Татьяна Иванова – Любить по особенному (страница 2)
Но больше всего поражали глаза. Холодного, пронзительного голубого оттенка, как глубины ледникового озера. В них не было ни капли тепла, лишь бездонная, оценивающая глубина. Он смотрел на меня так, словно я была не человеком, а случайным пятном на безупречном мраморе пола — досадным, но не стоящим особого внимания.
Его осанка была безупречной, даже расслабленно восседая на троне, он казался напряжённой струной, готовой в любой момент выпустить смертоносную стрелу. Плечи — широкие, но без тяжеловесности, скорее, в них чувствовалась скрытая, хищная мощь. Над его плечами возвышались крылья — не белые, как у других, а золотые. Не яркие и кричащие, а глубокого, старого золота, как слитки в сокровищницах забытых королей. Каждое перо лежало безупречно, переливаясь призрачным светом.
Одежда его была простой и строгой — тёмные, почти чёрные ткани, плотно облегавшие торс и бёдра, позволявшие свободно двигаться. Ни вышивки, ни украшений. Только на груди — золотая застёжка в виде крыла. На его левом плече сидел белый ворон и смотрел на меня тем же бездушным, чёрным взглядом, что и его хозяин.
От него веяло таким холодом и такой абсолютной, непререкаемой властью, что у меня перехватило дыхание. Это была не просто сила. Это была вековая тяжесть, ледяное спокойствие вершины, с которой все смертные казались букашками.
«Вот это да, — пронеслось у меня в голове, заглушая страх. — Настоящий ледяной король. Интересно, он когда-нибудь улыбается? Или у него лицо так и застыло в вечном выражении «я всех вас презираю»? И главное — как он умудряется носить такие волосы? У меня после десяти минут в подземелье они выглядели как гнездо испуганной птицы.»
— Эрагон, она может нам помочь, — ответил мой похититель.
«Вот же я вляпалась, — окончательно осознала я. — Сбежала от секты, пережила апокалипсис, и теперь меня, как потерянную кошку, тащат к какому-то позолоченному ледяному божеству. Лучше бы я осталась есть ту консервированную фасоль в убежище. По крайней мере, от фасоли не веяло таким убийственным презрением.»
Эрагон медленно перевёл свой ледяной взгляд с похитителя на меня. Его глаза скользнули по моей заношенной одежде, спутанным волосам, зажатой в пальцах книге. В них не вспыхнуло ни интереса, ни раздражения. Лишь холодное, аналитическое изучение, словно он рассматривал новый, не совсем понятный инструмент.
«Вот же я вляпалась», — последний раз отчаянно подумала я, прежде чем его взгляд, тяжёлый и безразличный, заставил меня внутренне сжаться в комок.
2 Глава
Изначально всего остального-любовь,
В песне юности первое слово-любовь.
О, несведующий в мире любви горемыка,
Зная, что всей нашей жизни основа-любовь!
– И чем же таким, она может нам помочь? – проговорил до жути мерзкий голос.
Я повернула голову налево. По правую сторону от Эрагона стоял мужчина. Он казался даже старше моего похитителя, лет семидесяти, не меньше. Длинные белые волосы и такая же белая борода.
«Интересно, это у них такая фишка, или у всех ангелов длинные белые волосы? И чем они их моют, что они такие пышные? Особый шампунь "Бессмертный блеск"? Или они просто никогда не нервничают, вот волосы и не выпадают?» В любой непонятной ситуации главное – держать спокойствие и марку. Я пыталась подбодрить и развеселить себя как могла, пока холодный мрамор под ногами не напомнил, где я нахожусь.
За время апокалипсиса я привыкла к бессмертным и почти начала воспринимать их как людей, хотя многим это было сложно принять. Бессмертные же считали нас букашками и поначалу относились к людям пренебрежительно. По сути, апокалипсис и начался из-за них. Тогда некоторые ученые изобрели средство, которое могло ранить бессмертных – их раны не заживали. Но стало известно, что некоторые из них обладали способностью к исцелению. К счастью или к сожалению, таких было так мало, что они не успевали лечить всех. С человечеством стали считаться, но лучше к нам относиться так и не стали.
– Она может перевести нам нужную книгу, – строго, не терпящим возражений тоном, ответил мужчина – мой похититель, Филип, как я теперь понимала.
– Интересно, как это ты понял? – усмехнулся блондин с тростью.
Только сейчас я заметила, что он на нее опирается. По его походке было понятно, что она ему не нужна. Зачем он на нее опирался – было загадкой. «Возможно, в ней скрыта какая-то сила. Или это просто модный аксессуар для важных бессмертных дядек. "Посох власти", что ли. Смотрится пафосно, конечно.»
– Филип, ты, наверное, слишком долго был среди людей в изгнании и совсем забыл, что люди нам не ровня. Эту книгу не смог перевести никто из ангелов и демонов, не говоря уж о метисах. А ты привел человеческую девчонку, думая, что она справится?
