Татьяна Катаева – Спонсор твоей боли (страница 18)

И да, как бы это глупо ни звучало, он нравится мне. Слишком сильно, чтобы это игнорировать.

— Ты странный, — улыбаюсь, пытаясь отвести взгляд, но не могу. Он тянет меня всё ближе. Мягко, ненавязчиво. И снова касается моих волос, заправляя прядь за ухо.

— Но тебе ведь нравятся странные?

Я только киваю. Ответа другого просто нет. Да и пояснения тоже. Почему с ним так легко? Почему он такой прямой, но при этом идеальный?

Разве такие бывают?

Спас от грабителя. Не воспользовался моей беспомощностью, пока я пьяная и голая спала в его кровати. Приехал с цветами...

Саша открывает дверь машины, и мы садимся. Букет я бережно кладу на заднее сиденье, аккуратно, как драгоценность. Он мой. Не потому, что из дорогих роз, а потому что… от него. И теперь — с каплей моей крови. Почти как скреплённый обет.

Он включает музыку — лёгкий, едва заметный джаз, — и мы трогаемся с места. Через несколько минут молчания я решаюсь спросить:

— А можно вопрос… немного личный?

— Валяй, принцесса, — говорит он, не отрывая взгляда от дороги. Блин, отвечает дерзко. Но даже это мне нравится. Если так дальше будет продолжаться, то не пройдёт и недели, как я буду по уши в него влюблена.

— Чем ты вообще занимаешься? Не просто же так ты раздаёшь дорогие букеты и катаешься в такой машине?

Он усмехается, но не насмешливо — скорее тепло.

— Работаю в логистической компании. У нас с отцом бизнес. Хотя большую часть теперь веду я. Много бумажной работы, много встреч. Иногда кажется, что живу не своей жизнью, а по плану кого-то другого. А иногда вообще прогуливаю работу, но ты никому не говори. Ладно? А то имидж и всё такое.

Он поворачивает лицо ко мне и снова по-тёплому улыбается. А ещё подмигивает.

— Но ты выглядишь так, будто у тебя всё под контролем.

— Это маска. Как галстук — надеваю на утро, снимаю вечером. Но внутри, знаешь ли, — он делает небольшую паузу, но я замечаю, как его руки сильнее сжимают руль, — тоже бывают бури, — хмыкает, но всё-таки поясняет.

Я внимательно смотрю на его профиль. В нём нет фальши. Сильный подбородок, прямой нос, чуть сжатые губы. И всё это вдруг кажется мне очень уязвимым.

— А ты? — спрашивает он. — Какие мечты прячешь за этими глазами?

Я отвожу взгляд в окно. Дорога мелькает за стеклом, дома, люди, машины… Всё плывёт, как фон, неважный. А вот мой внутренний мир... Он хрупок.

— Хотела быть моделью, — говорю негромко. — В детстве. Когда смотрела показы по телевизору. Хотелось, чтобы на меня смотрели. Чтобы быть красивой… желанной, наверное. Но я никогда не была смелой. Скромность — это как будто клетка. Красивая, но всё равно клетка.

— А родители? — мягко спрашивает он.

— Папа и мама всегда много работали, и меня в основном старший брат держал в узде. Он… не одобрял. Считал это глупостью и капризом. Что модельный мир слишком грязный и развратный. А я слушалась. Слишком боялась ошибиться.

— А зря, — тихо говорит Саша. — У тебя идеальная внешность. И характер, за который хочется держаться. Ты ведь всё ещё можешь. Всё возможно, пока ты жива, Ева.

Меня так сильно трогают его слова, что я невольно зажмуриваюсь. Где-то глубоко-глубоко откликается: а вдруг и правда? Вдруг я ещё могу стать той, кем мечтала быть?

— Знаешь, об этом никто не знает, но в один очень тяжёлый период жизни я занимался фотографией. У меня фотик есть профессиональный. Так что если не передумаешь, можем устроить тебе фотосессию.

— Правда?

— Конечно, принцесса. Ты главное — мне напомни.

Мы подъезжаем к престижному кафе — с белыми скатертями, панорамными окнами и красивой террасой, где уже сидят пары и улыбаются друг другу.

Саша выходит первым, открывает мне дверь.

— Готова к первому свиданию? — спрашивает он и протягивает руку.

Я, будто в сказке, кладу свою ладонь в его. И чувствую: я действительно готова. Хотя бы на этот вечер — быть собой. Или хотя бы той, кем могла бы быть, если бы рядом со мной был такой, как он.

Потому что с ним не страшно пробовать, рисковать, открываться. С ним легко быть собой настоящей, а не той, которую привыкли видеть другие.

Глава 21. Саша

Всё идёт как по маслу. Милая, нежная и такая доверчивая девочка сама плывёт ко мне в руки. Как рыба, которая наивно гонится за наживкой, которая висит на крючке удочки. Стоит только ей заглотить её — как она уже не слезет с крючка.

