Татьяна Катаева – Спонсор твоей боли (страница 32)
И вот от этих мыслей внутри всё сжимается. Мы знакомы всего два месяца, а кажется, будто целую жизнь. Разве так бывает? Чтобы не представлять свою жизнь без человека? Чтобы просыпаться и первым делом думать о нём? Чтобы ждать звонка, сообщения, чтобы тело отзывалось просто на его имя?
Я падаю на кровать и обхватываю папку с фотографиями, как спасательный круг. Губы сами растягиваются в улыбке. Да, я боюсь. Боюсь слишком быстро раствориться в нём, потерять себя. Но ещё больше я боюсь другого — потерять его.
Закрываю глаза и представляю его квартиру. Его запах. Его руки. Его смех. И понимаю: здесь, в этой комнате, я уже чужая. А там — рядом с ним — я настоящая.
И, может быть, перемены — это не страшно? Может, страшно как раз остаться прежней?
Я лежу на кровати, уткнувшись лицом в папку с фотографиями. В груди щемит сладкое, будто я держу не листы бумаги, а все воспоминания последних дней. Сердце колотится от счастья и страха одновременно.
Тихий стук в дверь вырывает меня из ностальгии за объятиями Саши.
— Евочка, можно? — осторожный голос мамы. Она заглядывает в комнату, тем самым освещая её своей улыбкой.
Я поспешно приподнимаюсь на локтях и захлопываю папку, откладываю её на тумбочку и снова поворачиваюсь к маме.
— Конечно, мам, заходи.
Дверь приоткрывается, и мама входит. Она улыбается так мягко, что мне хочется заплакать от этого взгляда. Словно она всё видит — и не осуждает, а радуется.
— Вот ты какая у меня, — качает она головой, подходя ближе. — Сияешь. Даже стены светятся от твоей улыбки. Я давно тебя такой не видела. Влюбилась моя красавица?
Я смущённо прячу лицо в ладонях, но мама садится рядом и отодвигает мои руки.
— Не надо стесняться, дочка. Это красиво — быть влюблённой. Ты стала другой, более взрослой. И это нормально.
— Правда? Ты не сердишься? — неуверенно спрашиваю я. Для меня это ново, и я не знаю, как себя вести и куда деть глаза. Ева Высотникова два дня не ночевала дома. И пусть мама написала СМС, что не против, мне всё равно неловко.
— Ева, — она берёт мою ладонь в свою, — я только хочу, чтобы ты была счастлива. В жизни так мало настоящих чувств… Если ты встретила их — береги. Но помни: любить — это не только принимать тепло, но и нести ответственность. А также любовь может причинить боль. Поэтому всегда думай в первую очередь о себе. Не позволяй кому-то обижать себя.
Я киваю, и сердце замирает от её слов. Как же хорошо, что она понимает.
— Но, — мама мягко, но твёрдо продолжает, — мне нужна от тебя одна просьба. Обязательно предупреждай, если будешь ночевать не дома. Я не против твоих отношений, дочка, но у тебя есть брат. Он с детства о тебе заботится и переживает. Эльдар уже поднял бурю. Он налетел на отца, обвинил его, что тот только о работе думает и не следит за тобой. Мне пришлось его успокаивать. Ты знаешь, какой он…
Я закатываю глаза и тяжело вздыхаю.
— Мама, он перегибает. Я же не маленькая.
— Не маленькая, — соглашается мама и гладит меня по голове, — но для него ты всегда будешь младшей сестрёнкой, за которую он отвечает. Просто не давай ему поводов для скандалов.
Я улыбаюсь, прижимаюсь к её плечу.
— Он не может всю жизнь держать меня на замке. Когда он женился на Кате, она была почти моего возраста.
— Зайчонок, там была другая ситуация.
— Ага. Он обрюхатил её и взял на себя ответственность. Рыцарь прямо. А о чём раньше думал? - я глубоко вдыхаю воздух, и успокаиваюсь, - Ладно я постараюсь его успокоить. Саша хороший, и он любит меня.
— Ну вот и замечательно. А теперь вставай, идём на ужин. А то папа уже третий раз заглядывает в кухню и нервничает — ждёт, когда мы наконец соберёмся всей семьёй.
Мы смеёмся и так же в обнимку покидаем комнату.
Спускаемся вниз, и запах еды сразу щекочет нос. За столом уже все собрались: папа чинно наливает себе воду в бокал, Катя что-то рассказывает о работе, а Эльдар сидит мрачнее тучи, уткнувшись в телефон.
