Татьяна Губейдулина – Пустота (страница 5)

Дебют «Лавины» в новом составе произошёл слишком быстро, когда никто не был к нему готов. «К этому не подготовишься», — заявил Ваня обычным своим тоном. Выступали в «Неформате» на заштатном фестивале молодых групп. По меткому выражению Макса, народу на сцене было больше, чем в зале, и всё же это был полноценный дебют с электрическим сетом6.

Несмотря на то что сбывалась Катина мечта выйти на сцену полноценной группой, перед выступлением колотило от волнения. Музыканты выглядели собранными, но спокойными, а у Кати ноги тряслись. Макс это заметил и, на полуслове перебив сам себя (он как раз обсуждал с Димой ужасающие ценники на струны), сказал подруге:

— Ты чё психуешь? Нормально всё будет, ты ваще на нашем фоне рок-звезда. Ты ж нас всех, вместе взятых, на голову выше. — Он крепко обнял Катю, похлопал по спине и не без иронии добавил, глядя сверху вниз: — Я про музыку, ясное дело.

Дима заржал, Ваня с силой выдохнул, а Катя нервно рассмеялась, и её немножко отпустило. Во всяком случае, уже могла не бояться, что из-за подкашивающихся ног свалится со ступенек, поднимаясь на сцену. Басист с ударником влезли между друзьями один слева от Кати, другой справа, и четверо музыкантов обнялись.

Когда Катя почувствовала, как от чётких Ваниных ритмов вибрирует под ногами сцена, когда услышала, как собственный голос, отделившись от неё, парит под низким потолком, когда увидела, как подтянулась к сцене публика, она даже не осознала, а убедилась, что именно этого всю жизнь и хотела. Выступление легло в мозаику её жизни тем самым недостающим центральным фрагментом. На поклоне слева от неё стоял Дима, а справа Макс, и Катя, выпрямившись, посмотрела на друга — он в ответ широко улыбнулся, а потом, уже за кулисами, сказал:

— Вот видишь, а ты боялась.

Взлёт «Лавины» был стремительным: от первого «электричества» в полупустом «Цоколе» до сольника с первым альбомом в «Зале ожидания» прошёл всего год. Молодой группе, конечно, изрядно повезло: их заметила пара изданий, в том числе легендарный «Рок-журналист», а потом крошечный отзыв о концерте появился в одном из петербуржских выпусков газеты «Метро».

И это был прорыв. На следующее утро Катя, как говорится, проснулась знаменитой. Слава обрушилась в первую очередь на неё: во-первых, такая уж судьба у вокалистов, а во-вторых, именно Катино пение превозносилось в отзыве. Про ошибки в гитарных и особенно басовых партиях автор вежливо умолчал, за что Катя готова была его расцеловать, а вот Ванино исполнение, близкое к идеальному, несправедливо обошёл стороной.

Запросы и приглашения посыпались как из рога изобилия. За второй год своего существования в полном составе «Лавина» отыграла двести два концерта, в том числе на «Нашествии» и «Максидроме». Фан-клубы группы появились по всей России, от Москвы до самых, так сказать, до окраин. С тем количеством букетов, которое дарили Кате на каждом выступлении, впору было открывать цветочный магазин. Группа обросла не только поклонниками, но и командой: начали со звукорежиссёра Лёши и техника Паши, потом добавился Игорь, который выполнял все остальные функции от уборщика и доставщика еды до агента, тур-менеджера и директора.

А Катя была несчастна. Казалось бы: ну чего тебе ещё надо? Мечтала петь на сцене? Поёшь на сцене. Хотела успеха? Так вот он, успех — оглушительный, неправдоподобный! Признания не хватало? Твои песни по радио крутят, очнись, а на концертах весь зал поёт!

Выяснилось, что никакой фурор, никакие тонны цветов, никакие признания в любви и предложения руки и сердца от поклонников не могут заполнить страшной пустоты внутри. Пустоты на том месте, где должно было быть человеческое тепло. Пока у Макса не было Лёли, контролирующей каждый его шаг, Катя хоть как-то держалась на дружбе, а теперь совсем сникла.

Она справлялась с пустотой единственным известным ей способом: работала больше, больше и больше. Песен, которые она писала на клочках бумаги, салфетках, даже у себя на руках за кулисами, во время саундчеков7, в автобусах и метро, хватило бы альбомов на шесть. Отдельный альбом можно было бы составить из дуэтов, которые она спела с самыми знаменитыми вокалистами и группами отечественной рок- и метал-сцены. Она освоила расщепление вплоть до гроула8, нашла у себя свистковый регистр, пробовала академическое пение, а ещё научилась кое-как наигрывать на фортепиано. Она сама организовывала концерты, заказывала билеты на поезда и самолёты вместо Игоря, следила, чтобы ничей чемодан не потерялся. Примерно в то же время, когда у «Лавины» вышел альбом, Катя сдала последние экзамены и получила свой ненужный документ о высшем образовании. На выпускной, конечно, не пошла, вялое приглашение активисток курса выступить на нём с группой не очень вежливо отклонила, пропустила даже церемонию вручения дипломов — забрала свой в деканате в предпоследний день перед тем, как тётушки с химией советского образца на головах поуходили в отпуск.

