Татьяна Губейдулина – Пустота (страница 6)

— Оп-па, — только и сказал Дима, и обозначить чувства музыкантов точнее было бы сложно. Ваня бросился выкидывать установку из багажника, гитаристы наперегонки рванули к сцене — подключаться и начинать саундчек, а Катя, завесив окна, переодевалась на заднем сиденье Максовой машины. Из огромных динамиков неслось:

— Друзья, мы всегда вкладываем очень много сил в организацию нашего фестиваля, но совсем без накладок было бы скучно, правда? Сейчас у нас образовалась вынужденная пауза, но уже очень скоро на эту сцену выйдет группа, которая покорит вас своим исполнением и замечательными песнями! Ребята приехали из самого Санкт-Петербурга, попали в огромную пробку… — Понимающий гул. — …так что дайте им немного времени, и они зажгут! А пока поприветствуйте гитариста и басиста группы… — Пауза. — «Ла-а-а-а-а-авина-а-а-а-а!»

То, как взревели при этих словах зрители, вселило в Катино сердце робкую надежду, что, может, её и не закидают тухлыми яйцами. Мерзкий голосок внутри, разумеется, всё равно зудел комаром, но Катя сосредоточилась на ближайших своих действиях: застегнуть крючки на корсете, подтянуть сзади ленты, забрать из сумки микрофон, подняться к Максу и Диме на сцену.

— Катюх, — едва увидев её вылезающей из машины, окликнул Ваня. — Мы чего с сетлистом-то делать будем?

«Ой ё», — только и подумала Катя. В суете она совсем забыла, что им ещё надо заполнить лишних полчаса.

— Придётся играть весь альбом. Он у нас хотя бы отрепетирован. Двенадцать треков — где-то на час хватит. Потом ещё «How dare you»9 сыграем, она хорошо получается. Кстати! — воскликнула она. От выражения испуга на Ванином лице Кате стало смешно: такой большой и сильный, а боится, что там взбрело в голову крошечной полутораметровой вокалистке. — Ты как насчёт барабанного соло?

— Могу попробовать, — протянул Ваня, хотя мысль ему явно понравилась. — Я, правда, специально не репетировал…

— Ничего-ничего, — перебила Катя и похлопала его по плечу. — Если что, сообразишь по ходу дела. В тебе я уверена, в отличие от этих двоих. — Она кивнула в сторону сцены, где Дима как раз истязал свой многострадальный инструмент.

Ваня сдержанно кивнул, взвалил на плечи чехлы с барабанами и потрусил за кулисы. Катя — за ним.

…При том, насколько скомканным и бестолковым вышел саундчек и как поздно группа узнала о лишнем получасе выступления, отыграла «Лавина» прекрасно. Нет, разумеется, Дима наврал в трёх местах, Ваня очень невовремя сломал палочку, Макс начал играть к «More than that»10 вступление от новой «How dare you» и спохватился только к шестому такту, а Катя споткнулась о какой-то провод и чуть не свалилась прямо посреди второго куплета «Берега», но выступление удалось. Группа получала удовольствие от исполнения, поэтому не меньшее удовольствие получала и публика — даже те из зрителей, кто до того вечера не знал о «Лавине», песне к третьей-четвёртой уже аплодировали и пританцовывали, а к концу веселились вовсю. Катя видела со сцены, что под «Берег» не одна и не две пары кружились в танце, а под последнюю песню, «How dare you», длинноволосые парни трясли шевелюрой.

«Лавину» дважды вызывали на бис, и Катя, коротко переговорив с музыкантами, решила повторить сначала «Берег», а потом «No tomorrow»11, у которой, несмотря на мрачное название, была очень подходящая для прыжков и плясок мелодия. Все четверо музыкантов пропотели насквозь, у Вани, по его словам, даже трусы были хоть выжимай. А когда группа наконец спустилась со сцены, её ждало небывалое число народу, желающего получить автограф, сфотографироваться или просто сказать, что выступление очень понравилось. Каждого обняли столько раз, что музыканты сбились со счёта.

Наконец поток желающих пообщаться иссяк.

— Эх, искупаться бы, — протянул Дима, дойдя наконец до машины.

— Так поехали, — мгновенно ответил Макс. — Тут же залив — рукой подать.

Домой его, видно, не тянуло. Катя, которая как раз хотела только сесть в машину и поскорее поехать в город, промолчала, а остальные радостно загалдели, предчувствуя заплыв в освежающей балтийской воде. Покружив немного по узким улочкам, две машины выехали к пляжу, и парни вволю накупались, брызгаясь и плавая наперегонки с подростковым задором.

— Катюх, иди окунись, жарко же, — сказал Дима. — Ты, наверно, такая же липкая вся, как мы.

— Мы не липкие уже, — возразил Макс. Он без малейшего стеснения вылез в застиранных труселях на песок и теперь выжимал воду из волос, которые за четыре года после армии отросли у него до талии. Катя изо всех сил пыталась не разглядывать музыкантов ниже пояса, что было сложно, потому что мокрое бельё ничего не скрывало — скорее подчёркивало, — а интерес к мужчинам и их анатомии становился у Кати всё острее с каждым прожитым в девушках днём. «Эх, чёрные очки надо было взять», — только и подумала она. Тем более что посмотреть у парней и выше пояса было на что, только она стеснялась.

