рта, ушей, а глаза наливаются кровавым злом. Кожа упыря мертвенно-бледная и покрыта волосами. До человеческой жатвы упырь тощ и слаб, а после еды — раздут и ленив…
— Все равно идиотизм!
Настя, окутанная ореолом мистики и страха, вздрогнула от резкого протеста и рефлекторно отбросила фолиант.
— Что именно кажется идиотским? — ровно спросила Таня. Леша свирепо захлопнул страшилки и, переводя взгляд с Насти на Таню, воскликнул в недоумении:
— Все! Начиная от того, что ты веришь сказкам про нежить и заканчивая бородатыми байками от братьев Винчестер.
— Я верю Насте, — отозвалась Таня из книжного закутка.
— Нет, не Насте, а ее выдумкам.
— Выдумкам?! — вскрикнула Настя и, покраснев, задохнулась возмущением. — В лесу парили переливающиеся сгустки. Шарики дотронулись до Малины, она скрючилась, как наркоман при ломке. Потом меня укачало, и все — пропасть, а наутро накатила ужасная слабость, будто я всю ночь вагоны разгружала — руки и ноги отекли, спина задеревенела. Но самое ужасное, что из меня откачали добрую долю сил! Ты сам видел, в каком состоянии я валялась на вонючем топчане.
— Да уж, и вампиризм каким-то боком приплели.
— Очень правильным боком, — бушевала Настя. — Мы склеили воедино деревенскую легенду, энергетические головоломки и особенности вампиров, о которых я распиналась…
— И получили на выходе неведому зверушку, — перебила Таня, утихомиривая Настю поглаживанием по плечу. — Ваша Малина несправедливо убиенное существо — раз, блюдет человеческую жатву — два, восставшая из могилы — три и, вероятно, охочая до мести обидчику — четыре. Судя по тому, что ей еще нужна энергия — она гибрид, скрещенный из подвидов. По крайней мере, за две недели мы не отыскали ни одного аналогичного персонажа.
Леша поднял глаза, заплывшие от Таниных глупостей и проквакал:
— Две-е-е неде-е-ели?
— Да.
— Извини, — выдавила Настя, вжимаясь в помощницу. — Просто после неудачи в библиотеке ты внушил себе, что Малина и зеркальная рука никак не связаны, а я постоянно размышляла то об Олесиных предостережениях, то о дореволюционных закорючках, то о потайном портале между дачей и хижиной, то о сельской легенде и надгробии с именем Малины. Если бы я рассказала, чем мы занимаемся на досуге — ты бы выкинул книжки в форточку и нас следом.
— Выкинул бы, — с неудовольствием признался Леша и инстинктивно посмотрел в сторону форточки. — Ладно, допустим, Малина — энергетический вампир. Вопрос на миллион, умники и умницы. Какого хрена она наточила зуб на Олесю?
— Я не знаю, — выдохнула Настя разочарованно. — Мы прикинули, что Малине потребовалась подпитка…Ну, не зря она собирала энергию в плащ. Процедура неприятная, но не смертельная. Хотя, меня не пытали ножами…
— Вот именно! — сказал Леша с интонацией, не располагающей к диалогам. Не оставив шанса прениям, он демонстративно протопал в прихожую и застрял там. Настя выглядывала через щелочку. Леша почему-то листал «Русский язык» за седьмой класс.
— Подойди сюда, — попросила Настя, утомленная Лешины взбрыками по любому поводу. Сперва парень не повел ухом, и когда Настя позвала вновь, сказал:
— Лучше ты сюда.
— Что там еще? — вышла в прихожую Настя. Таня осталась чахнуть над путеводителями в потусторонний мир. Леша поманил пальцем и вывел в коридор. За кофе. Он всегда апеллировал этой уловкой, когда хотел посплетничать.
— Смотри, — указал Леша на карандашные каракули поверх упражнения. «Вставьте пропущенные буквы в слова». — Ничего не напоминает?
— Похоже на почерк Малины…
— Похоже, — передразнил Леша, наливаясь желчью. — Это ее манера.
— Учебник Танин?
— Не знаю, Матвей передавал. Меня напрягла цифра 7 среди сплошных единиц. Я подумал, что Матвей повторяет правила, но здесь настолько банальные темы. Даже я их знаю. В общем, просматривал учебник и вдруг наткнулся на пометки. Кстати, их тут много. Вот! — он открыл параграф про заимствования. — Тот же стиль. И безграмотность. Она пишет «желюзи»… А надо как?
— Жалюзи, — оторопело пробормотала Настя, глядя на ошибки. — Погоди, книга Матвея?
— То-то! Говорил же, он мутный.
— Что же выходит, Таня его сообщница?
— Вряд ли, Таня вон какую кампанию развязала. Похоже, она реально за нас впрягается. Владимиром она быть не может. Не исключено, что Матвей налил в уши и что-то пообещал.
— Она говорила, что Матвей ей нравится… Не как приятель.
— Ясно. Возвращайся к Тане. Отвлекитесь чем-нибудь. Сериалы посмотрите, тушью намажьтесь, пижамную вечеринку устройте, не знаю, чем вы там обычно занимаетесь.
— А ты куда?
— Секрет. Никуда не дергайтесь. Придет Матвей — заболтайте его погодкой, синичками, контрольными. И не смей трепаться с ним про Малину.
— Не держи за дурочку, — оскорбленно пробурчала Настя. — Телефон у тебя?
