Татьяна Катаева – Спонсор твоей боли (страница 34)

Он смотрел мне прямо в глаза. Я не видела в их холода, только его тепло, и это давало шанс, что я себя накручиваю. Что это не конец.

— Дело в том, — он запинается, подбирает слова, ищет более щадящие… — Катя Высотникова, в прошлом, была моей девушкой. Она была моей первой любовью.

Мир на секунду перестал существовать. Я моргнула, не веря своим ушам. Он говорил дальше, его пальцы всё так же держали мои руки крепко, словно боялись, что я вырвусь и убегу.

И вроде я понимала, что говорил, но отчего-то картинка и пазл не складывались. Словно все они из разных коробок, и их ссыпали в одну, надеясь, что сложится одна картина вместо трёх.

— Мы были друзьями детства. Я всегда испытывал к ней что-то больше, чем просто симпатию. Пока однажды она сама меня не поцеловала. И тогда я понял, что уже давно в неё влюблён. Но потом… появился Эльдар. — он горько усмехнулся. На секунду его веки закрылись и он сделал глубокий вдох. Ему настолько больно? — И он увёл её у меня. Катя залетела от твоего брата и они женились, вычеркнув меня как ненужный элемент.

Я слышала каждое его слово, и они будто ножами резали изнутри. Катя? Эльдар? Что происходит? Он любил мою невестку? Когда он уже скажет, что это долбанная шутка? Розыгрыш?

— Я страдал, — продолжал он. Руки его дрожали, но он усердно делал вид, что это не так, — Я уехал и пытался забыться, но рана не заживала. Я носил её в себе, пока ненависть не превратилась в огонь и не выпалила меня.

Он сжал мои пальцы ещё крепче, и я заметила — глаза его блестят, будто он сам едва держится. Ему до сих пор больно? Или же это злость на них до сих пор?

Мне надо открыть рот и задать этот вопрос, как и множество других. Но… язык прилип к небу, а сердце перестаёт гонять кровь, лишая мой мозг возможности думать. Это какая-то иная реальность, та, о которой он рассказывает. Этого не может быть. Мой брат увёл чужую девушку. Они разбили ему сердце? Катя бросила его ради другого и спокойно вышла замуж?

— Но всё это в прошлом, — его голос дрогнул, — Сейчас я люблю только тебя, Ева. Ты — моя жизнь. Ты — моя любовь. Не Катя, не её тень, не воспоминания. Только ты. Я не хотел тебе сразу об этом говорить, боялся, что ты оттолкнёшь, не поверишь в искренность моих чувств…

Я сидела, будто парализованная. Одновременно хотелось закричать и обнять его. Хотелось верить — и бежать прочь.

Маяк освещал ночь ровными вспышками света, а у меня в душе разгоралась буря.

Слишком много информации. Слишком много несовпадений с информацией, которая была ранее доступна для меня. Не сходится.

Мне нужно было время. Мне нужно было подумать. Нужно понять, кто прав, кто виноват. И каким образом я попала в этот список?

Я вырываю свои руки из его пальцев и чувствую, как по венам пробегает холод, будто ледяная вода смывает всё тепло, что он мне только что дарил.

Мир стал каким-то чужим. Всё, что секунду назад казалось волшебством — море, маяк, его прикосновения, — превратилось в декорации драмы, в которой я вдруг оказалась главной героиней.

— Прошу… отвези меня домой, — мой голос дрожит так, что я едва его узнаю.

— Ева? — в его глазах боль, непонимание, отчаяние. Но я не могу. Не сейчас.

— Я хочу домой. Пожалуйста… Давай не сейчас. Мне нужно… подумать. — Я стараюсь удержать слёзы, но они предательски жгут глаза.

Я чувствую, как он хочет дотронуться до меня, удержать, объяснить ещё раз. Но любое его прикосновение сейчас будет, как ток — разряд, который прожигает до костей. А возможно, и может убить.

Он встаёт, сжимает челюсти так, что на скулах заходят жилы. Я вижу, как ему тяжело. И всё же он молча кивает.

Мы выходим из маяка. Ночь всё та же — море шумит, маяк посылает свой ровный свет в темноту, будто ничего не изменилось. Но во мне изменилось всё. Я сажусь на мотоцикл и держусь за его спину. Но теперь между нами — не тепло, а стена. Его плечи такие же широкие, его руки такие же сильные, но ощущение, будто я прикасаюсь к чужому человеку. Точнее, к незнакомцу, о котором я ровным счётом не знаю ничего.

Я не знаю, где правда. Не знаю, кому верить. И самое страшное — не знаю, хватит ли мне сил услышать эту правду до конца.

Глава 38. Ева

Ночь была длинной и тёмной. И пусть месяц был полный, мне казалось, темнее ночи я не видела.

Когда мотоцикл остановился возле дома родителей, я автоматом соскочила и отошла на шаг.

