Татьяна Иванова – Любить по особенному (страница 6)

То перевод был недостаточно точен — «расплывчат», как он выражался. То работа двигалась слишком медленно — «неадекватно темпам угрозы». То он находил изъян в самой методике: «Ты ищешь логику там, где царила чистая воля. Твой подход ошибочен в основе».

Со временем я стала узнавать этот ритуал с первого взгляда. Едва переступая порог его кабинета, я уже знала, как именно сегодня будет звучать его «нет». В позе, в направлении взгляда, в молчании, предшествующем речи, читалось грядущее недовольство. Я научилась различать оттенки его холодности: раздражённая, утомлённая, презрительная. К моменту, когда я раскрывала папку, уверенность в провале достигала девяноста процентов. Оставшиеся десять — это была не надежда, а просто статистическая погрешность.

Один из таких дней выдался особенно беспросветным. Шесть часов я билась над одним абзацем, где знакомые, казалось бы, символы складывались в откровенную тарабарщину или, что хуже, в обманчиво ясный, но стерильный с точки зрения бессмертных текст. Доклад был провальным, и мы оба это поняли, не проронив и десятка слов. Его молчание было красноречивее любой критики — оно просто констатировало мою бесполезность в данный конкретный момент

Вернувшись в свою комнату, я не пошла к столу. Не зажгла свет. Я дошла до кровати, и ноги сами подкосились. Я свалилась на кровать, лицом в подушку, не в силах сдвинуть с места ни одну мышцу. Физическая усталость была ничем по сравнению с опустошением ментальным. Казалось, даже воздух было тяжело вдыхать. Цикл замкнулся: утро, работа, поражение. Завтра — то же самое. И послезавтра. Бесконечная петля, в которой я была и бегуном, и дорожкой, и тем, кто безжалостно фиксирует время, зная, что оно всегда будет недостаточно хорошим.

Сон, который мне снился, насторожил меня. Я шла по холодной воде, а впереди меня стояло зеркало. Каждый шаг, который я делала, отдавался адской болью в ногах, словно я шла не только по холодной воде, а по тысяче осколков. Когда я почти подошла к зеркалу, чёрная жижа стала заглатывать меня, и я начала тонуть, но кричать не могла — голос мой был беззвучный.

Я проснулась в холодном поту, резко вздрогнув и вскочив с кровати.

Выпив стакан воды, который принесла Ирина, я взглянула в окно. Это было так странно — видеть, что мы, в прямом смысле, парили в небесах. Так как моя комната находилась на очень высоком этаже, рассмотреть, что творится внизу, я не могла — разглядеть можно было лишь сияние. Возможно, виновато моё плохое зрение, которое никак у ангела, на 100%.

Я поняла, что так и не усну — слишком мало времени прошло после кошмара. «Стоит себя чем-то занять». Я открыла дверь, которая, как оказалось, не была заперта, и поняла, что если я чуть-чуть аккуратно, тихонько прогуляюсь, то пойму, что здесь вообще происходит. Потому что план побега никто не отменял, хоть это и было шикарным местом, темница в низу не давала мне покоя. Откуда мне знать, что у этого Эрагона в голове? Может, сегодня он со мной договор заключает, а завтра выкинет отсюда — это в лучшем случае, а в худшем — просто прибьёт. Никто не оставляет в живых людей, которые много чего знают. Особенно Эрагон. Я хоть его мало знаю и видела нечасто, но если он тут самый главный, он не позволит мне выжить — слишком много информации я буду владеть.

Коридор оказался просторным. Когда меня вели сюда, я не особо разглядывала, только сейчас заметила, что особо интересного здесь ничего нет — просто каменный дворец. Я тихонько прошла вдаль, специально обращая внимание на мелкие детали, чтобы как можно больше и правильно запомнить картину, где я нахожусь, и, в случае чего, как мне сбежать.

В конце я увидела лестницу и стала спускаться по ней так, чтобы меня никто не заметил. Сейчас была поздняя ночь, и, как я понимала, все давно спали. Тихонько спустившись вниз, я прошла несколько этажей. Моей целью было понять, куда ведёт эта лестница: либо в темницу (чего мне очень не хотелось), либо к выходу.

Но, пройдя несколько этажей, я обратила внимание, что новый этаж был другим.( меня же водили только в главный зал) Здесь не было закрытых коридоров, наоборот, они были открыты. Красивые арки выходили на звездное небо. Немного подойдя, я услышала голос. Мне стало интересно, кто находится на этом этаже, раз он так украшен и сделан с таким размахом.

Спрятавшись за каменную колонну, я выглянула. Впереди был силуэт девушки-ангела. У неё были потрясающие большие белые крылья, а фигура — словно передо мной была сама статуя Девы Марии. Русые волосы каскадом падали на утончённые лопатки. Затем силуэт немного повернулся в мою сторону. Она не обращала на меня внимание, всё её внимание было приковано к другому, но этого мгновения хватило мне, чтобы понять, насколько же эта девушка красива. Ярко-голубые глаза, чёрные волосы — очень красиво были на контрасте. А губы… было непонятно, то ли они накрашены, то ли у неё правда такие, но… «Парню, или даже, может быть, у неё уже есть муж, точно повезло, если она принадлежит ему».

