Татьяна Катаева – Спонсор твоей боли (страница 20)

Я втягиваю воздух. Она пахнет дождём, улицей, собой. Чистой кожей и чем-то диким, невинным, сводящим с ума. Я хочу этот запах впитать до последней молекулы. Хочу, чтобы он остался на моей подушке, на моей коже, в моей памяти.

Тяну её к себе, целую. Не как в машине. Глубже. Медленнее. С жадностью, от которой перехватывает дыхание. Контролировать себя с каждой секундой становится труднее. Ни морально, ни физически — невыносимо больно.

Я держу её лицо в ладонях, а сам будто ныряю в неё — с головой. Ева сначала пугается натиска, я чувствую, как напрягается её тело, но потом... отдаётся. Приоткрывает губы, прижимается ближе, её руки медленно скользят вверх по моей спине. Доверие. Чистое, безоговорочное.

Я отрываюсь от её губ, провожу носом по щеке, вниз — к шее. Целую. Легко, тепло. Она дрожит всем телом, отчего ещё больше сводит с ума. Такая реакция только сильнее будоражит. Мои пальцы находят край её кофты и медленно поднимают ткань. Я хочу видеть её. Всю. Снова трогать. Целовать. Сгорать от похоти, в которой сам же буду тонуть. Клянусь, никогда так не вело. Даже с Катей...

— Можно? — спрашиваю, заглядывая в глаза. Там и похоть. И страх. И сто процентов доверия.

Она доверительно смотрит в глаза и молча кивает.

Кофта падает на пол, следом майка. Мои ладони касаются её талии, живота, плеч. Я чувствую, как учащённо она дышит, как старается сдерживать стоны, но они вырываются — неуловимые, лёгкие, как дыхание. Я целую её ключицы, шепчу на кожу что-то бессвязное — слова теряются, не успевая сложиться. Она — моя реальность. Горячая, дрожащая, настоящая. Я словно сам в бреду. Вроде и рядом. Вроде и я в ней. Но, мать его, я в пространстве её тела. Под контролем её зелёных глаз.

Я оставляю Еву в одном белье. Отхожу на шаг и замираю. Блядь...

Коридор. Голод. Тяжёлое дыхание. И похоть... Она везде. Даже в воздухе, которым мы с ней дышим.

Глядя на неё, я теряю разум. Каждый изгиб, каждый миллиметр её тела — словно огонь под кожей. Я не могу остановиться. Не хочу.

Подхватываю Еву на руки. Она снова тихо вскрикивает, обхватывает меня за шею и прижимается тесно-тесно. Словно тоже хочет стать единым целым. Мы проходим в ванную. Я ставлю её на пол, включаю воду — пусть будет тепло, пусть будет наш кокон. Мы будем вместе принимать душ... Пиздец, одуреть можно.

Здраво бы было что-то у неё спросить. Наверное, правильно было бы раздеть... Или же, уточнить этот момент. Но где я и где здравость ума?! Ау, мы на разных континентах. Я толкаю её под воду...

Потоки воды касаются её тела, и всё в этом моменте — кино. Нет, больше. Это как прикоснуться к чему-то святому и запретному одновременно. Я смотрю, как капли скатываются по её плечам, по ключицам, как обтекают бельё, в котором прячется грудь, живот... И теряю остатки самообладания.

Быстро раздеваюсь сам. Швыряю одежду в сторону, не отводя от неё взгляда. Она смотрит на меня снизу вверх, с каким-то внутренним трепетом, и я вижу — она пугается не меня, не страсти. Она пугается своих ощущений. Новых, незнакомых, захватывающих. Я знаю этот страх. И знаю, как с ним обращаться.

Знаю?

Ох, парень, ты такой самоуверенный. У тебя даже девственниц раньше не было. Полноценных отношений... Что ты, блядь, знать можешь...

И как бы здраво ни звучали собственные мысли, тело живёт своей жизнью. Два шага... И я уже стою рядом с ней. Дышу ею...

Мы стоим под душем, капли шлёпаются по плитке, по коже, шумят на волосах. Вода смешивается с жаром, с дыханием, с нашими телами. Я прижимаю Еву к себе и снова целую. На этот раз — медленно. С наслаждением. Её ладони скользят по моим плечам, потом ниже. Я прикасаюсь к ней — всюду. Исследую её, как первый раз в жизни. Будто никогда до этого не прикасался к женщине. Она — не просто тело. Она — реакция. Она откликается на каждое движение, на каждый поцелуй. Вздрагивает, задыхается, сжимает пальцами мои руки. Почти не говорит... Да где там?! Почти не дышит.

Боже, девочка, ты — лучшее, что встречалось на моём пути. Жаль, что я буду худшим твоим испытанием.

Но не всем же побывать в раю можно...

Я чувствую, как между нами возникает не просто страсть — химия, которая пульсирует между кожей и кожей. И если бы кто-то в эту секунду вошёл — не смог бы их разорвать. Мы сцеплены чем-то большим, чем просто телами.

