Татьяна Катаева – Спонсор твоей боли (страница 19)

Я углубляю поцелуй. Она отвечает, дрожит в руках. Это почти пытка — не сорваться прямо здесь. Не стянуть с неё свитер, не поднять юбку, не поцеловать всё, чего она так старательно стыдится…

И похрен, что мы в кафе. Похрен, что так не ведут себя в общественных местах. Похрен даже на то, что её влагалище ещё никогда не принимало член. Во мне сейчас так много желания, что я уже готов делиться с ней им.

Мой член, как по команде, стоит. Дубина, а не член. Настолько сильно я возбуждён, что становится больно сидеть. Я убираю руку с её талии, делаю глоток воды, перевожу дыхание. И такое чувство, что я только что кросс сдавал на физкультуре, а не с девушкой целовался. Нужно остыть, отвлечься, успокоить свои желания. Уж слишком они явные, и контролировать их тяжело.

И вот как по заказу — звонит Кирилл.

— Чё, барабан, баранишь как всегда? — с лёту начинает наезжать он.

— Слышь, ты мне давай не бузи, Смирнов.

— Ладно, ладно, остынь. Я просто на нервах, — шумно выдыхает он в трубку. — Ты мне сегодня зверски нужен.

— Что опять случилось?

— А как ты думаешь?

— Опять мелкая что-то натворила? Да? Предупреждаю, если ты убил свою свободную сестру — я не при делах.

— Ох, лучше б убил. Хотя, сегодня, может, и грохну. В общем, отец с мачехой свалили на Мальдивы отдыхать, а меня оставили за старшего. И знаешь, что сделала эта мелкая дрянь в первый же день?

— Ну...

— Да что ну?! Она решила устроить вечеринку. Видите ли, она своё восемнадцатилетие отпраздновала слишком скромно. Брат, выручай. Ты мне нужен. Будешь держать меня, если вдруг я на неё кинусь и начну душить.

— Да без проблем. Не против, если я девушку с собой прихвачу?

— Да хоть двух. Лишь бы был рядом. Потому что на Назара рассчитывать нельзя. Он слюни на ведьму эту пускает. А она им руководит, как дирижёр, — говорит он и сбрасывает.

Я смотрю на Еву.

— Есть предложение. Поехали на вечеринку? Немного потанцуем, развеемся.

Ева чуть смущается:

— С тобой — хоть на край света, — немного краснея, говорит. — Но… можно с нами Люду взять?

Блядь. Вот этого мне только не хватало. Улыбаюсь через силу.

— Конечно. Почему нет? Позвони ей, скажи, чтобы собиралась.

Она достаёт телефон, а я снова пью воду, пытаясь прогнать мысли.

Мысли о том, что я сейчас трахнул бы Еву прямо в этом пледе. И что видеть Люду мне совсем не хочется. Потому что с ней я был. А с Евой… быть хочу.

И вот в этом вся и проблема.

Глава 22. Саша

Ева просит завести её домой, чтобы принять душ и переодеться. И по пути я так и планирую сделать, но в одну секунду меняю планы, когда машина чуть не проезжает поворот возле моего дома. Я выруливаю руль и останавливаюсь возле ближайшего киоска.

— Малыш, а давай мы зайдём ко мне? Душ примем... Одежду можно в соседнем бутике купить, — бесстыдно опускаю руку на её бедро и двигаю ближе к себе. Наши губы на расстоянии нескольких сантиметров. Чтобы убедить Высотникову, что ей самой это нужно, нагло впиваюсь в губы. Мой язык скользит по её небу, зубам, языке. И в какой-то момент перерастает в нечто большее. Не просто поцелуй — целый половой акт. Я нагло трахаю её рот. И, прервав поцелуй, тащу её на себя и усаживаю на колени. Бля, она возвышается надо мной. Она сверху. Это пиздец... Просто улёт. Дышит тяжело, прерывисто... Задыхается, как и я. А ещё её щёки покрыты румянцем, но глаза блестят. И это не от желания заплакать, а от желания продолжить.

— Ева, блядь, как же я тебя хочу... — хриплый голос вместе с воздухом рвёт глотку, царапая стенки горла. — Блядь, дай мне снова тебя потрогать, — с нажимом говорю. — Я не буду переступать черту, если ты не захочешь. Просто... на сухом пайке сложно... А после той ночи...

Бля, где я силы нахожу говорить? Это какой-то магнетизм. Она что-то делает с моей выдержкой. Мозгами. Телом. Душой. Я сам себя в некоторые минуты не узнаю. Вон, с Катей месяцами терпел. А с Евой? Так несёт от близости, что я готов нарушить собственно данное себе же слово.

— Ладно... — выдыхает она.

Ладно? Она сказала «ладно»? Улёт. Вот это девочка... Сказка просто.

Я возвращаю Еву на пассажирское сиденье и завожу мотор. Бля, как же я хочу её. И ведь не врал. Сука, скулы сводит от желания ласкать, целовать. О том, что драть хочется, я уже молчу. Член дубиной стоит, и джинсы ему не мешают. Ему ни хрена не мешает, когда он хочет её.