А затем я смогла разглядеть, кому сердце её принадлежало, потому что взгляд этой девушки был настолько влюблённый, словно без него она жить не смогла бы. И вот показались его золотистые крылья.

«Значит, он занимает высокий пост», — подумала я про себя. Но тут появился сам бессмертный, которому принадлежали золотые крылья. Это был Эрагон. Его холодный, надменный взгляд лишь мельком скользнул по этой девушке. Она же, в свою очередь, от одного его, можно сказать, взгляда, затрепетала. Она вытянулась, как струнка, стараясь показать себя с лучшей стороны.

—Эрагон, ты уже освободился? — словно соловей, проговорила она.

«О-бал-деть»,— подумала я. — «Ну вот, в кого, в кого. Ну в этого чурбана влюбиться — это же кем надо быть? Она на него таким влюблённым взглядом смотрит, а он лишь скользнул по ней взглядом, словно ничего примечательного». Мне всегда обидно за красивых девушек, которые вешаются на глупых парней.

Он не стал долго возле неё задерживаться. Выйдя, как я поняла, из своего кабинета, он отправился в зал по коридору. Но, пройдя совсем немного, резко остановился и быстро повернулся в ту сторону, где находилась я. Я затаила дыхание и прижалась к колонне, чтобы меня как можно меньше было заметно. Но я недооценила его. Как я поняла по словам Ирины, он уже очень много веков живёт, мало того, он очень хороший воин. Не зря же его поставили главным. Потому что через несколько мгновений передо мной уже стоял он, а сзади него летела та самая девушка.

—Анжелика, ты можешь быть свободна, — холодно проговорил он, всё так же глядя на меня.

От его холодного взгляда по спине пошли мурашки.

—Но… — проговорила девушка, сначала не обращая на меня внимания, а затем, проследив за взглядом своего возлюбленного, увидела меня. И в её взгляде появился огонь, огонь такой ревности, словно она готова была меня прибить. «Блин, мадам, да я же вообще на него не претендую! Как же вам объяснить?» — неистово думала я про себя.

Затем моей руки коснулась холодная ладонь. И, резко дёрнув меня на себя, он поставил на ноги. Эрагон всё так же молча смотрел на меня, словно думал зачем он вообще в это ввязался. Анжелика, как я поняла, звали вот эту девушку, резко перевела взгляд на наши руки. Да тут и дураку понятно, что он меня держит, а я его нет.

—Эрагон, что это значит? — гневно посмотрев на него, проговорила она.

—Я сказал— ступай.— Не имея больше никакого желания продолжать диалог, проговорил он.

Его тон был ледяной. Казалось, сейчас он просто прикажет запереть её в темницу. Она не могла ему перечить, поэтому, опустив голову, резко развернулась и пошла прочь от нас. Я проследила взглядом за её спиной — гордая походка и высоко вздернутый подбородок. «Что-что, а девушка эта заставляет восхищаться». А затем пришла и моя очередь.

—Что ты здесь забыла? — холодно процедил он.

— Я… не могла уснуть. Я просто спустилась в поисках Ирины, мне нужна вода. Я проснулась и поняла, что у меня нет воды, и вот поэтому я здесь, — стала как-то мямлить. «Перед смертью не надышишься», — как ещё ему объяснить, что я пытаюсь найти выход для побега?

—Мы же вроде с тобой договорились, Александра. Ты переводишь книгу, а я дарую тебе свободу. Но ты все равно решила найти выход для побега?

«Вот блин»,— подумала я про себя. — «Он что, мысли умеет читать? Но ангелы же такого не умеют делать. Или могут?»

Я выдернула свою руку.

—Вам, бессмертным, нельзя доверять.

—Это вам, людям, нельзя доверять. Мы, бессмертные, держим своё слово.

—Держите, ага, как же!

Когда я выдернула свою руку, ощущение было, будто я обожглась. Я твёрдо смотрела ему в глаза. В этот момент он схватил меня за подбородок и притянул к себе. Его лицо оказалось совсем близко ко мне, я даже смогла разглядеть оттенки его глаз. Странно, но только сейчас я поняла, насколько Эрагон может быть красив. Жалко, что красоты не всегда хватает… но его поступок заставил меня сжаться. «Что он собирается делать?» — промелькнуло у меня в голове. По реакции я схватила своей рукой его руку, а второй выставила защиту, прижав к его груди. Под рукой сразу ощутились каменные мышцы. «Возможно, у бессмертных в принципе всё тело такое».

— Мой тебе совет, Александра: никогда не смотри бессмертным так бойко в глаза. Во-первых, это может провоцировать их, а во-вторых, они легко залезут тебе в память и прочитают. А в худшем случае — просто сотрут её, и ты станешь овощем.