Татьяна Иванова – Любить по особенному (страница 3)

– Ах ты, сволочь! – я подскочила. – Запер меня здесь, а теперь ходишь, ухмыляешься!

Едва я его увидела, на его губах заиграла искренняя улыбка, словно ему пообещали целый дворец в придачу. Я схватила первое, что попалось под руку – ту самую злосчастную тарелку с остатками "еды" – и швырнула в него со всей дури. Но он ловко увернулся. «Бессмертные и увернуться лучше умеют. Несправедливо.»

– Успокойся. Или хочешь так и дальше сидеть в темнице? – проговорил он, приподняв бровь.

– Вообще-то, если ты не заметил, до этого момента я ходила на свободе! Поэтому просьба вернуть меня обратно или прибить уже до конца. Сидеть здесь невозможно! Особенно без туалета!

– Ох, как заговорила! – протянул он. – Пойдем. Возможно, сегодня судьба будет на твоей стороне.

И, схватив меня, как обычно, за руку, поволок наверх. «Он вообще другие способы передвижения знает? Или у них в ангельском учебнике только одна глава: "Таскание смертных за конечности"?»

Я снова оказалась в том же зале. Во главе, как и вчера, сидел Эрагон, рядом – тот самый белокурый мужчина с тростью. И только сегодня я заметила женщину по левую сторону. Светловолосая, на вид лет тридцати, но с таким ледяным взглядом, что по коже пробежали мурашки. «Интересно, в Цитадели всех учат так смотреть? Или здесь специальные курсы: "Холодная презрительность для начинающих" и "Мастер-класс по ледяным взглядам"?»

– Дитя, как тебя зовут? – раздался холодный, безразличный голос Эрагона.

«Дитя. Ага. Мне двадцать два, я пережила апокалипсис и секту, а он мне "дитя". Ладно, для бессмертного, которому, наверное, тысяча лет, я и правда дитя. Но всё равно.»

Я выпрямила спину и подняла подбородок, стараясь говорить так, будто моя жизнь не зависела от их выбора. Хотя она, конечно, зависела. Очень.

– Александра. Мое имя. И я прошу отпустить меня немедленно. Помочь расшифровать вашу книгу, как я понимаю, могу только я.

– как заговорила! – Тот самый белокурый дядька решил обратить на меня внимание. Что-то он мне с самого начала не нравился, какой-то мутный. – Ты, смертная девчонка, смеешь здесь условия ставить?!

– Торендо, хватит, – холодно остановил его Эрагон. Голос был тише, но в нем была сталь, которая заставила даже меня внутренне съёжиться.

– От этой девчонки мало будет толку, – уже не ко мне, а к Эрагону, проговорил Торендо.

– Я дико извиняюсь, – вмешалась я. – Может, все-таки эта девчонка сама будет говорить за себя? С чего вы решили, что от меня мало толку? Ваш... изгнанник вам рассказал. Я могу перевести. Но цена – моя свобода. Вы отпустите меня живой и невредимой туда, откуда меня взяли, сразу после перевода. Ах да, и полная безопасность моей персоны.

В этот момент все бессмертные уставились на меня. «Ой, злосчастный мой язык. Похоже, моя жизнь стала еще короче. Хотя куда уж короче?»

Но, не подавая вида, я так же грозно смотрела на Эрагона. Его холодное лицо не выражало ни одной эмоции. Лишь спустя мгновение в уголках его губ промелькнула едва заметная ухмылка. «Ухмыляется. Интересно, о чём думает. Наверное: "Какая смешная смертная, думает, что у неё есть выбор". Ну, хоть развеселила ледяную глыбу, уже достижение.»

– Что ж, а ты умеешь строить сделки. – Он подпер голову рукой. – А если мы не пойдем на твои условия? Если ты переведешь книгу, а мы тебя обманем? Что тогда будешь делать?

– Вы не обманете. Мы заключим договор. Вы выполните обещание, а я, в свою очередь, правильно переведу книгу.

– А ты не думаешь, что мы просто заставим тебя перевести ее без договора? Темница или книга – третьего не дано.

– Знаете, – грозно посмотрев на него, проговорила я, – от условий моей жизни зависит качество перевода вашей книги. Голодная, замёрзшая и напуганная переводчица сделает в десять раз больше ошибок, чем ухоженная, сытая и довольная. Это простая психология. Даже для бессмертных.

– Нашей? – переспросил он, и в его ледяных глазах что-то мелькнуло. – Вроде как это вы, смертные, страдаете на земле. А у нас, бессмертных, все хорошо.

– Если бы у вас все было хорошо, вы бы не притащили меня сюда и у вас не загорались бы глаза при каждом упоминании, что книгу можно перевести, – парировала я его же ледяным тоном, хотя внутри всё дрожало. – Баланс нарушен у всех. И вам нужен перевод даже больше, чем нам. Потому что мы, смертные, уже привыкли выживать в аду. А вы, похоже, нет.

Он смотрел на меня, и в его глазах что-то шевельнулось – не интерес, не злость, а скорее холодное, расчетливое любопытство, с каким рассматривают новую, незнакомую вещь, которая внезапно оказалась полезной.

