Татьяна Иванько – Ключи и… (страница 16)

Всеволод перестал усмехаться, снова долго посмотрел на меня.

– Ты сказала «много». Сколько, в твоём понимании, это много?

– Сколько сможешь, чем больше, тем лучше.

– Здесь у меня много нет. Но… – он поднялся и движением руки приказал рабам покинуть гостиную. Меня же поманил за собой. – Идём, сейф у меня в спальне. Доверять здесь никому нельзя.

Я двинулась за ним в спальню. Большая красивая комната с арочным окном в три секции с видом на океан, здесь было едва ли не лучше, чем в моей спальне, Вернигоров уважали, отвели лучшие покои. Я остановилась у входа, по толстому меховому ковру Всеволод прошёл к красивому бюро справа от кровати с вырезанными сатирами, специально для него сделали, что ли, или нашли среди древностей, чтобы подчеркнуть характер владельца?

Он достал несколько мешочков, тяжеленьких и невзрачных, из плотной парусины, сейчас это очень редкий материал, весь мир пользуется синтетикой, живя в Вернигоре до побега с Всеславом, я и не знала, что все прочие люди в мире, включая богатых свободных людей, почти не используют натуральных материалов, а эти мешочки были из натурального льна, толстой парусины, с вышитыми вензелями его имени, не Вернигоров, а его личные «ВВ». Оставив внутри не намного больше, чем вытащил, Всеволод посмотрел на меня, щедро, надо сказать, я даже не рассчитывала.

– Я отдам тебе всё это золото, если расскажешь, как тебе удалось переманить Одинигана на свою сторону? Как все женщины, просто переспала с ним?

– Конечно, – кивнула я. – Как же ещё?

Всеволод снова засмеялся, качая головой.

– Снова врёшь и снова мило, – добродушно, или, изображая добродушие, сказал он. – Бери, это всё твоё.

Я двинулась к нему, взять золото.

– Погоди, – остановил меня Всеволод и позвал рабов, позвонив в колокольчик. – Уложите в ларец и отнесите в покои госпожи.

А потом, когда они вышли, заперев двери, посмотрел на меня:

– Твои скитания могут лишить тебя природного аристократизма, сама мешки потащила бы?

– Аристократизм не в том, чтобы не браться за грязную работу, – сказала я, действительно, глупо, как бы я донесла, мешки тяжёлые.

– А в чём же? – Всеволод глянул на меня и запер сейф.

– Быть аристократом – это низостей не опускаться, – сказала я, и развернулась к выходу.

– Хм… наверное, права ты, – сказал он. – Но…

И обошёл меня и остановился, глядя с усмешкой и покачиваясь, держа руки в карманах мягких домашних брюк.

– А я не аристократ духа.

– Нет.

– Поэтому… Ли, детка, ты же не думала, что я отпущу тебя просто так?

– Всеволод… – я отступила.

Если честно, я не подозревала, что он захочет чего-то такого, потому что не чувствовала влечения с его стороны, одно презрение или насмешки. Или страх, который заставил его подослать ко мне Одинигана.

Поэтому, когда он вдруг обхватил ладонью мой затылок, притягивая к себе для поцелуя, я даже не сразу отреагировала, и оказалась на постели, подмятая его большим и сильным телом, с жадными и даже злыми жёсткими губами, прижатыми к моему рту, его жадный язык протискивался внутрь глубоко, прочти душа меня. Однако тут я очнулась совершенно и забилась под ним, упираясь локтями, хотя, очевидно, было поздно, потому что они соскользнули, и получилось, что мои руки уже запрокинуты за голову, а ноги… он раздвинул своими сильными коленями, и почему он всё время обманывает мою бдительность, как ему удаётся это, не могу поня-а-а-ать…

Крик рвался из горла, но Всеволод зажал мне рот своим и придавил своим телом так, что стало нечем дышать, зато я почувствовала, как горячий нетерпеливый бур внедрялся в моё тело всё глубже и глубже… Толчок за толчком. Ещё и ещё, ещё и ещё… я хотела вырваться, хотя бы отвернуть лицо, но он стиснул мои волосы, как ни коротки они были, но достаточны, чтобы удержать. К счастью, возбуждение, владевшее Всеволодом, оказалось слишком велико. Он кончил очень быстро, зарычав и упираясь в моё лицо лбом, и стискивая ещё сильнее в своих медвежьих объятиях.

А потом приподнялся, улыбаясь, глядя в моё лицо.

– Ну не злись, Ли… – проговорил он, всё ещё не выровняв дыхание. – Я… помню, как ты была благосклонна ко мне… когда в прошлый раз украла у меня золото, теперь… теперь я надеялся на заслуженную нежность. Нет?

Я столкнула его с себя, оставаясь лежать распластанной, нет, раздавленной даже.

