Татьяна Иванько – Ключи и… (страница 2)
– А может быть, всё обстояло иначе? – он смотрел на меня своим холодноватым болотистым взглядом, впрочем, у меня самого глаза с зеленью, что мне всегда не нравилось, какой-то отвратительный цвет. – Расскажите.
– Я же говорю, я был с девушкой и к нам ворвался…
Роман Романыч откинулся на обитую мягкой тёмно-зелёной кожей спинку кресла, замыкая между собой крупные кривоватые пальцы. Кожа на руках у него была слишком сухой и выдавала возраст, он намного старше, чем мне показалось на первый взгляд.
– Послушайте, молодой человек, я понимаю всё, вам не хочется оказаться в тюрьме, это вполне нормальное желание. Но… давайте я вам расскажу, что произошло, а вы только спокойно подтвердите. В благодарность за это обещаю замять дело, если ваш…э-э… раб останется жив… Согласны?
Я не был согласен, но решил выслушать его, чтобы понять, что он вообще думает. Мне надо было сориентироваться и понять, как быть дальше слишком много всего за какие-то минуты…
– Вы с вашим… э-э… рабом пришли в отдалённую часть станции в надежде, что вас там никто не застанет, и решили… Ну, скажем так, развлечься. Что у вас с ним пошло не по плану, он не захотел, или вы заигрались в вампиров или… я уже не знаю, во что, но вы ударили его ножом. Аффект понятен, сильное сексуальное возбуждение и страсть, и тут же ссора, любой человек мог…
– Да нет же! Нет! Серафим никакой мне не любовник, он… ну словом, он следил, чтобы никто не помешал нам с… с моей девушкой. Но этот… я не знаю его, не видел прежде… Он влетел и набросился на нас! Я только видел раненого Серафима, а… потом тот ударил меня в шею и… всё пропало. Когда я очнулся, со мной рядом был только Серафим. И он… умирал…
Я не заметил в пылу своей речи, что в каюту вошёл давешний сушёный богатырь Джеки, и смотрел сейчас на меня зоркими чёрными глазами.
Роман Романыч перевёл усталый взгляд на него.
– Я закончил, мастер, – сказал Джеки, странно называя Романа Романовича мастером. В чём он, интересно знать, мастер. – Я осмотрел комнату, где всё произошло. Там был секс. Я не знаю, что произошло далее, но на ноже отпечатки раненого. Крови много, вы это видели, кровь того, кто в лазарете. Но этот был без сознания некоторое время. Минут… минуты четыре. Возможно, они сцепились, этот человек ранил того, что сейчас в лазарете, и сам упал без сознания. А придя в себя, выдернул нож из раны раненого, чтобы добить его. Возможно, спасая свою жизнь, не знаю, но…
– Так вы сами сказали, что на ноже отпечатки раненого. Как же я мог вытащить нож…
– Он мог взять его после, чтобы ударить вас, но потерял сознание.
– И я стал звать на помощь, чтобы его спасти… Вы что, Джеки?
Тот равнодушно пожал плечами, словно говоря: «только факты и ничего более».
Роман Романыч выразительно посмотрел на меня.
– Возможно, вы запаниковали. Испугались, что тело обнаружат, и на закрытой станции вас всё равно найдут.
– Так найдите того, кто напал на нас! – воскликнул я. – На вашей закрытой станции…
– Невозможно чёрную найти кошку в тёмной комнате…
Мне захотелось кинуться на него и прибить немедленно, я даже рванулся вперёд, но Роман Романыч, отпрянул, а Джеки, вцепившись мне в плечо железными пальцами, усадил обратно в кресло.
– Сидите смирно, – тихо пророкотал Роман Романыч.
В этот момент вошла какая-то крупная феноменально некрасивая женщина, кивнула Джеки в приветствии, и двинулась к столу.
– Раненый жив, пойдёт на поправку, сильный организм… Но преступника тоже надо осмотреть…
– Я не преступник, – спокойно сказал я.
Женщина пожала плечами, будто говоря «мне всё равно».
– Вот как, Анна Григорьевна, вы с корабля на бал, – доброжелательно и даже с удовольствием улыбнулся Роман Романыч, оказывается, он не такой сухарь, это я ему не нравлюсь, значит? Ну и плевать, я вообще мало, кому нравлюсь.
– Да, странно только, фельдшер, что со мной летел, запропастился, пришлось сестру заставлять, а это не её работа…
– Фельдшер? Ко мне никто не приходил представляться, – нахмурился Роман Романыч.
– Ну, может быть, не разобрался с распорядком, уснул в каюте с дороги, перелёт у нас был трудный…
Что-то в этих её словах протянуло меня, как сквозняком, перелёт… почему, мне кажется это важным?
Анна Григорьевна обернулась на меня.
– Я должна осмотреть вас, – сказала она.
Мне было всё равно, я всё думал, что же из того, что она говорила Роману Романычу, было, в действительности, важным…
– Мне проводить их в лазарет? – спросил Джеки Романа Романовича.