– Хорошо. Хочешь договор – будет тебе договор.

– Но! – вмешался Торендо.

– Хватит. – Голос Эрагона стал тише, но от этого только опаснее. – Пусть попробует. Хуже не будет. А если посмеет сделать что-то не так... – он сделал паузу, и слова повисли в воздухе тяжелой, невысказанной угрозой.

«"Казним" – это он, конечно, опустил. Но мы-то поняли. Ясненько.»

– Минутку, – подняла я руку, как на уроке. – Прежде чем заключим договор, я хочу кое-что прояснить.

– Прояснить? – переспросил Филип, который до этого молча наблюдал. – Тебе жизнь даровали, помиловали, а ты собралась что-то прояснять?

– А вас, похититель, я вообще не спрашивала, – перевела взгляд на Эрагона. – Во-первых, я хочу, чтобы меня поселили в хорошие, теплые и качественные покои. У вас же это так называется, да, Филип? Ах да, вам откуда знать, вы же в изгнании. Наверное, в пещерах жили. С летучими мышами.

В этот момент раздался сдержанный, но явственный смешок. Его издала та самая светловолосая женщина.

– Серафим, неужели ты и вправду собираешься потакать этой девчонке? – язвительно спросила она.

«Не зря говорят, все бабы у власти – стервы. Хотя, возможно, она просто ревнует. У Эрагона, наверное, с ней что-то было. Или она хочет, чтобы было. А тут я – смертная помеха. Типичный сюжет для дешёвого романа, только я почему-то внутри него.»

Эрагон медленно повернул к ней голову. Его движение было плавным и лишенным всякой суеты, как у большого хищника.

– Эта девушка действительно может нам помочь. Поэтому да, мы выполним ее требования. Отныне она не пленница, а наша гостья. Ирина.

В проеме появилась женщина средних лет. У нее были белые крылья и правильные черты лица, которые контрастировали с пышными рыжими кудрями, рассыпавшимися по плечам.

– Да, господин, – склонила голову она.

– Подготовь покои для нашей новой гости. Думаю, ей придется надолго у нас остаться, – произнес он и, видимо, больше не в силах выносить мое присутствие, жестом велел охранникам отвести меня.

Те, как тени, появились рядом и, уже не хватая, а просто взяв под руки, повели. «Уже прогресс. Видимо, статус "гостьи" включает в себя право ходить на своих ногах. Радует.»

Ну хоть место для жизни я себе выбила. Но меня не покидало ощущение, что в той темнице все же был ребенок. Нужно ему помочь. Смертный он или бессмертный – держать ребенка в такой яме по-звериному.

Эрагон не обманул. Мне выделили хорошую, теплую, светлую комнату с большой кроватью. Она была такой мягкой и пушистой, что, едва я на нее легла, сразу провалилась в сон – видимо, все мои рецепторы обострились после темницы и решили, что это рай. «Если это рай, то где же ангелочки с арфами? А, вот же они. За окном летают. Правда, чуть не казнили. Но кровать и правда классная.»

Глава 3

И сияние рая, и ада огни-

Мне мерещились на небе в давние дни.

Но Учитель сказал:” Ты в себя загляни-

Ад и Рай, не всегда ли с тобой?”

Открыв глаза, я поняла, что наступил вечер — солнце садилось. Только сейчас я стала осматривать комнату. В ней стоял туалетный столик, видимо, для приготовлений к встречам с верхушками. Маленький столик, на котором лежало несколько книг, в том числе и та самая секретная, занявшая половину стола. Несколько листов бумаги и…

— ”О Господи, неужели перо?”

Я не могла поверить своим глазам.

“Неужели у них настолько отсталый век, что они до сих пор пользуются пером? Как я буду им писать?” Но, решив не задерживать на этом взгляд, я перевела глаза на большое зеркало, которое очень странным образом располагалось прямо напротив кровати.

Затем я обратила внимание, что возле той самой двери, в которую меня ввели, была ещё одна. Я поднялась с кровати и подошла к ней. Ручка, ведущая к моему выходу, была закрыта, а вот другая дверь легко поддалась, открыв ванную и туалетную комнату. «Господи, какое счастье! Я уже думала, что и здесь тот же век». С облегчением я подумала, что условия здесь довольно-таки хорошие: защищать меня будут сами верхушки, потому что я им важна живой, мне есть где жить, кормить меня будут. В какой то момент я даже подумала, что здесь лучше, чем на Земле. На Земле мне пришлось бы тяжко с апокалипсисом, очень тяжело поживать одной, потому что находить пропитание сложно, все стараются жить племенами, а если ты не вписываешься в племя, то тебя скорее самого съедят, чем ты найдёшь себе поесть.

Я вернулась к кровати и уселась. Оказывается, все это время с правой стороны возле неё стояла прикроватная тумбочка, а с левой — шкаф. Любопытство взяло верх, и я открыла его. Там висела куча ярких красивых платьев.

— Блин, с платьем то у меня туго.

Открыв следующую дверцу, я увидела стопками сложенные рубашки, а также брюки.