– Она перевела первую страницу.
«Ой, блин, – покосилась на него я. – Ну, если три предложения для тебя – страница, то у меня для тебя плохие новости. Остальное я не читала, да и не надо было – он чуть не убил меня тогда. И вообще, я больше по заголовкам специализируюсь.»
Скрестив руки на груди, я приготовилась к атаке. «Ну вот и закончилась моя очень красочная, но очень короткая жизнь. Эпитафию можно написать: "Здесь лежит Александра. Перевела три предложения и умерла от важности".»
Все это время Эрагон – так, я поняла, звали мужчину во главе, того, что с самого начала привлек мое внимание, – о чем-то раздумывал. Его лицо было непроницаемой маской. Холодные, оценивающие глаза изучали меня с ног до головы, не выражая ни интереса, ни презрения – ничего. В иных обстоятельствах я бы ему это высказала, но здесь лучше помалкивать, чтобы жизнь себе совсем не сократить. «Хотя, если он всё равно собирается меня казнить, можно и высказаться. Но потом. Сначала надо выяснить, какие планы у них на меня.»
После недолгого молчания Эрагон наконец проговорил. Его голос был тихим, но он резал слух, как ледяной ветер, забирающийся под кожу.
– Выведите ее в темницу. Пускай посидит там, пока мы решим, как поступить.
Словно по волшебству, возле меня оказались его слуги – ангел и демон. «С каких пор демоны стали прислуживать ангелам? У них профсоюзов что ли организовался? » Но, увидев оружие, я возмущаться не стала и покорно последовала за ними, бросив на Филипа злой взгляд. Теперь я хотя бы знала, кого проклинать и за кого поставить свечку заупокой. «Хотя, бессмертные... они же вроде как и не умирают? Может, свечку за здравие? Нет, всё-таки за упокой. Хочется верить, что хоть какие-то неприятности у него в жизни случатся.»
Когда дверь за мной захлопнулась, меня поволокли вниз по лестнице. И что у них за привычка – хватать за руки, как тряпичную куклу? «Этикет бы поучили. "Как правильно вести пленницу: руководство для бессмертных". Я бы им первый экземпляр подарила.» Закинув в темницу и захлопнув дверь, они удалились. Камера представляла собой голую каменную коробку. Безумно холодно, грязно, и даже присесть было негде – прям по всем стандартам сырых подвалов.
«Интересно, бессмертные живут много веков, но почему-то упорно придерживаются темниц в средневековом стиле. Даже надписи на стенах поскрести нельзя – камень слишком твёрдый. Полный регресс.»
Ничего не поделаешь. Я уселась на холодный пол, прислонившись спиной к стене.
«И что мне теперь делать? Лучше бы к брату вернулась. Хотя нет, там тоже не сахар. Чёрт, везде не сахар.»
Я не заметила, как задремала, свернувшись калачиком на полу.
Самое тяжелое в таких местах – не знать времени. Особенно в темнице без окон. Но разбудил меня какой-то шорох. Я резко открыла глаза.
«Что угодно, только не крыса, – подумала я и вскочила на ноги. – Обычно в таких местах они и водятся – это одна из мелких пыток. Интересно, бессмертные крысы тоже существуют? Или они специально смертных подсаживают, для аутентичности?»
Я стала оглядываться, пока не поняла, что звук доносится из соседней камеры. Из-за плотной двери невозможно было разглядеть, что там происходит, но, судя по лязгу цепей, там сидел такой же заключенный.
А затем я услышала голос.
– Господи, да когда же они уже отцепятся? – проговорил чей-то писклявый голосок.
«Неужели ребенка на цепь посадили? Вот же твари. Хотя, если это бессмертный ребенок, ему, наверное, и тысячу лет в темнице не срок. Но всё равно нехорошо.»
Я прислушалась, но больше ничего не услышала.
Через какое-то время дверь отворилась, и вошел тот самый ангел-охранник. Он принес еду – что-то, больше похожее на похлебку. Ни ложек, ни вилок – просто тарелка с надеждой на что-то съедобное. «Надежда, конечно, вещь хорошая, но она не очень питательная.»
– Извините, а долго меня здесь держать будут?
Ангел даже не взглянул в мою сторону, лишь захлопнул дверь прямо перед моим носом.
«Да, гостеприимные тут. Прям как дома. Только без дома. И без окон. И без еды нормальной. Ладно, хоть санузел в норме... ой, нет, его тоже нет. Прекрасно.»
Попробовала эту бредятину на вкус и не смогла сделать больше двух глотков. «На вкус как будто кто-то носки заварил. Или это такой деликатес бессмертных? "» Поставила тарелку в угол и снова попыталась уснуть – только сон мог скрасить мои дни.
В очередной раз я не помнила, сколько проспала, когда услышала звук открывающейся двери. Подскочив на ноги, я подумала, что это завтрак. Но на пороге стоял не охранник, а мой похититель Филип.