Татьяна Котова – Лагерь (страница 34)
Антон задохнулся гневом — перед глазами закружили пестрые мушки и в ушах загудело возмущение.
— Нет!
Он взвинтился, бросил папку на просиженный велюр и надавил на веки так сильно, будто хотел выбить глазные яблоки, видевшие вдвое урезанное наследство.
— Папа…
— Когда-нибудь ты поймешь меня, — повторил Герберт Карлович и смахнул жидкие седины на залысину. Антон стиснул челюсти — ладно, без закидонов. Иначе папа найдет, куда пристроить особняки, кому примерить машины и кого претворить в преемника.
— Извини меня, пожалуйста.
Он с трудом усмирил противоборство, сделал глубокие вдохи — выдохи и сосчитал десять владений, которые останутся с ним при любом раскладе. Подал отцу руку и трость. И со страхом посмотрел в сероватые глаза, обведенные морщинками. Антону показалось, что отец только что отписал часть его половины хорошим чужим детям.
…На улице разворачивалась катавасия. Ревели сирены скорой помощи. Дудел Андрей Викторович, усмиряя растущую толпу. Количество зевак возрастало в геометрической прогрессии. Там и тут, как грибы после дождя, обнаруживались девочки и мальчики, сбежавшие с уроков, преподаватели, кинувшиеся вслед за беглецами, подростки, сачкующие физкультуру, поварихи, затесавшиеся в скопище ротозеев. Сквозь шумную ватагу с настойчивостью крейсера Аврора пробивались Анна Васильевна и женщина в белом халате, с шапочкой на шпильках. Врач умудрилась продраться сквозь массу тел и крикнула:
— Тише, расходитесь, ему нужен покой!
Общественность, наоборот, разошлась и загудела наперебой.
— Прошу вас! — надрывалась женщина в халате. Слабые попытки заглушал рой взбудораженных вопросов, сыплющихся, как из рога изобилия. Что случилось? Кого-то убили? Володьку Мечникова? Правда, пришили?! А-а-а, избили… А кто это, Володька Мечников?
Наконец, Анну Васильевну пропихнули в центр. Подобрав павший смертью хлястик, оторванный в толпе, директриса заслонила врача и хлопнула в ладоши. Трижды. Рычаг громкости убавили. Через пять минут школьники, преподаватели, повара, охранники и уборщики с жадностью впитывали речи директрисы.
— Вторая по счету драма на нашей совести, — говорила Анна Васильевна, обходя очевидцев происшествия, как надзиратель в тюрьме. — Я не допущу учащения травм, в том числе психологических, побоев и… летальных исходов.
Малышка, придавленная рюкзаками, заплакала. Директриса отрешенно продолжила:
— Ваш друг и одноклассник Вова Мечников пострадал от непозволительного, бесчеловечного обращения прямо на уроке физической культуры. Ребенок, имеющий инвалидность. А ведь это чей-то сын. Чей-то брат. Задумайтесь, что бы случилось, если бы вас использовали, как боксерскую грушу. Задумайтесь, что бы произошло, будь на месте Володи ваши родители, братья, сестры? Задумайтесь над словом «уважение». Уважить, осознать важность человека, как личности. Мы не обезьяны, чтобы швыряться друг в друга огрызками и грязью. Не дикари, обгладывающие соплеменников до костей. Мы — цивилизованные люди, и от нас зависит, каким будет завтрашний мир. Мы не обязаны любить друг друга, но обязаны хотя бы уважать! Я не приказываю, я прошу выйти сюда человека, расквитавшегося с Володей Мечниковым и прилюдно извиниться за неуважение к нему, его семье и друзьям.
Разношерстная толпа заворочалась. Преподаватели оборачивались на учащихся, учащиеся — на товарищей, и так по цепочке, вплоть до крайних рядов, где посыл воззвания настиг адресата. Леша пошел пунцовыми пятнами.
— Мечников первым полез на рожон, — зачастил Леша, с ужасом наблюдая, как по проходу, обнесенному изгородью из людей, к нему шествует Анна Васильевна. Директриса переходила на глухие тона.
— Это ты поднял руку на Володю?
— Объясняю, это провокация….
— Ты поднял руку на Володю?
— Да, но он сам виноват.
— Не тебе судить, кто виноват!
— Я, слушайте…Да, я вмазал Володьке по роже, но он сам спровоцировал…В смысле, он не такой пай-мальчик, он двуличный…
— Неважно, кто кого спровоцировал! Важно то, что ты совершил! Средневековье! Мракобесие! Пока я еще занимаю пост директора — все вопросы будут регулироваться мирными путями. Алексей? — Анна Васильевна раскрыла ладонь перед воспитанником. — Мне придется попросить тебя сдать комплект ключей от спальни.
— Не-е-е-ет, — Леша покачнулся, как игрушка на пружинке и отступил к Насте. — Пожалуйста, скажи ей.
— Настя?
— Янтарева и Артемьев обсуждали Мечникова на физре! — вмешалась девочка, усыпанная крупными конопушками. Она выступила в проход, и Настя узнала соседку Антона по парте, Малееву Олю.
Анна Васильевна круто обернулась.
— Так-так, барышня.
