Татьяна Котова – Лагерь (страница 17)

— Мне конец, — пролепетала Настя. Понимая, что еще пару секунд и вход к Яне Борисовне закроется навсегда, Настя сгребла бумаги в охапку, выскочила из-под стола и, сверкая пятками, унеслась из комнаты прочь.

Стыд и страх подгоняли в спину. Как пить дать, Яна Борисовна уже увидела беспорядок и сейчас натягивает штаны и майку, чтобы пуститься вдогонку за воровкой. Настя до боли зажмурилась, чтобы не впускать в воображение ужасы расправы. Ее могут прилюдно отчитать, наказать и отчислить. Вонючая Жаба всласть наорется. Наталья Петровна будет в унисон подпевать директрисе. Ребята будут смотреть на Настю, как на прокаженную. Однако публичное наказание — не самое ужасное, что может произойти. Самое ужасное находится дома, в Москве. Имя ему — отец.

Пробежав для надежности до конца коридора, Настя юркнула за кофейный автомат и перевела дыхание. Человек, придумавший поставить здесь сей агрегат — гений. За автоматом образовалась удобная выемка, огороженная плотными витражами, соседствующими с лестницей. С лестничной площадки, как ни щурься и ни всматривайся — никогда не увидишь, что творится за разноцветными стекляшками.

По прошествии нескольких минут Настя осознала: ее никто искать не собирается. Коридор пустовал. Настя выглянула из-за автомата, удостоверилась в том, что никто не помешает и разложила мятые бумажки на крышке мусорного ведра.

«Можно было просто попросить показать зеленую карту», — возникла запоздалая мысль. Однако отчего Яна Борисовна перехватила карту прямо у физрука из-под носа? Почему не разобралась в ситуации? Почему не поверила Леше? Погруженная в раздумья, Настя рассортировала похудевшую стопочку и разложила бумаги по порядку. Количество участников, подробные описания маршрутов 1, 2, 3.

Необъяснимое, будоражащее и тревожащее ощущение неправильности, нелогичности происходящего. Зеленый пунктир первого маршрута отталкивался от флажка, помеченного в скобках СП. Справа дописали расшифровку. Спортивная площадка. Путь устремлялся прямо, а после кренился влево. На карте через равные промежутки обозначался метраж и, если верить сведениям, максимальная длина пути равнялась ста пятидесяти метрам. Конечный пункт — хозпостройки.

Чувство беспокойства усилилось и заворочалось в груди. Пунктир второго маршрута круто уклонялся вправо и вел к библиотеке. Верно, второй сверток нашли под окнами читального зала. Маршрут 3. Волнение буквально выталкивало сердце наружу и перекрывало другие чувства. Зеленый пунктир от спортплощадки уходит к корпусу № 2 — столовой. Тут к гадалке не ходи — перед игрой зеленой команде выдали подделку.

Кто-то следил за ходом игры из укрытия. Кто-то умышленно перепрятал сверток, чтобы привести Настю и Лешу к хижине. Кто-то хотел остудить горячие головы следопытов.

Настя выбралась из потайного местечка, сложила бумаги и запихнула их под кофейный автомат. Вряд ли кому-то взбредет заглядывать под агрегат.

Залп сердцебиений затих. Снаружи обстановка также виделась безмятежной. Настя метнулась к лестнице и едва успела сбежать до середины, как вдруг услышала чьи-то шаги. Еще один неугомонный полуночник бродил по корпусу. Сначала он топтался на третьем этаже, затем свернул на четвертый и неумолимо продвинулся к пятому. Настя шмыгнула обратно в коридор и притаилась за витражами. Пункт третий. Правилами категорически запрещено покидать пределы своего номера в ночное время…Осторожные шаги крадущегося преступника…Это не Андрей Викторович. Он ходит, словно сваи заколачивает. Настя бесшумно скользнула по стеклу, выглянула из-за витража и обомлела. Под аккомпанемент взволнованного дыхания, по лестнице крался Антон.

Настя проснулась от толчка в бок и резко села на кровати. Что происходит? Который час? Неужели подъем?

— Ты ничего не слышишь? — зловеще прошептала Олеся, сидящая в изголовье. От неожиданности Настя вскрикнула.

— Тише, не накликай беды, — грозно прошипела Олеся.

— Где Жанна? — в тон Олесе спросила Настя. Кровать Жанны стояла пустая и застеленная.

— Мне почем знать.

— Небось мою куклу вуду мучает, — пробурчала Настя и взяла с тумбочки чужой мобильный, широкий и очень неудобный. Ночью дежурил Леша, пожертвовавший своим телефоном ради сохранения Настиного. На ослепительно ярком экране высветились цифры. 03: 54. Настя прищурилась и сквозь ресницы посмотрела на Олесю, восседавшую в платье с высоким воротником.

— Господи, Олеся, ложись спать. Завтра побеседуем, — сказала она, прижимаясь к подушке. Олеся хрипло кашлянула:

— Завтра может не настать.

— Конечно, если не спать по ночам, то завтра — это долгое-предолгое сегодня.

— Смерть не за горами, а за плечами. Никто не понял поговорки. Это было предупрежденье. Ваш завет хранить фотографию смешон и пуст. Уберите ее.