— Ева… — я говорю её имя, словно молитву. Словно единственный способ удержаться от безумия. — Скажи, если хочешь остановиться.

Она смотрит на меня — в её глазах страх и желание слились в единый, неотделимый коктейль.

Оттолкнёт?

— Не хочу, — почти шёпотом. — Но, Саша... я боюсь, — честно признаётся.

Если бы она знала, как боюсь я. Как меня разрывает на две половины. Ангел и демон. Они борются между собой. Приводят доводы. Каждый тянет одеяло на свою сторону. Но... победителей в этом бою нет. Ведь есть чётко выстроенный план, в котором Ева Высотникова будет сгорать от боли. Что бы ни произошло, я должен держаться его.

В момент, когда я слышу ответ Евы, понимаю: она доверяет мне больше, чем себе. Больше, чем этой реальности. И я не подведу. Я не сорвусь, не сделаю больно. Я проведу её через это. Пусть она — инструмент в моей войне, но это не означает, что она не заслуживает на свой первый раз нормально... Осторожно. С трепетом. С уважением. Но страсть — я не смогу сдержать. Потому что всё внутри уже пылает.

Я прижимаю её спиной к прохладной плитке, целую в губы, шею, плечи. Вода смешивается с жаром наших тел. Всё остальное — исчезает. Мы остались только вдвоём.

Время перестаёт идти.

Есть только этот момент.

Мои руки трогают её грудь. Упругую. Сладкую. Сочную. И когда желание коснуться губами становится невыносимым, я наклоняюсь и беру в рот её сосок. Пью его, как самый вкусный нектар, который я только пробовал в жизни. Невероятно просто.

Пальцы опускаются к её животу, но долго там не задерживаются, спускаются всё ниже и ниже. И когда касаются самого нежного лепестка, мой член взрывается. Нет, не кончает. Он напрягается, да так, что мои скулы сводит спазмом.

— Потрогай меня... Пожалуйста...

Клянусь, мой голос похож на мольбу. На лай собаки, которая умоляет хозяина... Ева, твою мать, я должен уничтожить тебя только из-за того, что ты так сильно влияешь на меня.

Ведьма!

И когда её пальцы смыкаются вокруг моего члена, я, блядь, улетаю. Касание нежное, но ничуть не мягкое. Уверенное. Девочка точно сведёт меня с ума.

— Ева... — хриплю я, когда она, активно сжав мой член, дрочит мне. Даже мои руки теряются на фоне её активных действий. — Твою мать...

Опустив руку ниже, я раздвигаю её ноги шире. Плевать, что действую грубо и нагло. Просто от её актива я ещё чуть-чуть — и кончу. А я ведь намеревался девочку трахать до потери сознания.

Когда пальцем касаюсь самой нежной и заветной плоти... ох мамочки.

Я растираю влагу и вгоняю в неё сходу два пальца. Не намеренно. Просто агрессия и желание обладать ею на сто процентов сводят с ума и лишают рассудка. Даже того, что, казалось, на аварийках всегда работает. В армии, по крайней мере, он был моим спасением. Но тут, кажись, всё полетело в пропасть. Последние подшипники — и те стёрлись.

— Боже-е, Саша... — стонет Ева, когда я углубляюсь и делаю движения более активными. Сука, её глаза закатываются, а рука сильнее сжимает член. Двигает активно... Пока...

Бля, она не только семя из меня выдоила... душу тоже. Я кончаю где-то на её бедро, а Ева в это время содрогается в спазмах кайфа. От наслаждения она убирает руку от члена, а я, чтобы продлить свой кайф, хватаюсь сам за него и делаю ещё несколько заключительных аккордов.

Моя голова падает на её плечо. Я готов был сдаться. Потому что это было мега круто и феерично. Но я же решил, что буду её трахать сегодня. А значит...

Подхватываю Еву и несу в сторону спальни. И похрен, что вода не успела смыть все следы моего преступления. Это будет потом. Сейчас же... мой член будет в ней.

Как только её спина касается мягких простыней, я нависаю сверху. Ловлю губы, потом грудь... Я не намерен останавливаться. Но...

Громкий стук в дверь, а затем и крик заставляют меня напрячься. Я ничего не делаю, просто жду, что тот, кто пришёл, уйдёт и оставит нас в покое. Увы, безрезультатно. Крики и грохот повторяются. Кажется, кто-то очень зол, и я знаю, кто это...

Глава 24. Саша

Я даже не одеваюсь, лишь плавки натягиваю и злой, как чёрт, иду открывать проклятую дверь. Потому что, кажись, ещё пара минут — и их просто вынесут. И плевать, что они бронированные.

— Какого хрена? — сходу задвигаю я, когда полностью открываю дверь.

— Я могу спросить тебя о том же. Ты, скажи, вообще страх потерял?

Оценив вещи, лежащие в беспорядке на полу, и мой внешний вид, особенно член, который вываливается из трусов и требует немедленного продолжения с Евой, сестра фыркает, отталкивает меня и входит в квартиру.