– Тогда ты кончила, детка… – он потянул ко мне руки, собираясь коснуться там, откуда только что выскользнул, насладившись. Не могу понять этого его наслаждения, какая ему радость? Нравится унижать меня?..

– Нет, – поморщилась я с отвращением и оттолкнула его.

– Да, да! – засмеялся Всеволод, откидываясь на спину и глядя в потолок. – Меня не обманешь.

– Какой же ты мерзкий, – прошипела я, поднимаясь и стараясь привести себя в порядок, хотя руки дрожали и не слушались, бельё было порвано, как и подол на узком и коротком платье. Впрочем, до своих покоев я дойду, в этой части замка никого не бывает.

Всеволод смехом ответил на мои слова.

– Зато я твой верный и единственный союзник. Хорошо бы тебе это, наконец, понять. Была бы ты умнее, плюнула бы на зазнайку Всеслава и просто стала бы моей maitresse. Я бы любил и баловал тебя. Тем более что у меня никогда не было официальных, да и вообще постоянных любовниц. А? Ли? Что ты молчишь?

Он приподнялся на локте, глядя на меня.

– Ох… ну что ты, как оскорбленная принцесса… – натянув приспутившиеся штаны, поднялся, застёгивая их, пригладил волосы. – Остановись… бежит… я помогу тебе. Хоть и обещал не помогать…

Он вышел в соседнюю комнату, принёс мне свой плащ, и вывел в гостиную. Кивнул охраннику.

– Отнёс ларец?

– Да, господин.

– Отведи госпожу в её покои, а ты, – он кивнул второму. – Гляди, чтобы её никто не видел.

А потом повернулся ко мне, всё ещё держа за плечо, но уже мягко.

– Ты помни, что я сказал.

– Конечно.

– Не веришь мне?

– Нет.

– Вот и правильно. Никому и не верь. Все обманут, – и отпустил. – Удачи. Береги себя.

Я чувствовала слабость и отвращение, и добро бы к Всеволоду, но нет, больше к себе. Я знала, что этим может обернуться, и всё же пошла, просить золота именно у него. Но я знала и другое, только он и мог мне помочь. И помог.

Его охранники мастерски выполнили его поручение, дважды скрыв меня за колонной и второй раз в невидимом закутке коридора от встретившихся слуг, а второй раз от самого Генриха. Куда его несло в этой части замка сейчас? К самому Всеволоду?..

Оказавшись в своих покоях, я прошла в ванную и, отдав плащ Всеволода, приказала рабам немедленно отнести его владельцу. Сама же, не в силах сдержаться, склонилась над раковиной в рвотных спазмах.

– Одежду и бельё немедленно сожги, – приказала я рабыне, умываясь. – Принеси мне ножницы и специальную машинку для стрижки волос.

– Для какой цели, госпожа?

– Волосы обрить…

Та побледнела и кивнула, как все рабы здесь, не глядя в глаза. Она довольно быстро вернулась, я даже не успела раздеться.

– Госпожа, позвольте мне, это не так просто, а я всё сделаю аккуратно, – сказала она, поклонившись.

Я послушно села на стул и позволила ей срезать остатки волос с моей головы. Она работала аккуратно, и почти не касаясь меня. Результат мне даже понравился, то, что было отчаянным жестом, сделало меня… инопланетянкой. Или роботом из старинных фантастических фильмов.

– Где ты научилась этому? – спросила я рабыню, убирающую инструменты.

Рабыня замерла на мгновение, видимо, не ожидала вопроса.

– Я недолго работала в «железном ящике», перед тем как… ну словом, иногда приходилось коротко стричь тех, кто… попадал туда. Особенно женщин.

– Там и женщины есть? – вырвалось у меня.

– Да, госпожа, женщин тоже наказывают… – она ещё ниже склонила голову. – Стригут не всех. Это тоже… часть их экспериментов. Или наказаний.

Вошли рабыни, обязанность которых купать госпожу, и, хотя больше всего мне хотелось остаться одной и с остервенением соскоблить с себя следы Всеволода, я не стала сопротивляться, чтобы не привлекать внимание своим поведением, в этом замке я не доверяла никому. Когда я выбралась из воды и легла на оттоманку, завернувшись в халат, чтобы остыть, вошла рабыня доложить, что пришёл лекарь. Да, он проверял моё состояние каждый день, в какой-то момент я поняла, что он русский, вернигорец, и сейчас не могла вспомнить, почему я так подумала. И только позднее, когда вспомнив его имя, я поняла, почему сразу решила, что он мой земляк. Кулибин.

– Как вы себя чувствуете, госпожа, – спросил он, считая мой пульс и озабоченно заглядывая в лицо. Он маленький и невзрачный, маленькое птичье лицо, приплюснутый нос, но что-то в нём было очень приятное, может быть живые и блестящие карие глаза.

– Плохо. Очень злая, – ответила я на его вопрос.

Он улыбнулся, что тоже было необычно, как и то, что он смело смотрел в глаза.