Татьяна Котова – Лагерь (страница 36)

— Почему?

— Потому что всем плевать. Сегодня Анна Васильевна дозвонилась до Светы. С пятого раза. Оказалось, Света выходит замуж, и мама прилетела в Лондон, а меня на праздник не позвали. Мама, конечно, растеклась в извинениях. Мол, не хотела выдергивать из учебного процесса и терять деньги за неделю…Но я не вижу ни одной причины, по которой нельзя сообщить дочке о свадьбе сестры. — Настя покрутила каштановую прядь и глубокомысленно сказала: — Стой. Кажется, вижу. Им плевать. Поэтому забирай — мои явно не будут трезвонить по пустякам.

Леша смущенно потрепал дружеское плечо, сконфуженно пробормотал:

— Э-э-э…Спасибо…

И, поколебавшись, обнял подругу. Настя почувствовала теплое прикосновение и порозовела. Фантазии затуманили явь. Его губы были слишком близко и подталкивали к нарочной неосторожности — стоит чуть повернуться и стихотворные строчки воплотятся. Но застыв в стеснении, она бездвижно держала руку на Лешиной талии и мечтала остаться в этом мгновении навечно.

Объятия ослабли. Молчание затянулось до неприличного. Полыхая румянцем, Настя впопыхах придумывала аргументы, которые бы задержали Лешу, но как назло воображение полнилось отголосками теплых касаний и обрывками вспыхивали стихотворные драмы. «Когда-нибудь мы будем вместе…Когда-нибудь я вдруг проснусь…» У нее возникла слабая надежда — может, Леша пригласит бежать вместе? Но Леша ничего не говорил, и тогда Настя сказала:

«Я хочу поехать с тобой» и сама ужаснулась и удивилась своей отваге.

— Поехать со мной? — воскликнул парень. — Ты не поняла? Я уезжаю. Насовсем.

— Я тоже уеду. Насовсем.

— Настя, не встревай в мои неприятности. Я набедокурил — я буду отдуваться.

— Подумай о ежах-терминаторах или о том, что кулаки не вовремя зачешутся — в такое случае без трезвомыслящего друга не обойтись.

— А как же аттестат, мамин долг, эстрадный?

— Я сначала решу проблемы в настоящем и потом замахнусь на будущее.

— Но…

— Мы вместе развязали расследование, — не сдалась девушка. — И вместе избавим Олесю от клейма самоубийцы.

Леша с благодарностью бросился на шею подруги. И жгучее раскаяние вдруг взревело в груди. Я опять искалечу чью-то судьбу…

— Дай мне сорок минут, — попросила Настя. — Главное, дождись.

— Хорошо всё взвесила?

— Это самое взвешенное решение в моей жизни.

Белье, подзарядное устройство, пара-тройка свитеров, штаны потеплее — на похолодание, шерстяные носки, варежки — на предстоящую зиму. Активированный уголь — панацея от всех недугов, рулончик стерильного бинта, перекись водорода и моток сбитой ваты. Зажиточная Жанна не хватится скромной кучки припасов, позаимствованных из секретного хранилища. Настя замела следы и предусмотрительно сфотографировала экспозицию шкафчика, чтобы скрыть вторжение.

Электрический чайник — в «сейф», стул — на почетное место.

В ванной журчала вода. За аляповатой шторкой с розовыми сплющенными ракушками раздавался преисполненный мучений вой. Сперва почудилось, что в вентиляционной шахте застряла собачка и бедняжке прищемило хвостик решеткой. Но тут Жанна выглянула из-за «ракушечной» несуразицы и, вымазав мыльной пеной зеркало, спросила:

— Заценила мою новую песню? Классная?

— Умереть не встать, — искренне ответила Настя, завернув зубную щетку в целлофан. Жанна ухмыльнулась от удовольствия и горделивости.

— То-то же. Всякие Натали в подметки не годятся! Эй, ты куда лыжи наточила?

— В один конец до Москвы.

Смесители повернули до упора. Активные телодвижения. Мягкое шуршание полотенца. Утробное урчание воды, спускающейся в воронку канализации. Жанна скомкала розовые ракушки и предстала завернутая в банное полотенце.

— Зачем в Москву? Твои в Англии.

— Я не к родным.

— А к кому?

— Не к кому, а с кем.

Жанна протеснилась между дверью и махровой гроздью халатов, улизнула в комнату и, пока Настя паковала шампунь, пасту и расческу, явилась при параде.

— Только не говори, что с Лешей.

— Ну…Как бы…Как бы да…

— Прямо парад щедрости, — Жанна фыркнула, опустилась на кровать, когда-то бывшую Олесиной, и внезапно с неподдельной серьезностью спросила:

— Леша впрямь сбегает из школы?

