Татьяна Иванова – Любить вопреки 2 (страница 9)

С ней явно что-то случилось, пока меня не было. Она словно постарела лет на десять: лицо посерело, под глазами залегли тени, и двигалась она медленнее обычного.

«Кто-то хорошо проехался по этой железной леди, — подумала я. — Интересно, кто? Не тот ли тип в солнцезащитных очках?»

Спорить я не стала. Взяла корзинку — на этот раз побольше, нормальную, почти ведро — и вышла на крыльцо.

Закат уже подступал. Солнце висело низко над лесом, роняя оранжевые блики на ещё мокрую после маленького дождя траву. Воздух пах свежестью, и где-то далеко-далеко кричала птица, которой очень не нравилось, что день заканчивается.

— Ладно, медунка, — сказала я себе. — Синенькая, говоришь. Искать синенькое в лесу на закате. Что может пойти не так?

Я пошла по знакомой тропинке — туда, где утром собирала мать-и-мачеху. Полянка была уже недалеко, но мне нужно было то место, где среди жёлтых головок мелькали синие пятна.

Лес встретил меня напряжённой тишиной. В начале мая он ещё не набрал полную силу: листья на деревьях только-только распускались, сквозь кроны просвечивало небо, и земля была покрыта прошлогодней листвой, в которой хлюпали мои уже не белые кроссовки.

«Интересно, — думала я, внимательно глядя под ноги, — а змеи уже проснулись? Или ещё спят? Ну одна уже точно проснулась. Вон с корзинкой отправила»

Я не любила змей. И пауков тоже. И вообще всех животных, которые могут заползти в обувь или укусить за пятку. Поэтому каждый шаг давался мне с мысленной молитвой: «Только не уж, только не гадюка».

Я шла и одновременно прокручивала в голове события этого безумного дня.

Влад Романов.

Странный тип в дорогом костюме, который приехал к знахарке в глухую деревню на «гелендвагене». Который смотрел на меня так, будто мы старые знакомые. Который провёл пальцем по моей щеке — и от этого прикосновения у меня до сих пор мурашки по спине.

— Откуда я его знаю? — мучилась я. — Лицо точно знакомое.

Вдалеке показались синие островки. Медуница — маленькие колокольчики на низких стебельках, похожие на рассыпанные по земле звёзды.

Я присела на корточки и начала срывать цветы, стараясь не вырывать с корнем — бабка не уточняла, но мне показалось, что так правильно.

Монотонная работа всегда загоняет меня в размышления. Руки делают своё, а голова уходит в странные дебри.

«Вот этот Влад… или Владимир… Что-то я слышала про Романовых. Может, он из той богатой династии? Из ювелиров? Или из адвокатов?»

Я выпрямилась, поставила корзинку на пенёк и достала телефон.

Связь в лесу ловила — слава богам сотовой вышки, которые забрались в эту глушь.

Я открыла браузер, набрала в поисковике: «Владимир Романов».

Выскочило столько вариантов, что глаза разбежались. Тут тебе и хоккеист, и певец, и какой-то блогер. И ни одного похожего на того блондина.

— Блин, — пробормотала я. — Может, Влад — это сокращение от Владислава?

Попробовала «Владислав Романов». Тоже не то — какие-то школьники и один полковник в отставке.

— Да что ж такое…

Я задумалась. Вспомнила, как Степан назвал его при встрече: «О, Влад». Значит, всё-таки Влад. Но Влад — это может быть и Владимир, и Владислав, и даже Владлен.

И тут меня осенило.

Я набрала в поиске: «Влад Романов адвокат».

И — о чудо! — первая же ссылка вела на статью в каком-то глянцевом журнале. Я открыла, и с экрана на меня смотрело знакомое лицо. Тот самый блондин. Та же холодная улыбка.

«Владимир Романов, 35 лет, — прочитала я. — Входит в топ-10 лучших адвокатов страны. Многолетний стаж, множество выигранных дел, защита крупных корпораций».

— Тридцать пять? — усомнилась я. — Выглядит он лет на двадцать восемь…

Статья была длинной и скучной: перечисление заслуг, благотворительных фондов, интервью о важности юридической грамотности. Я пролистала ниже — и замерла.

«Господин Романов также известен как основатель и главный меценат нескольких поселений. В числе его проектов — возрождение деревни Кустово, в которой он приобрёл землю и построил…»

— Кустово? — я перечитала ещё раз. — Он — основатель? Этой дыры?

Вот это поворот. Выходит, Влад — не просто клиент бабки. Он её… кто? Хозяин? Землевладелец?

Я хотела читать дальше, но экран вдруг моргнул — заканчивалась зарядка. А может, просто связь стала хуже.

Я подняла голову — и похолодела.

Солнце почти село. Лес стал серым, тени вытянулись, а тропинка, по которой я пришла, исчезла в сумерках.

— Мамочки, — прошептала я.

Я огляделась. Вокруг — одни берёзы. И ни одного ориентира. Я попыталась вспомнить, откуда пришла: вроде бы обогнула вон тот большой пень, потом прошла мимо двух ёлок…

Но в полутьме все пни были одинаковыми.

Телефон. Связь — одна палочка, но была. Я лихорадочно начала листать контакты.

Клавдия Петровна? У меня даже её номера не было — она пользовалась стационарным телефоном, как музейный экспонат.

— Твою ж дивизию, — выдохнула я.

Набрала Соню.

— Саша? — подруга ответила сразу. — Ты чего?

— Сонь, я потерялась! — затараторила я, оглядываясь по сторонам. — В лесу, возле этой деревни! Я собирала цветы для бабки, и теперь не могу найти дорогу обратно!

— О господи, — Соня заволновалась. — А бабка? Позвони ей!

— У меня нет её номера! У неё только домашний телефон!

Соня выругалась. Я её понимала.

— Ладно, скинь мне геопозицию, — сказала она быстро. — Саша, ты хоть примерно знаешь, где ты?

Я открыла карты. Точка прыгала, лес был отмечен одним зелёным пятном.

— Я около Кустово, — проговорила я неуверенно. — В трёх километрах от дома знахарки. Я… я не знаю.

— Я позвоню в МЧС, — решительно сказала Соня. — Сиди на месте, не двигайся.

— Погоди, может…

Но связь оборвалась. Я посмотрела на экран — одна палочка, потом ноль.

— Отлично, — сказала я в темноту. — Просто замечательно.

Лес вокруг затих. Даже птицы перестали петь. Только ветер шевелил кроны, и где-то далеко ухнула сова.

Я села на пенёк, прижала корзинку к груди.

«ну чем вам не Машенька — подумала я — только пирожков у меня нет, придется медведю меня есть»

Руки дрожали — то ли от холода, то ли от страха, то ли от того, что где-то внутри уже начинала зарождаться знакомая тревога — предвестник приступа.

«Только не сейчас, — взмолилась я про себя. — Только не здесь. Не в лесу. Не одной.»

Я закрыла глаза и начала дышать, как учил психолог: глубокий вдох, задержка, медленный выдох. Вдох. Задержка. Выдох.

Сзади хрустнула ветка.

Я вскочила как ужаленная. Сердце ухнуло в пятки.

— Кто здесь? — голос сорвался на писк.