Давлю на тормоз, снова перевожу взгляд на неё. Блядь, у меня какое-то раздвоение личности. Час назад в кафе я молил, чтобы кто-то остановил меня, и я не трахнул девочку прямо в кафе. Я радовался звонку Кирилла и вёз Еву подальше от своей квартиры. А в итоге... я уже хочу сейчас её раздеть и сделать всё, чтобы ноги она не смогла сегодня сдвинуть. И срать я хотел на проблемы друга и его свободной сестры. Пусть хоть поубивают друг друга. Или трахнутся, к примеру. Ксюха — девка не промах. Красивая, хоть и со странностями. Дреды вон на голову недавно сделала. Кирилл злился до ужаса. Говорит, что она — чёрное пятно на их семейной репутации.

— Малыш, ты как? Мне кажется, ты напряглась вся, — открыв дверь и протянув ей руку, я прижимаю Еву к себе. От неё дурно пахнет... Нет, не «дурно» в плане воняет. Наоборот - пахнет. Это тот запах, который, попадая в организм, уже не выходит. Я как одержимый подсаживаюсь на этот запах, и без него уже никак нельзя. С ума схожу.

— Саш... — она поднимает свои длинные ресницы, и я вижу зелень её глаз, и всё, мать вашу, я улетел.

Подхватываю Еву за попу и несу в сторону лифта. Длинные ноги красавицы обхватывают мои бёдра и прижимаются теснее. Она только успевает вскрикнуть, а я уже набрасываюсь на её губы. Как хорошо, что мы поднимаемся с подземки, и в лифте никого. Я могу спокойно вжимать её в зеркальную поверхность и целовать рот, как зверь, который добрался до плоти. До крови и мяса. Я жажду! Я хочу! И плевать на старые установки и правила. Я передумал. С Высотниковой я уже раз десять менял свои планы и цели. С ней всё как-то неоднозначно. Запутано. Странно. Еб ту май, но как же круто. Думаю, внутри неё так же охуенно, как и снаружи.

— Ева-а, — дышу ей в губы, пока ноги медленно переставляю к двери квартиры. Эти квадратные метры до жилплощади моей кажутся невероятно длинными. — Ты хочешь мне что-то сказать?

Давай, малышка, руби. Скажи, что свой хуй я тебе не вставлю. По крайней мере сегодня. Что я охуевший по полной, и пора бы уже притормозить.

— Саша, у меня никогда не было... ммм...

— Секса? — уточняю я, типо не зная, что она девственница. Мы уже останавливаемся у той самой квартиры, за стенками которой с минуты на минуту произойдёт жаркий трах. Правда, если Ева сейчас меня не обрубает.

— Угу, — мычит и опускает взгляд.

— Эй, ты чего? Это же круто. Тебе нечего стесняться. Просто пока мы не вошли, дай мне отмашку, что можно, а что нельзя. Чтобы я не перегнул.

— Саша, я честно не знаю. Очень хочу, но боюсь.

— Давай так: если тебе что-то не будет нравиться и ты захочешь остановиться, то только скажи. И мы сделаем паузу. Ок?

— Угу. Спасибо тебе. Ты такой...

— Ахуенный? Спасибо, принцесса, я знаю.

Конечно, лучше бы сказать ей правду. Что я не ахуенный, а охуевший по полной. И что вряд ли у нас сегодня будут паузы. Вряд ли я смогу отказать себе в удовольствии растянуть эту тугую дырочку своим членом. Блядь, как вспомню эту дырочку... Как лизал её... Как трогал пальцами. Как чувствовал жар, влагу, вкус... Уф, как меня несёт. Словно на американских горках катаюсь. Адреналин и лава в моей крови. Они меня и распыляют до накала.

Потому что трахать сейчас буду её. Бля, буду.

Открываю дверь и заношу принцессу в мир разврата и сумасшедшего секса. Обещаю тебе, красавица, пока мы вместе, я побываю во всех твоих дырочках. Во всех!

Глава 23. Саша

Ева входит настороженно, запугано, нервно. Но разве это может помешать моим планам на этот вечер? Она уже доверяет мне, а значит, её всего лишь надо подтолкнуть к действиям.

Я закрываю за нами дверь, и в тот же миг всё вокруг будто сужается — остаётся только она. Ева. Вся такая... тёплая, растерянная, стоящая посреди моей квартиры с чуть дрожащими руками. Её взгляд скользит по комнате, но в нём не тревога — любопытство, ожидание. И всё же я вижу, как в ней борются смелость и страх. Но это не важно. Она здесь. Со мной.

— Малыш, — ловлю её за руку и к себе ближе подтягиваю. Блядь, от этого «малыш» у меня у самого сводит скулы от напряжения. Потому что каждая буква на языке волной качается. Нравится... Всему организму нравится она. От пальцев на ногах до кончиков волос. И это не выдумка, не игра, не фантазия. Организм, в частности всё тело, горит, сводит спазмом от этой красотки. Тут и пророком быть не надо, чтобы это понять.