— Сегодня на завтраке Артемьев просил Ширяеву усыпить бдительность Андрея Викторовича, чтобы они с Янтаревой «накормили» Володю асфальтом.
— Коза с локаторами, — выпалил Леша.
— Малеева говорит правду?
Уставившись на кеды, Настя кивнула и внезапно ощутила щекотливое прикосновение и сбивчивое дыхание на шее. Антон и Яна Борисовна подоспели к кульминации.
— Кто избил? Кого? За что?
Разузнав нюансы, Антон ринулся к машине скорой помощи. В кузове на каталке лежал Вова с рассеченной бровью и закатанным рукавом, а из-под него — непропорционально согнутая рука.
— Господи, Артемьев, чем тебе не угодил Вова. Тихий, хороший мальчик… — всплеснула руками Яна Борисовна.
Леша отмахнулся, как от надоедливой мошки и побрел за Анной Васильевной и Настей в административное здание. Яна покрутилась. Поняла, что ажиотаж постепенно рассеивается. Толпа расступается. Люди разбредаются кто куда. Подростки шагают в классы за преподавателями, физрук раздает мячи и делит ребят на команды, повара сворачивают за контейнера, медицинские сотрудники прогоняют Антона из кузова, захлопывают фуру, залазят в салон и помаргивая мигалками, выруливают за ворота. Площадка опустела так же быстро, как наполнилась. Яна подошла к Антону и, не стесняясь разбредающихся зевак, прижалась к парню.
— Как Володя?
Антон горько усмехнулся.
— Сдается мне, мы поставили не на ту лошадку. Я рассчитывал на то, что отец Володи подтолкнул Марго к карнизу. Марго так и не сдала ему актерское мастерство…Такой себе повод шагнуть за парапет, согласен. Может, Мечников-старший и сулил зачет за взятку, но не он доконал Маргариту.
— Должно быть, Мечников старший изрядно хлопотал за здоровье, выкачивая деньги из богатых студентов? Сколько раз Рита пересдавала экзамен? Пять? Семь? Оплачивала пересдачи, унижалась перед этим старым напыщенным актеришкой, а он ее разворачивал.
Антон облизал сухие губы.
— Не знаю-не знаю. Я загрузил биографию Александра Мечникова и прощупал почву. Согласно Википедии, три года назад он забросил службу, чуть не сорвал съемки в высоко оплачиваемом сериале. Целиком посвятил себя Володе и восстановил деятельность после того, как сын пошел на поправку. Не клеится с образом бездушного убийцы, так?
— Убийца — не тот, кто столкнул, а тот, кто подтолкнул, — возразила Яна.
— Нет. Марго не робкого десятка. Она всего добивалась своими силами — ни разу не проставилась Мечникову. Марго бы пошла в деканат, ректорат, пожаловалась папе…
— Тогда кто подначил Марго?
— Не знаю. У нее и спросим.
Андрей Викторович, занявший детей футболом, звонко свистнул и отвлек союзников.
— Что, Келлер, влетело от отца?
— Мечтайте, — хмыкнул Антон. По парковке как раз хромал к своей машине Герберт Карлович. Антон послал воздушный поцелуй. Автомобиль тронулся, миновал будку охранника и покатил в Москву. Еще провожая отца, Антон распорядился остатками наследства. Апартаменты в центре столицы сбыть легко. Риэлторы и агенты подерутся за лакомый кусочек. В его компетенции передать права на нефтяные компании совладельцам. За кругленькую сумму, конечно. И жить припеваючи где-нибудь за просторами Атлантического. Скажем, в Канаде… А может, податься в теплые края и выбрать Южную Америку?
— Эй, Келлер, — проорал Андрей Викторович и указал на черный БМВ, проходящий проверку у поста охраны.
— Зачем Герберт Карлович вернулся? — изумилась Яна. Антона мучил тот же вопрос. С подножки автомобиля спрыгнул лохматый шатен средних лет, облаченный в костюм. Наряд недурный, но не дотягивающий до уровня дяди Герберта. Складки на брюках вялые, не то, что у Герберта Карловича — порезаться немудрено. Пиджак болтается, как на огородном чучеле. Ботинки не гармонируют с основной цветовой составляющей. В целом славный, но навести марафет и причесаться не помешает.
— Отец уволил Геннадия? — озадаченно спросил Антон. Шофер служил семье Келлеров пятнадцать лет. Преданно и исправно.
Шатен с прытью рысака очутился у трибун, завернул за колонны сидений и застыл, как вкопанный. Подергал кожаный кейс за тугую собачку, молния расстегнулась — из сумки посыпались распечатанные договора, контракты, записная книжка, органайзер, ключи. Шлепнулась к пыльным туфлям визитница и выпал футляр с очками. Антон подобрал футляр и протянул бизнесмену. Едва не выколов дужкой глаз, русоволосый нацепил окуляры. От увиденного лохмы вздыбились, как у кошки на загривке.
— Что это за хмырь? — краем рта спросил физрук, подтягиваясь к Антону.
— Я его где-то видел, — неуверенно сказал Антон. Андрей Викторович отобрал у ученика кожаную визитницу с выгравированными знаками ПМ и присвистнул:
— Фу ты, ну ты. Гляньте-ка, кого занесло переменными ветрами.