Татьяна Котова – Лагерь (страница 16)

— С сопливыми ясно, — Леша отвернулся к Олесе. Она извлекла из его рук зловещее предупреждение, свернула в трубочку и положила обратно в надорванную пословицу.

— И что это значит? — спросил Леша. Олеся пропустила его вопрос мимо ушей.

— В вопросах мистики, — уверенно произнесла она, — выбор не велик. Я разделяю суждение Жанны о том, что потусторонний мир — не игрушка. Мы дразнили льва прутиком. Решетка вольера приподнялась, а лев после заточения — душераздирающее зрелище.

— Откуда тебе знать про опасность? — сорвался Леша. — Ни разу не ходила с нами в лес, не видела деревню и кладбище. Ты понятия не имеешь о зеркале, о котором говоришь!

— Ты всегда подкрепляешь страх визуальным восприятием? — удивилась Олеся. Леша не понял вопроса и промычал что-то нескладное.

— В принципе, я согласна с Олесей, — сказала Жанна. — Кроме того, если мы удалим фотографию, ничего страшного не произойдет. Настин телефон, чего нельзя сказать о самой Насте, избавится от дряни.

Леша сжал кулаки и побагровел. Жанна, очень довольная тем, что довела юношу до белого каления, докончила:

— Но, если вам угодно, целуйтесь с этой фотографией и прячьте ее, пока не укокошат. Не буду мешать. Я предупреждала, что вышла из игры в самом начале и не хочу туда возвращаться.

— Жанна неплохо устроилась, — заметил Леша, с презрением отодвинувшись от бывшей подружки. — Будет сидеть на двух стульях одновременно, а когда всё прояснится — перепрыгнет туда, где сидеть мягче.

— Рыба ищет где глубже, а человек где лучше, — сказала Олеся. Настя с радостью подметила несогласие Олеси с поговоркой. — По правде говоря, — продолжила Олеся, — действия должны быть более радикальными, чтобы полностью обезопасить себя.

— Предлагаешь разбить телефон? — опешила Настя.

— Отчего сразу разбить? Достань карту памяти и отнеси туда, где появился на свет злополучный снимок.

Леша разинул рот от ошеломления.

— Черт, ребята, мы не персонажи трэшового американского ужастика — мы не будем спускаться в подвалы, ходить в гнилые хижины, канителиться со спиритическими досками — улику оставляем под бдительным присмотром и точка.

— Улику? — засмеялась в ответ Олеся. Жанна бойко перехватила инициативу подруги и поддакнула:

— Ерунда какая, что вы хотите сделать с уликой? Отнести в милицию? Сказать, что в лесу водятся привидения и попросить дяденьку в форме посадить зеркало в камеру? Удалите фотку и не морочьте мозги.

Жанна помолчала и ехидно добавила:

— Хотя, было бы что морочить.

— Что думаешь, Настя? — спросил Леша. Ребята обалдело обернулись, словно Настя магическим образом материализовалась в пространстве. Настя привыкла, что об ее существовании частенько забывают. Смущенно кашлянув, она протянула:

— Ну… Вы так много всего предложили, и я всем благодарна за участие, но поддержу Лешину позицию.

— Кто бы сомневался, — насмешливо пропела Жанна. Настя приказала себе оставаться хладнокровной и игнорировать выпадки Жанны.

— Если мы удалим фотографию, мы уничтожим оберег. Пока у нас есть что-то, что можно использовать против шутника, мы можем управлять им. Когда мы лишимся этого — нам несдобровать. Насколько я знаю, в детективах всегда убирают ненужных свидетелей, когда они избавляются от улик против преступника.

— На этом всё! — докончил Матвей и хлопнул ладонью по бедру, ставя точку в споре. — Хозяин — барин. С сегодняшнего дня следим за телефоном. Первым к дежурству приступаю я.

Леша протянул руку и выжидательно глянул на других, созывая союзников. Его примеру последовал Матвей. Он скрепил договор простым жестом, положив ладонь сверху. Остальные ребята помедлили в нерешимости и сомнении. Затем Настя собралась с силами и пообещала:

— Я с вами.

— А вы? — спросил Леша, обращаясь к Жанне и Олесе. Последняя занесла ладонь над символом клятвы и внезапно попятилась, отвратившись от обязательств. Жанна состроила брезгливую мину и высокомерно хмыкнула.

— Счастливо оставаться, агенты 007. Жду не дождусь, когда скажу вам «А я говорила».

Глава 7

Вор и воришка

Настя потопталась у белой двери и уже занесла кулак, как вдруг отскочила, словно ошпаренная и бессильно прошептала:

— Черт!

По ту сторону стены послышалось копошение и шум воды. Яна Борисовна, наверняка, укладывалась в кровать. Чистила зубы, принимала душ и переодевалась. Настя, стараясь слиться по цвету с окружающей обстановкой — красным ковром на полу и белыми стенами, пританцовывала от страха у порога. Пункт третий. Правилами категорически запрещено покидать пределы своего номера в ночное время без случая крайней необходимости (Примечание 1: Ночное время установлено с 23.00 до 7.00. Примечание 2: Случаями крайней необходимости считаются угрожающие жизни события, требующие неотложной связи с медицинским работником, персоналом лагеря или его воспитательным составом).

— У меня разболелся живот, — пробормотала себе под нос Настя. Хуже оправдания на свете не сыщещь! Никто не отменял обязанности дежурной медсестры. Приснился страшный сон. — Нет, я же не пятилетняя девочка!