Тот посмотрел на меня с явным отвращением.
– Не стоит. Бежать некуда, самолёт улетел десять минут назад, – сказал он.
Самолет… самолёт… Это ведь тот, на котором и я прилетел сюда… Самолёт… ну, конечно! Я вспомнил и эту тётку, вслед за которой должен был идти в лазарет, и того, кто сидел с ней рядом…
– Это он! Это он! – воскликнул я.
– Что?.. Кто «он»?! – нахмурился Роман Романыч.
Анна Григорьевна тоже обернулась.
– Ну этот, кто летел с вами… Знакомый ваш, ну то есть, фельдшер… Он и напал… как это я сразу-то… Здоровенный такой, чёрный, натуральный гризли… не знаю, индеец, может быть…
Она смотрела с изумлением несколько мгновений, но потом мотнула головой.
– Ах да… я видела вас тоже… что же вы… только прилетели и уже набедокурили… – растерянно проговорила она.
– Набедокурил… – хмыкнул Роман Романыч. – Попытка убийства как-то не очень вписывается в это слово… да и разврат…
– Да не было никого разврата! – воскликнул я. – Услышьте вы меня! Где он, этот «гризли», если не он напал на нас?! И где…
Я не хотел произносить имя Ли при них, сдержался в последний момент.
– Найдите его и вы поймёте, что я не лгу!
– Что вы… что вы наговариваете, ведёте себя как сумасшедший… – проговорила Анна Григорьевна, зачем-то посмотрела на Джеки, и… в следующее мгновение меня скрутили и… моего плеча коснулось что-то, после чего я потерял сознание.
Сколько времени я провёл без сознания, не берусь и предполагать, я очнулся снова от местного странного запаха, а потом уж услышал голоса.
– Перелом гортани, не понимаю, как он жив и… даже говорит. Я в аппарат под токи положила, конечно, как положено в таких случаях. Он жёсткий наркоман, понятно, что в прошлом, причём далёком, не представляю, на вид вроде бы так молод… словом, я жалею, что применила к нему наркоз. Особенно теперь, когда выяснилось, что он говорил правду…
А-а-а… это Анна Григорьевна раскаялась, вот ведь… даже голос вроде мягкий, жалеет она… придушить тебя, образина, за твои уколы, надо будет обязательно сказать об этом Никитину, боюсь, он будет недоволен, что я попал в такой переплёт, едва он меня вытащил с того света. Но это всё после. Она сказала, мои слова подтвердились, значит, нашли «гризли», а если нашли его, то и Ли…
От этой мысли я подскочил, как на пружине и тут же свалился с кровати. Ноги так ослабели, что не удержали меня, да и в глазах потемнело. Ударился пребольно, не смог сгруппироваться, упал мешком, вот как скосил меня наркотик «чудесной» Анны Григорьевны. Ко мне подскочили поднимать, засуетились, и пока я окончательно приходил в себя, снова уложили на кровать.
– Пётр Петрович… Перелом гортани, не понимаю, как вам удалось выжить, тем более говорить… Мы вас йоктотоками, конечно, восстановили, но… Как вы?..
Мне захотелось чивокнуть, но я тут же вспомнил, что сюда я прилетел с бумагами этого гляциолога, Петра Петровича, хорошо, что я хоть знаю, что обозначает это слово.
– Плохо, как… – проговорил я почти без голоса, шея, кстати, сильно болела. – Скажите, вы нашли вашего «гризли»?..
Я приподнялся на кровати, перед глазами почти не кружилось, и даже лицо Анны Григорьевны уже не казалось таким неприятным, то есть, она была по-прежнему феноменально некрасивая, но не отталкивающая, как мне казалось до этого. Ладно, прощу тебя, неказистая ты лекарша. Но в следующее мгновение прощать её мне расхотелось, потому что стало понятно, что никого они не нашли и «гризли» улетел на самолёте, том самом, который они упоминали. Зато Серафим пришёл в себя, вот он-то меня и оправдал, рассказал свою версию событий, как вы понимаете, совпавшую с моей. И, к счастью, имя Ли он тоже умолчал, слава Богу, всегда был умным.
– Так он похитил её?..
– Выходит, так. Скажите нам её имя, и мы найдём, куда мог отвезти её тот человек.
Я долго смотрел на Анну Григорьевну и вошедшего позднее Джеки, аккуратно скроенного китайца с острыми и умными, блестящими как чёрные маслины, глазами.
– Имя вам ничего не скажет.
– Вы не понимаете, по имени мы найдём её в любой части планеты…
Ох, Господи, если бы это было так просто…
– Это вы не понимаете…
– Чего не понимаем? Она замужем? – спросил Джеки, буравя меня глазами.
Господи, как бы мне хотелось воскликнуть с возмущением: «Нет, вы что?!»…
– Замужем… – пробормотал я.