— У нас недостаточно времени на шутки. Не видела мой паспорт?

Жанна пропустила вопрос. Она сидела, глядя в пустоту, будто пустота могла дать исчерпывающие ответы. Затем резко встала и вышла из номера.

… 304-я стояла пустой — лишь в душевой кто-то гремел и постоянно ронял какие-то банки. Жанна решительно пошла на звук — пусть Леша хоть голый, он обязан отчитаться! — и тут под стулом приметила набитую сумку и телефон в боковой сетке. Телефон? Его же украли! Любопытство затмило рассудок. Прислушавшись к бряцанью склянок, Жанна запустила руку в сетку. Поверх заставки с незабудками выскочило окошко «пароль». Жанна четко помнила пароль от этого телефона. 2310.

Она помешкала. Пан или пропал. В душевой зашумел кран. Жанна пристроила поживу в лиф платья (воду выключили), прокралась в прихожую (задвижку отщелкнули) и, едва дверь ванной приотворилась, стремглав выскочила наружу.

В гардеробе пылился бордовый чемодан с ярлычком «Ширяева». Настя проредила несметное изобилие платьев, штанов, блузок, разворошила груду клатчей, барсеток, кошельков — каждый под цвет наряда, и даже покусилась на запретную зону — нижнее белье; сумка с ярлыком «Янтарева» испарилась.

Настя бросила взгляд на небогатый скарб. Ладно, уплотню в портфеле. Она вспомнила, что у Леши есть запасной рюкзак — надо одолжить, и выйдя из номера, столкнулась с Жанной.

— Я не исполнила обещание, — выпалила Жанна без предисловий.

— Ты мне ничего не обещала…

— Тебе — нет. Леше. Он рассказал про Владимира, а я про Олесю — нет.

— Я как раз к нему, пошли. За двадцать минут управишься?

— Я бы не хотела раскрывать ему душу…Тема Олеси всегда висела над нами, как дамоклов меч. Леша решит, что я назло наговариваю. Знаешь, он давно мне не доверяет.

— Ну, костерить подругу при первом удобном случае и требовать доверия взамен — не очень умно.

— Олеся тоже не святая незабудка! — ощетинилась Жанна.

— Мы знаем, что она ходила в хижину. Не знаю, что она нарыла и за что поплатилась, но нас предупредила заранее: не лезьте в пекло — обожжет.

— «Ходила в хижину», — хохотнула Жанна. — Вы — жалкая пародия на Каменскую и Чистякова. Ладно, пошли покажу, что она «нарыла», — гнусаво спародировала Жанна.

— Мы пропустим автобус.

— Капец беда! Ну сядете на следующий.

— Не могу, — покачала головой Настя. — Позвонишь завтра, я обязательно выслушаю.

— Вот дурында! Я же сказала «покажу»!

— Умные люди разработали видеозвонки.

— Там швах со связью, — напомнила Жанна и не преминула поддеть: — Автобус уедет… Айда?

— Секунду, отбегу…эээ… на дорожку…

Крайний рейс в полдесятого. В конце концов, признание сильно упростит расследование и облегчит мытарства. По пути в туалет Настя прихватила стикеры и фломастер, и, уединившись на унитазе, бойко нацарапала на кислотном клочке «Леша! Надеюсь, ты не будешь ругаться — я отошла с Жанной узнать, что Олеся рассказала в ту ночь. Прости за спонтанность, но нам не помешает любая информация. Пожалуйста, дождись меня. Я тебя…»

Настя поставила жирную точку и замарала опрометчивое «Я тебя…» рьяными мазками. Страсти распаленно перешептывались, и мысли метались в горячке. Напиши пять букв. Л-ю-б-л-ю. А вдруг последний шанс. Полно, не думай об этом. У нас будет много счастливых моментов для нежностей. Настя прошмыгнула в ванную и, убедившись, что страсть не сочинила неловкостей, приклеила записку к раковине.

Шли второпях и в потемках. Настя уговаривала себя, что опоздание стоит свеч, а Жанна виляла за пляшущим пятачком света в еловых гущах. Мох влажно хлюпал. Ноги напитывались топью, а сердце — смятенным наитием. Погоня за признанием заманивала вверх, к хижине.

Наконец, кроны раздвинулись. Жажда истины, непостижимая мания быть нужной и полезной привели к поляне. Наитие не обмануло. Жанна подняла занавес темноты и уверенно переступила порог хижины.

Она словно зашла домой. Сразу нашла свечи и, прекрасно смысля в обстановке, расставила огоньки по обеим сторонам зеркала. Чинно прошлась взад-вперед, будто прицениваясь, за сколько старь улетит с молотка. И, едва Настя попятилась к выходу, свински усмехнулась:

— Твой автобус уже укатил, дорогуша.

— Жанна?…