Когда изводить себя стало невмоготу и градус терпения упал до минимума, Настя забарабанила в номер Яны Борисовны. Она открыла в тот же миг, словно ждала кого-то, сидя под дверью.

— Почему так долго? — с запалом спросила она и в одночасье поникла. — Настя? Извини, я уже ложусь.

— Прошу, пять минуточек, — взмолилась Настя. Яна Борисовна с явным недовольством посторонилась и пропустила гостью в комнату.

— Извини, чай закончился, — сказала вожатая и присела на стол, заслонив телом коробку с пакетированным чаем. — Я ни на что не намекаю, но на часах без двадцати двенадцать. Как вожатая твоего отряда, я обязана отреагировать на пренебрежение правилами.

— Вы говорили, что вы мой друг.

— Но как друг, я тебя выслушаю, — сказала Яна Борисовна, стараясь звучать мягче, что, впрочем, удавалось ей с трудом.

Настя, не мешкая ни минуты, достала из кармана мятый обрывок бумаги и протянула вожатой.

— Ребята не знают, что вы в курсе. Если я скажу им — они прикончат меня. Они не слышат и не видят никого, кроме себя и играют в лучших друзей, но это не так.

— Да, в грозу каждый стремится уберечь в первую очередь себя, — мудро заявила Яна Борисовна. — Но чем я могу тебе помочь? Помнится, в прошлый раз ты отвергла мою помощь.

— Я нуждаюсь в совете, но не в помощи. Я приму любой ваш совет. Вы обещали, что в любом случае будете рядом.

— Я не отказываюсь от своих слов, чего нельзя сказать о тебе.

Яна Борисовна спрыгнула со стола и потрясла упаковкой чая.

— Будешь?

— Вы говорили…

— Я разозлилась, — без обиняков ответила Яна Борисовна.

— Если вы припасли чай для другого человека, я пойму. Это ведь Арнольд, то есть, прошу прощения, Андрей Викторович?

Яна Борисовна чуть не уронила пластмассовый чайник.

— Андрей Викторович? Ах, да…Андрей Викторович. Тебе повезло, что ты на него не наткнулась. Сегодня он дежурит по корпусу.

Настя взяла дымящуюся кружку с прилипшим ярлычком Липтон, но к чаю не притронулась и заинтригованно посмотрела на кружку вожатой. Паша. Смутное ощущение, что ночным гостем должен был стать некто, приближенный к незнакомцу, чье имя красовалось на кружке, если не он сам. Настя подавила в себе порыв спросить, кто такой Паша и перешла к неоконченному диалогу.

— Почему вы сказали, что я отказываюсь от своих слов?

— Потому что я давала тебе совет.

— Действовать через вас? Ну уж дудки!

— Я старше, умнее и имею большее влияние, чем ты и твоя приятели. Я могу уладить конфликт мирным путем, в крайнем случае прибегнуть к помощи Анны Васильевны или Натальи Петровны.

Настя живо вообразила, как дородная Наталья Петровна взбирается на хлипкий стол у зеркала и мясистой ручищей разбивает поганое стекло. Следом на ум явилась не менее нелепая картина: Анна Васильевна за волосы вытягивает существо из зеркальных казематов и начищает ему репу, приговаривая: «Я тебе покажу, мымра, как угрозами кидаться!»

На лице засияла идиотская ухмылка, но она тотчас испарилась вместе с нежданным озарением. Верхушка, по крайней мере, Анна Васильевна, заложившая в лагере первый камень, должна, просто обязана знать о лесной хижине. Кто исключает возможность того, что о ней не знают другие? Наталья Петровна, Арнольд или Яна Борисовна. Леша неправ. Нельзя считать людей несведущими только потому, что отдельные вещи не вызывают их интереса. Настя в конец запуталась. Если администрация знала о хижине и целенаправленно отправила воспитанников за пословицей именно туда, то как объяснить поведение вожатых после испытания? Зачем Наталья Петровна лгала? Сто метров пройти не могут… Вот бы одним глазком взглянуть на карту!

Наконец, Яна Борисовна допила чай и отправилась в ванную мыть кружки. Настя приставила ухо к двери уборной. Отлично, пока звякает посуда, есть время отыскать карту. Куда Яна Борисовна могла ее деть? Настя пошарила у компьютера, подняла несколько пыльных скоросшивателей с титульным листом «Личное дело», заглянула за монитор и под стол. Под столом, среди кучи вожатского барахла — туб с плакатами и тяжелых папок, под завязку набитых планами эстафет и оздоровительных игр, в общем всего, что не уместилось на столе, стояла коробка с диагональной надписью. «Отчет эстафета 11. 08.»

— Йес, — прошептала Настя. Вверху лежал ворох писанины с подробным описанием соревнования и результатами командной работы. Кому вообще сдались отчеты? Настя спешно пропихнула руку вглубь коробки и подняла слой бумаги. Красная команда. Черная. Синяя. Море отчетов о психологическом развитии подростков. Где же эта карта? Пункт пятый. На территории лагеря проникновение в частное пространство администрации, а также воспитательного состава строго запрещено, кроме случаев, указанных в Примечании 2. Фортуна сегодня либо заснула, либо нарочно отвернулась от Насти. Под натиском усилий коробка поехала по швам и расползлась. Кипа бумажек высыпалась на пол и застелила ковер. Зеленая карта! В ванной выключили воду и погасили свет.