Мы входим в элитное кафе, которое расположено на берегу Днепра. Так как сейчас день, то всей красоты Еве рассмотреть не удастся, потому что всё начинается, когда солнце садится за горизонт.

Хотя, если посмотреть сейчас на Еву, то и так понять можно, что она в полнейшем восторге. Этот её щенячий взгляд… Клянусь, ещё чуть-чуть — и она с моих рук есть будет. Девочка настолько быстро начала подпускать меня к себе, что я и сам не ожидал. А ведь в первый день чуть ли не нахрен послала, когда дотронулся до её руки. И то ли у неё раздвоение личности, то ли она слишком зажата и не уверена в себе. Отсюда и море страхов, и комплексов. Что ж, у меня много времени, чтобы в этом разобраться. Главное — как можно дольше не попадаться на глаза её брату и невестке. А ещё — не говорить свою фамилию. Конспирация должна быть максимально секретной. До поры, до времени.

— Где вы сядете: на террасе или внутри? — спрашивает менеджер, когда мы хотим снять верхнюю одежду.

— Ева? — даю ей право выбора. Мне, если честно, всё равно.

— На улице. Сегодня отличная погода.

Мы выходим на террасу и занимаем столик. Когда садимся, я то и делаю, что наблюдаю, как Ева с интересом вчитывается в меню, хмурит бровки, изучает названия блюд, будто решает сложное уравнение. Кажется, ей важно не ошибиться, не выбрать что-то слишком пафосное. Это было… мило. Чертовски мило.

— Возьми что хочешь. Я хочу, чтобы тебе понравилось, — сказал я, наклоняясь к ней ближе, чем требовал этикет. Просто чтобы снова почувствовать её запах. Он был сладкий, тёплый, живой. Не парфюм — нет. Кожа. Волосы. Она вся пахла уютом и возбуждением одновременно. И я это наверняка знал. Не забыл, какая она на вкус.

— А ты что будешь? — спрашивает она, глядя на меня своими большими глазами.

Чёрт. Не в ней ли я умираю и растворяюсь прямо сейчас? Нет, нет. Это не влюблённость. Это просто похоть. Просто она — инструмент. Орудие. Для моей игры. Для моей мести. Вот и всё. Да и водит меня от неё, потому что хочу всю испить. До дна. Испортить. Чтобы никому больше не осталась.

Но почему же от одной её улыбки в теле будто ток пускает?

— Возьму то же, что и ты, — отвечаю и подзываю официанта.

Мы заказываем пасту и чай, потому что на улице уже темнеет и холодает. С её щёк не сходит лёгкий румянец — возможно, от ветра, который всё-таки решил на вечер разгуляться, а может… от меня. Второй вариант мне нравится куда больше.

— Расскажи ещё про учёбу. Сложно? — спрашиваю, чтобы снова услышать её голос.

Она кивает, рассказывает про преподавателей, про предметы. Слушаю, киваю, вроде бы даже участвую в разговоре, но с каждой её эмоцией, с каждым жестом… с каждым движением губ я всё больше начинаю теряться. Я хочу её. Опять. Снова. Уже. И не просто трахнуть, как в ту ночь у меня с Людой — не механически, не по факту. Я хочу… её. Как будто голоден именно по ней. А не желание опорожнить яйца. Нет, это другое чувство. Это желание обладать, но и получить всё сполна.

Снова рассказывает о том, как не хотела учиться в школе для девочек. Что за неё всё решил брат, а мама и папа поддержали. Я киваю, будто понимаю и поддерживаю разговор, но на самом деле просто пялюсь на изгиб её шеи. На ключицы, чуть виднеющиеся под воротом кофты.

Вот бы прикусить. Легонько. Удержать за талию, притянуть и…

— Ты меня не слушаешь? — с улыбкой спрашивает она.

— Слушаю, — отвечаю молниеносно. — Просто ты так рассказываешь… будто я там был.

Ева улыбается, и я ловлю себя на мысли, что хочу сделать что-то, чтобы она смеялась чаще. И не думала, не анализировала, не боялась. Просто жила.

Через полчаса становится прохладно. Администратор приносит плед — большой, серый, мягкий. Я сразу накидываю его на её плечи, а затем... и на себя. Мы сидим рядом, в одной клетке ткани. Почти как в гнезде.

Она дрожит, и я обнимаю её за талию. Невзначай. Как будто пытаюсь спасти от холода. Но это куда сильнее желание. Я ощущаю её запах, тепло, мягкость её тела у себя под боком. Мой палец будто сам по себе проводит по её щеке. Её дыхание перехватывает. Наши лица слишком близко. Без слов. Без разрешения. Но с полным согласием — я знаю это.

Я целую её. Медленно, но жадно. Внутри будто всё сгорает. Моё тело реагирует, как на команду — быстро, резко. Возбуждение накрывает, будто кто включил рубильник внутри. Я теряюсь в этом поцелуе. Вкус её губ — мягкий, тёплый, сладкий. Как молочный мёд. Как детская жвачка. Как что-то, чего у меня никогда не было. Или же было недостаточно.