Лешка похлопал по карману джоггеров. Посмотрел, как Настя уходит восвояси. Оценил обстановку на лестнице и выдохнул в немую пустоту: «с Богом».
Глава 26
10 ноября
Сердце стучало в горле. Леша на цыпочках пробирался между пролетами, озирался и чурался собственной тени. За двадцать минут ему предстояло переместиться в учебный корпус, незаметно вторгнуться в мужскую раздевалку, порыскать в костюме Антона и заиметь ключ от 304-ой. Леша был уверен: Антон не поступится горячим душем после нормативов. Он всегда намывался до физкультуры и после. В былые времена Леша за переменку менял спортивки на брюки, поднимался в номер, проверял соцсети, и к звонку успевал за парту. Антон опаздывал, и от него обычно разило гелем для душа.
11.44.
Через минуту Арнольд свистнет — урок окончится. Коридоры заполнятся табунами туфель, кроссовок, сапог. К 11. 55 толпа рассосется и особо совестливые осядут в классах. Менее организованных разгонит по кабинетам Грымза. К 12 в фойе останутся только поздние мухи. И тогда он прокрадется в кишкообразный туннель с матовыми дверями, дойдет до той, за которой будет журчать вода, ввинтится в предбанник душевой и прицелится к пиджаку. Антон оставлял там ключ, чтобы не посеять на пробежке.
Вытерев липкие ладони о бедра, Леша юркнул за монументальную махину, делящую холл пополам. Слева выход, справа классы. Леша шмыгнул к кабинетам, свернул к местной оранжерее в конце коридора и притаился за декоративными пальмами в высоких вазонах.
Звонок зычно известил о перерыве. Оттуда-отсюда хлынули мальчики и девочки с ранцами наперевес, и усталые учителя с кейсами. Вот Антонина Алексеевна. Отчитывает незнакомого детину на заморском. Дылда скалится и перебивает «Yes, yes, yes». Вот к англичанке подкатывает математик и уводит ее под локоток. Из обители цифр и вычислений выплывает, как пава, Наталья Петровна. За ней понуро шаркает Яна Борисовна. Завуч резко разворачивается и строго вменяет:
— Еще раз учую перегар, Яна Борисовна, — подам рапорт о вашем увольнении.
— Мгм, — мычит вожатая.
— Вы бы сфокусировались на поисках Артемьева и Янтаревой. Четверо вылетело за три месяца, а вам хоть бы хны. Имейте ввиду, Герберт Карлович не попрет против педколлегии, а там от вас с радостью избавятся. — Наталья Петровна гордо несет тучные телеса к туалету, а Яна отходит к пальмам и кому-то звонит.
— Солнце мое, ты где ошиваешься? — наехала она, когда трубку сняли. — Душ? Какой нахрен душ? Петровна белены объелась, целый день кишки выматывает. Что?! Ааа, Артемьева ей подавай. — Яна помолчала с полминуты и простонала: — Блин, и что делать? Наталья Петровна точно уволит! Я должна позвонить его родителям и сообщить, где он. Мы точно не справимся без Артемьева? — очевидно, по ту сторону начали кричать, потому что Яна Борисовна рявкнула: — Да не бесись! И прекрати мыться по десять раз в сутки, у меня такое чувство, что я целуюсь с кустом лаванды.
Вожатая отключила вызов, сжала кулаки и прорычала парочку скверностей. Не заметив Лешу, сложенного в три погибели за вазонами, Яна Борисовна вошла в класс. Коридор зазвенел пронзительными трелями. Тесные группки расформировались по классам. А лентяев, попирающих Устав, Грымза разогнала громогласными угрозами. Леша внезапно понял, что в увлеченном подглядывании обслюнявил ногти.
«Хоть не обделался, и на том спасибо», — подумал он, выглянув из-за зеленой ширмы. Грымза запустила отбившегося двоечника в келью логарифмов, шлепнула дверью. Тогда Леша выкарабкался из пристанища и помчался на звук воды.
12. 01.
В единственной на десять кабинок плескались. К каждой кабинке вел небольшой тамбур, а в нем стойка для полотенец, одежды и всяких мелочей. Леша скользил по начищенной плитке и молился. Лишь бы тамбур оказался открытым. Иначе всё зря!
То ли молитвы выручили, то ли безалаберность Антона. Леша беспрепятственно проник в нужное помещение, и обшарил все, что хоть отдаленно напоминало карман. Носовой платок, леденец от кашля, заколки…Ключ! Леша сжал кулак и немедля ринулся к 304-ому.
Обществознание полным ходом. До 12.45 Матвей будет поглощать знания. Значит, осталось…Леша покосился на дисплей. Чуть больше получаса. Отлично.
Без проблем проникнув в комнату, он тут же объял взглядом зубодробительный порядок. Видно, Келлер похозяйничал. У Леши засвербели кулаки — вот бы как в старые добрые натоптать грязи…Но подставляться было нельзя. Поэтому парень слету выдвинул все полки, приподнял тетради, блокноты, тренажеры для ЕГЭ. Ничегошеньки. Перевернул матрац, поводил там, куда дотягивалась рука. Нагнулся под кровать, порыскал под подушками, в белье, за шторами. И, не надеясь на везение, набрал Настин номер с Таниного телефона. Пип-пип-пип. Занято. Отклонено. Леша не бросил пытаться. На пятнадцатом сброшенном вызове, он чуть не заплакал от огорчения. Вот-вот перерыв, а все, что удалось добыть — три плаката гламурных рокеров «Judas Priest», пару мажорных запонок и зипповских зажигалок.