Саша устало поднял взгляд и так посмотрел… Ему больно, я знаю. Мне тоже. Просто я запуталась. Я всё также люблю его, безумно. Он не виноват, что с ним так поступили, но я не была готова такое услышать. В моём хрупком мире мне казалось, что я его первая любовь, как и он у меня. А оказывается, он любил мою невестку. И что? Как будет в будущем? Как мы будем сидеть за одним столом?

— Ева, прошу, скажи хоть что-то, — голос тихий, хриплый и такой родной, что тело прошибает током. Я резко дёргаюсь вперёд и обхватываю его за шею. Сильно-сильно прижимаюсь и плачу. Мне больно: за него, за себя.

— Я люблю тебя, — всё, на что хватает сил. Я уже смотрю в его глаза. Месяц светит ярко, давая увидеть его силуэт полностью. Любимый, единственный, самый дорогой человек в мире.

— Ева, я тоже. Поехали ко мне. Давай поговорим, не уходи, прошу тебя.

— Я не могу. Мне надо подумать. Просто это всё так сложно для меня…

— Малыш, просто помни, что я люблю тебя. Ты мой свет в конце туннеля, и без тебя уже ничего не имеет значения.

— Я тоже тебя люблю!

Его губы находят мои и целуют. В этом поцелуе нет страсти, давления. В нём вся горечь правды. В нём так много нежности, что хочется раствориться в нём.

Ночь была бессонной. В комнате не горел свет, но я смотрела в потолок, словно что-то там видела. Мысли были спутанными и непонятными. Меня то трясло, то в жар бросало. Почему сомнения меня терзали? Плевать, что было в прошлом. Главное сейчас — он любит меня, а я его. Плевать, что любил другую. Он мой, только мой. Я проснулась резко, словно и не спала вовсе. Ночь была тяжёлой: я ворочалась, перебирала в голове его слова, пыталась сложить всё в одну картину. Но картина всё равно оставалась рваной, как старое фото. И всё же утром я знала только одно: мне нужен он. Только он. На всё остальное плевать.

Я быстро встаю, принимаю душ, смываю с себя остатки тревожных мыслей. Холодная вода будоражит тело, возвращает силы. Я сушу волосы, наспех одеваюсь, прячу флешку в карман, а папку сжимаю в руках, будто это мои сокровища, мои доказательства, что это всё не сон.

Сердце бьётся как бешеное, потому что я знаю — сейчас сяду в такси и поеду к нему. Я хочу его видеть. Мне нужен его голос, его руки, его взгляд. Мне нужно убедиться, что он по-прежнему мой, что его признание не разрушит нас.

Но стоило мне выйти в коридор, как ноги приросли к полу. Внизу я услышала голос Эльдара. Слишком рано для визита, но я прекрасно понимала — причина есть. Причина, которая касается меня.

Сделала глубокий вдох и спустилась по лестнице к ним. Бежать и прятаться больше нет смысла.

Катя, как всегда безупречная: ухоженные волосы, строгий костюм, взгляд — острый, будто скальпель. Эльдар рядом, мрачный, руки в карманах, челюсть напряжена. Его глаза встретились с моими, и я ощутила, как по спине пробежал холодок.

Что ж, причину их приезда я понимала. Но принимать её… не хотела.

— Доброе утро, Ева, — первой заговорила Катя. Голос мягкий, но в нём слышится металл. — Рано собираешься. На учёбу?

Я прижала папку так сильно, что побелели пальцы.

— Да, — отвечаю коротко. — На учёбу.

Эльдар усмехнулся. Горько, зло.

— Не ври. Мы оба знаем, куда ты собралась.

Внутри меня всё взорвалось. Я готова была закричать: «Да, к нему! И что с того?!» Но я только ещё крепче сжала губы.

Катя подошла ближе, наклонилась чуть вперёд, словно хотела поймать мой взгляд.

— Ева, нам нужно поговорить.

Я знала. Я ждала этого разговора. Но в этот момент всё, чего я хотела — сбежать. Выскочить за дверь, позвонить Саше, вцепиться в его куртку и не отпускать.

— Не сейчас, — выдохнула я.

— Сейчас, — твёрдо сказал Эльдар. Его голос звучал так, будто приговор уже вынесен.

Я сделала шаг назад к двери. Сердце колотилось так, что казалось, его слышат все.

— Нет. Я не обязана. — Я вскинула подбородок. — Вы больше не будете решать за меня.

Катя нахмурилась, Эльдар шагнул вперёд. А я сжала дверную ручку так сильно, будто от неё зависела моя жизнь.

И, наверное, так оно и было.

Его рука быстро фиксирует мой локоть. Пальцы сжимают кожу и причиняют боль. Терпимую, но всё равно неприятную. Впервые в жизни мне захотелось сопротивляться. Показать, что я не такая слабая, как они все думают.

Я резко дергаю рукой, но делаю только хуже. Папка выскальзывает и падает на пол. В одну секунду все фотографии рассыпаются по паркету. Я вскрикиваю и начинаю хаотично их собирать. Но уже поздно, их видят.