— Подглядывать не будем, — добавил Ваня. — Можем вообще куда-нибудь за пивом пока сходить.

— Ага, а я одна тут заплывать буду, да? Здорово ты придумал, — фыркнула Катя. Ей и самой хотелось искупаться — смыть противную плёнку с кожи, освежиться и прийти в себя после шума и восторгов выступления, но раздеваться при этих троих она ну никак не собиралась.

— Ну давай тогда двое за пивом пойдут, а один останется тя сторожить, — на удивление разумно предложил Макс. — Выбери, кого меньше всех боишься, да и всё.

Дима вздохнул, будто уже знал, кого назовёт Катя. Вряд ли кто-то из троих музыкантов догадывался, какие мысли пролетели в голове их вокалистки, прежде чем она и в самом деле назвала Диму, — возможно, знай они об этом, Макс или Ваня повели бы себя совсем по-другому.

Но, на Катино счастье или несчастье, телепатией коллеги по сцене не владели, так что её тягостной невинности в тот вечер ничто не угрожало. Макс с Ваней пошли искать пивной ларёк, а Дима немножко поворчал и уселся на песок спиной к воде. Пляж, как ни удивительно для вечера такого жаркого дня, был пустынным — возможно, из-за чернейшей тучи, маячившей на горизонте и с каждой секундой подползавшей всё ближе. Катя только сейчас поняла, что так и уехала с фестиваля в концертном корсете и чёрных джинсах в обтяжку, — и с удовольствием всё это с себя стащила. Ладно хоть переобуть туфли на шпильке не забыла, а то ковыляла бы тут по пляжу, звезда. Оставшись в одних трусах, Катя огляделась и пошла купаться.

Вода, как обычно в Балтике, была ледяная, и Катя тут же окоченела, но всё-таки окунулась с головой. Вынырнула, поплескала на себя водой, побежала к берегу и только тогда осознала, что бросила потную одежду прямо на песке, а ту, в которой приехала, из машины не взяла. Правда, сменная одежда была ненамного лучше, но всё-таки должна была подсохнуть в прогретом за день салоне. Катя помялась, потом, прикрыв грудь руками, подошла к басисту со спины и робко окликнула:

— Ди-им?

— Чего тебе? — проворчал он, не поворачиваясь.

— Я вещи у Макса из машины не взяла. Принесёшь? Пожалуйста.

Он вздохнул со звуком, достойным пробитого аэростата, неуклюже поднялся на длинные и худые, как у жеребёнка, ноги и потопал к Максовой «девятке». Хорошо хоть машина была не заперта.

— Где?.. — крикнул Дима, по-прежнему не глядя на Катю.

— На заднем сиденье, под синим пакетом.

Он аккуратно вытащил и повесил себе на руку старую летнюю юбку, в которой Катя ещё с Максом в деревню ездила, мешковатую чёрную футболку и, наконец, кружевной лифчик с изрядным слоем поролона. Катя покраснела и ещё раз порадовалась, что с ней остался именно давно и глубоко женатый Дима. Не то чтобы она питала иллюзии насчёт Макса с Ваней — понятное дело, девственниками они не были и точно знали, что девушки носят под одеждой, — но почему-то сверкнуть бельём перед Димой было не так стыдно. Он, не поднимая на Катю глаз, положил её вещи на песок и деликатно отвернулся. Едва она оделась, появились Макс с Ваней.

— Как вы пить собрались, вы же за рулём? — спросила их Катя, одёргивая футболку.

— А кто тебе сказал, что мы сейчас пить будем? — резонно возразил Ваня и закинул баклажку пива на заднее сиденье. — До дома доберёмся — там и выпьем. Мы ж не дурачки.

Макс так энергично закивал, что Катя на секунду подумала, уж не выпил ли он, вопреки Ваниным словам, но тут же устыдилась: за чем — за чем, а за вождением в пьяном виде Макс никогда замечен не был.

— Ладно, поехали, что ли, — сказал Дима. — Поздно уже, а нам пилить часа три.

Пробка на трассе, к счастью, давно рассосалась, но музыканты всё равно вернулись в Петербург только глубокой ночью. Макс подвёз Катю к парадной и растолкал, потому что она полдороги продремала, а на подъезде к городу заснула крепко.

— Приехали, спящая красавица, — буркнул он, хотя Катя даже спросонья видела, что он доволен собой, поездкой и выступлением.

— Что ж поцелуем не разбудил? — поддела она. Макс закатил глаза.

Катя поднялась в квартиру, со всеми предосторожностями прокралась к себе и рухнула как подкошенная. И снилось ей, что «Лавина» выступает на Вакене12.

Второй альбом «Лавины» вышел через полтора года от первого. Обожание поклонников только усилилось: группа придерживалась выбранного стиля, но заметно выросла технически и артистически, так что все ожидания слушателей с лихвой оправдались. Проехали с гастролями по европейской части России, закончили грандиозным концертом в петербуржском «А2». И к последнему выступлению тура Кате уже выть хотелось от одиночества и неприкаянности.