Татьяна Иванова – Любить вопреки 2 (страница 6)

«Неужели она и правда умеет лечить? Или это просто хорошее обезболивающее?»

На пороге стоял мужчина. Лет тридцати пяти — тридцати семи, тёмные волосы, добрые глаза. Высокий, но не пугающий. Такие люди — они словно не способны обидеть. Спокойные.

— Здравствуйте, — сказал он мягко. — Я Степан. Клавдия Петровна просила подвезти.

— Здравствуйте, — ответила я, чувствуя себя нашкодившей кошкой.

Бабка сунула мне в руки термос:

— Отвар с собой. Если начнётся — пей сразу. Поняла?

— Поняла.

— Со Степаном не болтай лишнего. Ему домой надо, и тебе.

— А вы не могли бы… — начала я, но бабка уже вышла.

Степан улыбнулся мне:

— Она такая. Не обижайтесь.

Мы сели в его «Тойоту» — маленькую, но ухоженную. Он вёл спокойно, уверенно, знал каждую яму на дороге и объезжал их с таким видом, будто играл в компьютерную игру.

Я молчала. Мне было не до разговоров.

Но вдруг он резко затормозил. Я подалась вперёд, чудом не стукнувшись лбом о панель.

— Что?! — испуганно спросила я.

— Да я дурак, — он хлопнул себя по лбу. — Список забыл. Клавдия Петровна просила из города лекарства привезти, а я список у неё на столе оставил.

Он развернулся. Мы буквально отъехали метров на триста — дом был уже виден за деревьями.

— Сейчас, одну минуту, — Степан вышел из машины и направился к калитке.

Я осталась в машине. Смотрела в окно. И вдруг у калитки заметила куст. Необычный — с какими-то серыми «ушками». Заячьими или кроличьими — я не разбиралась. Куст шевелился.

Я присмотрелась.

Под кустом возились крольчата. Маленькие, пушистые, с дрожащими ушками. Двое или трое — не разобрать. Один совсем мелкий застрял в ветках и никак не мог выбраться.

— Ничего себе, — удивилась я. — У соседей кролики, что ли?

Я вышла из машины, осторожно подошла ближе. Крольчонок заметил меня и начал отчаянно стучать задними лапами, пытаясь напугать.

— Эй, малыш, — тихо сказала я. — Я тебя не трону.

Я протянула руку, чтобы выпутать его из веток. Он вдруг прижался ко мне — затрясся, спрятал мордочку. И в тот же миг остальные крольчата тоже рванули в мою сторону, как будто искали защиту.

Я подняла голову и поняла почему.

По дороге медленно ехал чёрный «Мерседес». Гелендваген, если я не ошибаюсь — огромный квадратный джип, похожий на броневик. На такой машине в такую глушь? Откуда?

Я замерла.

«Мерседес» остановился. Из него вышел мужчина. Блондин, короткая стрижка, волосы зачесаны назад. Солнцезащитные очки. Костюм — дорогой, сидит идеально. Такие костюмы носят люди, у которых денег больше, чем совести.

Он обошёл машину, поднял голову — и увидел меня.

И замер.

Я тоже замерла. Он не двигался. Просто стоял и смотрел. Глаз я не видела из-за очков, но чувствовала взгляд — тяжёлый, изучающий. Неприятный.

— Здравствуйте, — сказала я, стараясь звучать уверенно. — Вы что-то хотели?

Он молчал. Губы сжаты. Похоже, он был либо зол, либо растерян — я не поняла.

— Вы к Клавдии Петровне? — спросила я, чтобы заполнить тишину.

Он двинулся ко мне. Медленно, как зверь. Я попятилась. Он подошёл совсем близко — я почувствовала запах дорогого парфюма и свежего табака. И вдруг он поднял руку и провёл пальцами по моей щеке.

Я отшатнулась как ошпаренная.

— Вы больной?! — заорала я. — Совсем охренели?!

В этот момент на крыльцо выскочила Клавдия Петровна.

— Сашка, чего раскричалась? — рявкнула она.

Следом за ней показался Степан. Оба уставились на блондина.

— О, Влад, — Степан вдруг заулыбался, протянул руку для рукопожатия. — Здорово!

Блондин — Влад, значит. Блондин протянул в ответ на рукопожатие Степану.

Клавдия Петровна скривилась так, будто лимон съела. Ему она явно была не рада.

— Степан, — сказала она резко, — езжайте с Сашкой в город. А то не успеете. И ей ещё обратно возвращаться.

Степан кивнул, махнул мне рукой — садись, мол.

Я перевела взгляд на Клавдию Петровну. Она смотрела на Влада — не на меня. Её лицо застыло маской.

— Сашка, — бросила она на прощание, — решила тут в моих вещах до зимы ходить? А ну давай в город, забирай свои шмотки и возвращайся!

И она развернулась к гостю всем корпусом, явно давая понять: теперь он — её головная боль.

Я села в машину.

Степан завёл двигатель. Чёрный «Мерседес» остался позади. Я бросила прощальный взгляд на блондина — он стоял, провожал нас взглядом, и я готова была поклясться: под очками он по-прежнему пристально смотрел на меня.

— Кто это? — спросила я у Степана.

— Владимир Романов, — коротко ответил он. — местная шишка.

— Богатый?

— Очень.

Я замолчала, глядя на дорогу.

—» Романов… Где то это я слышала»

========== Часть 3 ==========

Клавдия Петровна упёрла руки в бока и уставилась на гостя.

— Ну и зачем пожаловал? — спросила она таким тоном, будто перед ней был не гость, а таракан на кухне.

Влад даже не повернул головы. Он стоял не шелохнувшись, провожая взглядом удаляющуюся «Тойоту». Солнцезащитные очки скрывали глаза, но старуха и без них видела: его внимание приковано к той, кто только что уехала.

«Ну надо же, — подумала она с неприязнью. — Сколько лет прошло, а он всё такой же помешанный.»

— Ты сделала всё, как я велел? — спросил Влад.

Голос у него оказался бархатным, с лёгкой хрипотцой — таким голосом говорят актёры озвучки в дорогих рекламах. На вид ему можно было дать лет двадцать восемь: гладкая кожа, спортивная фигура, широкая спина. Но Клавдия Петровна знала: по паспорту ему далеко за сотню. Если бы паспорт вообще мог выдержать столько лет.

Она скривилась, будто от зубной боли.