— Ты слышала, что сказал Леша?

Олеся встала и, схватившись за шею, зашлась в лающем кашле. В темноте, созданной завешенными шторами и отключенными фонарями, сплошным черным пятном, как наброшенный платок, были видны волосы, закрывающие ягодицы. Настя поежилась от внезапного холода, иглами забравшегося под кожу и поплотнее закуталась в одеяло.

— Вы должны отдать снимок, — твердо сказала Олеся. Подступающий кашель вновь вырвался из груди, но Олеся не придала болезни никакого значения. — Если вы этого не сделаете — будет худо.

— С тобой все в порядке? — неуверенно спросила Настя. — Давай включу свет и сбрызнешь ингалиптом, кашель — это не шутки.

— Нет, — сипло выкрикнула Олеся и отскочила от кровати, как от смертного одра чумного. — Сделай то, о чем я прошу, не то предсказание свершится.

— Да у тебя жар! — догадалась Настя. — Пойдем в изолятор, выпишут аспирин и полоскания. Давай, не то до ангины или бронхита добегаешься. Или, хочешь, чтобы зря не тягаться, сначала температуру измерим?

Заслышав разумное предложение, Олеся повела себя более чем странно. Она ломанулась в ванную, ураганом пролетела через комнату и громыхнула за собой дверью. Настя по-настоящему испугалась.

Она спрыгнула с кровати и рванула за Олесей. Щелчок! — в тусклом свете прорезались белые плитки кафеля, раковина и задернутая шторка с ракушками. Настя сжала шторку, вдохнула и… дернула. Пугливые взгляды по сторонам и расслабление, словно пару секунд назад она не думала о том, ЧТО может увидеть в ванне.

Недоумевая, Настя постучалась в туалет и подергала ручку. За дверью спала тьма. Настя вошла в комнату и включила свет. Постель Олеси холодная, одеяло скомкано и валяется вперемешку с подушкой и книжкой. Настя взяла книгу и машинально пробежалась по строчкам.

«Лучшим дарована честь вырваться из межпланетного Ада, Земли и устремиться к Всевышнему, Отцу Нашему милосердному…»

Ниже красным карандашом обвели абзац, много-много раз, чтобы лучше впечаталось.

«Убиенные — это самые большие мученики, поэтому их души остаются в Раю до тех пор, пока не реинкарнируются в тела других людей. Убиенных насильственно отличают от самоубийц, прервавших жизнь, данную Господом. Самоубийцы плачут и молят о прощении в Аду, подвергаясь жестоким пыткам…Церковь запрещает хоронить самоубийц в зоне кладбища, а также отпевать их».

Настя обалдело перелистнула страницу и наткнулась на еще одну пометку.

«Некоторые души, низвергнутые в Чистилище, маются там столетиями, вымаливая прощение и искупляя грехи свои. И лишь очистив душу от злодеяний, душа может вознестись к Отцу и изведать сладость пребывания в Раю».

Напротив Олеся поставила уйму вопросительных знаков и написала «уточнить у Магды». Настя пролистала книжицу, и, не обнаружив больше никаких пометок, обратилась к обложке. Андрей Лоскин. «Таинства загробного бытия». На мрачной обложке с раскатами молний, идеально подходящей для книги такого жанра, было отпечатано упитанное лицо дядьки в черной рамочке, как памятник науке, почившей где-то в районе первых страниц.

Теперь понятно, о каком чтиве говорил отец, критикуя религию.

Настя отложила «Таинства загробного мира» и снова пошла в ванную, будто Олеся могла появиться там по мановению волшебной палочки. В ванной поселился слабый запах сырой земли и луж, навевающий хандру. Пред взором проплыли удручающие пейзажи слякотной осени, гниющей коричневой листвы, свернувшейся в компостных кучах, нудной измороси и черных зонтов, странствующих под затянутым небом. Сырой запах сквозил из всех щелей ванной комнаты и пропадал в предбаннике, куда Настя подалась, продрогнув до костей. В предбаннике стоял шкаф для общих нужд. Обычно эти шкафы простаивали без надобности, покрываясь слоями пыли. Между тем Жанна по житейской хитрости припасла там то, что велели сдать в камеру хранения в первый день: драгоценности, документы и большие денежные суммы. Забаррикадировав сейф табуретками, Жанна с облегчением вздохнула и запретила девочкам приближаться к шкафу. Настя с ужасом обнаружила, что скоро спокойствие Жанны и окружающих как рукой снимет, потому что дверца шкафчика была приоткрыта, а стулья — отодвинуты.

Озадаченная, зачем Олесе расхищать запасы подруги, Настя бесшумно выскочила из комнаты.

Олеся и Жанна секретничали, сидя на диванчике в глубине коридора и пугливо поглядывая на лестницу через узкий проем в витражном стекле: не идет ли кто? Пункт первый: За несоблюдение Настоящих правил администрацией постановлено привлечение нарушителей к ответственности, постановляемой директором оздоровительно-образовательного учреждения (исполняющим обязанности директора) или заместителем директора по воспитательной части. Попасться в лапы заместителя директора, Натальи Петровны или же попросту Грымзы, никому не хотелось. Чтобы не спугнуть нарушительниц, Настя окликнула шепотом: