Татьяна Иванько – Ключи и… (страница 8)

– Наших? – в уголках тёмных глаз господина Всеслава сверкнули искорки.

– Вас, аристократов. Правителей. Прочие свободные и даже господа, те же овцы в стаде, только на более сытых местах, чем рабы.

Господин Всеслав долго смотрел на меня, прищурив тяжёлые веки своих странных глаз, потом поднялся, не отрывая взгляда, будто впился в меня своими зрачками, подошёл ближе.

– Ты слишком смелый или слишком глупый? – тихо проговорил он, продолжая смотреть прямо в мои зрачки.

Мне стало страшно под взглядом его страшнющих чёрных глаз, никто и никогда не смотрел на меня так.

– На глупого не похож… – наконец произнёс он, понизив голос.

И продолжил сверлить меня своими необыкновенными глазами.

– Ты, Атли, со мной говори, как думаешь, я одобряю, больше того, я даже жду и требую это от тебя, но с прочими поостерегись, поверь, не только у стен, но даже порой у стволов дерев есть уши. Помни об этом, – он сверлил меня глазами ещё несколько мгновений, которые показались мне бесконечно длинными.

– Так я под твоей рукой, господин Всеслав, ничего не боюсь, – проговорил я, смело глядя в его странные глаза, и рассчитывая, что тактика, успешно использованная с госпожой Ли, «ум+дерзость», так же расположит ко мне господина Всеслава, как и госпожу Ли и тут же понял, что просчитался.

– Дерзить вздумал? – совсем тихо выдохнул он и прищурил нижние веки, пронзая меня до копчика, до пяток этим взглядом. – Не верю, что Ли дурака держала при себе, пусть навязали тебя, но потом-то… значит, дерзишь… Так вот, Атли, я не Ли, добрая и мягкая, болтовни твоей не потерплю, говори по делу. Врать или льстить вздумаешь, прибью. Понял?

Я только, вздрогнув, кивнул, краем глаза заметив усмешку в глазах Серафима, и, когда господин Всеслав направился в ванную, я обернулся к Серафиму.

– Что тебе кажется смешным?

Он лишь пожал плечами, не собираясь, видимо, отвечать мне, и это разозлило меня ещё больше, я хотел снова тряхнуть его, но тут вошедшая Кики напустилась на нас, ругаясь шепотом, если вы сможете это вообразить:

– Атли! С ума спятили, не слышали, что господин Всеслав сказал?! Прекратите сейчас же!

«Интересно, что он мне сделает?» – подумал я.

Серафим изумленно посмотрел на меня и спросил:

– Ты проверить хочешь?

– Ты… ты что?.. Ты мысли мои прочитал?..

Но, похоже, Серафим и сам удивился произошедшему.

– Не знаю… Разве ты не вслух произнес? – проговорил он, бледнея.

– Ну… вообще-то я не сумасшедший, гнев Вернигора не хотелось на себе проверять…

Серафим посмотрел на меня, глаза его потемнели странно, похоже он был удивлен и обескуражен происходящим сильнее меня. Но наш разговор услышала и Кики, открыв рот, она смотрела на нас.

– Серафим… кто ты нынче, Серафим?.. – едва слышно проговорила Кики, отступая и глядя на Серафима едва ли не с ужасом.

Он, хмурясь, отвернулся и направился к выходу, подняв широкие плечи. А я посмотрел на Кики недоуменно.

– Чего ты испугалась? – проговорил я, ничего не понимая.

Она перевела на меня взгляд, который перед этим вперила в спину уходившего Серафима, а теперь в дверь, закрывшуюся за ним, такой бледной и напуганной я ее ещё не видел.

– Что?.. – пробормотала она, продолжая таращиться, будто и меня не узнаёт.

– Ты испугалась чего-то? – переспросил я.

– Я?.. – она моргнула лысыми веками.

– Ну не я…

Наконец, она тряхнула головой, будто приходя в себя, засуетилась привычно, что-то бестолково перебирая.

– Ничего-то не видите… как слепые все, ей-Богу…

Глава 4. Что я…

Да, я не убил госпожу Ли, а значит, надо было обдумать и решать, куда мне её спрятать. Для начала надо было изменить её внешность.

– Я могу изображать, по-прежнему, мальчика, – сказала она.

– Не пойдёт, это уже известно… Надо вернуться в женский пол, но… надо… Вот что! Мы перекрасим вам волосы, госпожа Ли!

Она невольно коснулась своих волос, совсем коротких, каких она прежде не носила, что ж, придётся остричь их ещё короче. Не теряя времени, я нашёл парикмахерскую из тех, куда ходят богачи, заплатил там серебром, чтобы мастер пришёл к нам домой.

– Моя сестра сбежала от мужа самодура, – сказал я ему по дороге. – Не хочет, чтобы поймали.

Он посмотрел на меня, когда мы вошли в убогую квартиру, которую я снял на несколько дней.

– Сестра?.. – проговорил он, увидев госпожу Ли.

– Отцы разные… – пробормотал я, несходство моё с госпожой Ли было настолько очевидно, что только увеличенный гонорар за услуги мог заткнуть рот цирюльнику. Я достал ещё монету, но не отдал, только помаячил, держа в пальцах, я отлично знаю все расценки и все цены секретов.

Цирюльник обрадовался, суетясь, стал доставать свои хитрые инструменты, воодушевлённо приговаривая:

– Да мне всё равно, хоть отцы, хоть пусть и матери…

Его воодушевление понятно, наличные это свобода бесконтрольных трат. Ну или накоплений, кто как я копил. Сейчас я тратил и тратил стремительно.

Он внимательно рассматривал госпожу Ли, узнать в ней Ли Вернигор, чью свадьбу с Исландцем показывали всему миру несколько месяцев, было невозможно, те величественные русские наряды и украшения делали её высокой и статной, да и была она тогда полнее, не то что теперь, похожа на какого-то кузнечика, ещё эта причёска под парня…

– Так… вот что, сходите пока в лавку Мокреля, здесь близко, один квартал на углу. Скажи, Николя зовёт для дела.

– Это ещё зачем?

– Будет другая прическа, переодеть придётся. Он посмотрит гардероб, составит новый.

Госпожа Ли посмотрела на меня, сейчас на ней был свитер поверх того самого нижнего, в котором я и застал её, хорошо, что свитер был мой, огромный для неё, так что выглядела она в каком-то смысле даже стильно, но смотреть-то в гардеробе было нечего…

– Нечего там смотреть, пусть сразу приходит подбирать стиль, – сказала госпожа Ли обычным тоном госпожи, после чего у Николя, полагаю, не осталось сомнений, что перед ним не беглая рабыня.

Так что госпожа Ли села на стул, который я поставил посреди комнаты, он приступил к делу, а я отправился к выходу, направляясь в лавку Мокреля, услышал за спиной:

– Госпожа, что вы хотели бы?

– Ничего. Но мне надо полностью преобразиться. Понимаете? Полностью. До неузнаваемости. А значит, меняйте полностью… – довольно равнодушно проговорила госпожа Ли.

Когда я вернулся с этим господином Мокрелем, который, надо сказать, долго копался, собираясь, пока запирал лавку, складывал в сумку какие-то альбомы, расспрашивал, к кому идёт и что за девушка там, госпожу Ли уже покрасил и остриг цирюльник, и сейчас шумел нал её головой феном. Над её белокурой теперь головой…

Мокрель остановился, будто остолбенел, глядя на неё.

– Ты… чего ж не сказал, что тут… что такая красота…

– Что?.. – нахмурился я, посмотрев на него.

Он будто поперхнулся, глянул на меня, проставил свою сумку.

– Что… подороже такой девице понадобятся вещи, вот что. Чтокает… кто она?

Я тихо прорычал:

– Тебе какое дело? Ты свою работу выполняй и всё.

– Ладно-ладно, что ты как тигр… Аристократка, мои тряпки разве подойдут такой…

– Ты не умничай, – чувствуя бессилие, сказал я.

Тут Николя обернулся и улыбнулся Мокрелю.

– Вот, господин Мокрель…