Но первым навстречу ко мне выбегает Эммануэль. Маленькие ножки топают по полу, он сияет и, упав мне в объятия, обхватывает меня руками за шею.
— Тётя Ева! — лепечет он на своём детском языке. — Я тебя люлю! Очень люлю!
Я смеюсь, прижимаю его к себе. Сердце тает.
— А я тебя люблю ещё сильнее, мой сладкий.
— Вот-вот, — улыбается Катя, — теперь будет весь вечер с тобой сидеть. Мы с Эльдаром в пролёте.
Я подмигиваю ей, усаживаю малыша рядом и только тогда замечаю взгляд брата. Он молчит, но мне и не нужно слов — по глазам всё понятно. Жёсткие, тёмные, требовательные.
Мы садимся за стол. Сначала всё идёт спокойно: папа в своей привычной манере шутит, старается всех разрядить.
— Ева, ты у нас уже совсем не девочка. Выросла из розовых бантов. Глядишь, скоро и сама мамой станешь. Только, пожалуйста, закончи учёбу, а то я не выдержу ещё одной свадьбы на скорую руку, как у Кати и Эльдара.
Я заливаюсь краской, Катя хохочет, а мама качает головой. И только Эльдар не оценил шутку отца.
— Папа, — резко перебивает он, — а тебя не смущает, что твоя восемнадцатилетняя дочь уже ночами дома не появляется?
Столовая будто замирает. Даже Эммануэль, уловив интонацию, перестаёт лепетать и удивлённо смотрит на отца.
— Эльдар… — мама тянет его имя предостерегающе.
Но он не слушает.
— Кто он, Ева? Кто твой парень? Почему семья о нём ничего не знает?
Я чувствую, как злость закипает внутри. Сколько можно? Я не ребёнок.
— Его зовут Саша.
Брат прищуривается.
— А фамилия? Чем занимается? Сколько лет?
Я поднимаю брови, делаю паузу, а потом со всей издёвкой произношу:
— Тебе что, всю родословную надо? Или, может, биографию прислать? А лучше сразу личное дело. Да?
Катя прыскает смехом в кулак, папа тяжело вздыхает, мама хмурится. Но Эльдар не сдаётся. Его взгляд сверлит меня насквозь.
Я делаю вид, что спокойно ем, но под столом пальцы лихорадочно стучат по экрану телефона.
Глава 36. Ева
Часы так медленно двигают стрелками. Я каждые десять секунд на них смотрю. Семья переместилась в гостиную и активно обсуждает летние каникулы, которые вот-вот нагрянут. Также на повестке дня моя учёба. Я принимаю участие в разговоре, но то и дело смотрю на телефон.
Саша долго не отвечает, это странно. Обычно пять-десять минут — и ответ прилетает.
— Ева, дочка, как твоя сессия? Опять всё будет автоматом? — отец делает глоток кофе и смотрит на меня.
Что он спросил?! Ах да, сессия.
— Всё хорошо, пап. Правда, Иван Варфодов до сих пор считает, что я занимаю чужое место. И что я на его кафедре лишняя.
— Что? — резко вскакивает отец на ноги. Такие порывы у него редко происходят. Но бывают. Он привык, что его дочь всё время хвалят, и он гордится этим. А тут какой-то там доцент математических наук решил, что Высотниковой не место на его потоке.
Наверное, ещё бы три месяца назад я бы в жизни отцу не призналась, что меня в институте ущемляют. Что только услышав мою фамилию, некоторые преподы крестятся. И всё благодаря брату. Он успел оставить за собой нестираемый след. Для некоторых он был незаменим. А для некоторых... Таких, как Варфодов, он запомнился на всю жизнь.
Хотя по факту, он читал у них смежные предметы. Но и тут братцу удалось выделиться. Насколько я поняла, они с парнями пошутили и вылили несчастному старику на голову ведро краски. Только из-за того, что Эльдара, Макса и Стаса он не пустил на экзамен из-за опоздания.
— Кто? Вот этот старикан? Да я с ним завтра же разберусь, — включает защитника братец.
— Знаешь, Эльдар, если бы ты в своё время уже с ним не разобрался, то мне бы сейчас не пришлось выгребать.
— Что ты хочешь сказать? Он прессует тебя из-за меня?
— Я хочу сказать, что ты не есть божество. И что твои отвратительные поступки иногда оставляют след.
В этот момент на телефон прилетает от Саши смс. Я так ждала его, что моментально хватаю телефон и читаю.
°Саша°: "Малыш, через минуту возле тебя"