Дыре в груди было на Катины усилия и успехи плевать. Она всасывала в себя всё хорошее, уничтожала его и жадно требовала ещё, и ничем этой дыры было не заткнуть.

Ещё Катю очень беспокоила обратная сторона известности. С первых же успехов Катины страницы в соцсетях непрерывно подвергалась набегам всяких сомнительных личностей: кто-то строчил угрозы, кто-то забрасывал признаниями в любви и предложениями руки и сердца (которые, не дождавшись ответного признания, тоже превращались в угрозы), кто-то просто оскорблял. Её трижды взламывали только за первый год известности группы. Катя в сердцах хотела вообще удалить учётную запись, но Макс отговорил:

— Ну не одни ж там дебилы у тя.

Он, конечно, был прав. Гораздо больше писали благодарностей за концерт, за песни, за альбом, рассказов, как музыка и тексты группы помогали в самых разных делах и ситуациях, идей для новых песен, приглашений на гастроли в свой город. Кое-кому Катя даже отвечала — всем, конечно, не успеть. А всё неприятное научилась считывать по первым словам сообщения — и сразу удалять.

На самые первые выступления за пределами Петербурга «Лавина» ездила своим ходом, благо все, кроме Кати, умели водить и у каждого из музыкантов был какой-никакой, но автомобиль. К тому же сложить, например, ударную установку в машину и поехать было гораздо проще и приятней, чем покупать место в багажном вагоне или отдельную полку в обычном. А ещё так музыканты были ни к чему не привязаны и могли уехать когда угодно, не высиживая часами в аэропорту или на вокзале.

Первое приглашение на выезд добыла для группы Катя: связалась с организаторами небольшого фестиваля в Выборге сразу после дебютного сольного концерта в Петербурге и мгновенно получила предложение выступить. Более того: организаторов так впечатлили материал и подача «Лавины», что они предложили музыкантам самое почётное время — последнее. «Лавине» предстояло закрывать фестиваль часовым сетом, причём саундчек обещали провести прямо перед выступлением.

— Ладно хоть не надо тащиться за несколько часов до выхода, — одобрил Ваня. — А то сказали бы: чекаемся в десять утра, как хотите, мотайтесь тут потом весь день.

Если бы Катя с Максом к тому времени вовсю не писали материал для нового альбома, пришлось бы добивать программу каверами, а так песен было достаточно. Кое-что даже уже начали репетировать, да и времени довести материал до приемлемого уровня хватало.

Выступление было запланировано на семь вечера. Обсуждая с музыкантами за неделю до отъезда, во сколько трогаться в путь, Катя спросила:

— Далеко до Выборга? Часа два на машине?

— Я бы минимум три заложил, — ответил Ваня.

— На моём ведре все четыре будет, — буркнул Макс, хотя Катя прекрасно знала, какие скорости он выжимает из своей пожилой «девятки».

— В любом случае, заранее выезжать надо, — резюмировал Дима. — Мало ли чего: ремонт, авария… Дорога есть дорога.

В итоге решили выдвигаться совсем уж заранее — в два часа дня. Катя ехала с Максом, а Дима — с Ваней: все три машины решили не гнать, инструменты вполне помещались в две. Макс даже умудрился каким-то чудом отделаться от своей Лёли, которая всюду рвалась с ним. Катя так и не поняла, что у этих двоих были за отношения: Макс нередко высказывался о подруге жизни резко, даже грубо, но почему-то не уходил. Нередко Катю одолевали подозрения, что Лёля вцепилась в Макса мёртвой хваткой и не отпускает, а иногда она думала: раз друг не уходит, значит, всё его устраивает.

Димина предусмотрительность сыграла группе на руку: сразу за Огоньками встали в мёртвую пробку, в которой толклись по жаре почти два с половиной часа.

— Чё там впереди? — спросил Макс, когда Ваня с Димой подошли к его машине перекинуться словечком.

— Авария, «бутерброд» на семь машин, — ответил Ваня.

— Вечно на этой «Скандинавии» бьются, — проворчал Дима. — Больница в Первомайском, как ни посмотришь, всё битком. Надо было через Зеленогорск ехать.

— В Зеленогорске мы бы ещё дольше телепались, там ямы с Катьку размером, — возразил Ваня.

— С Катьку в высоту или в ширину? — уточнил Макс. — Если в ширину, то не страшно.

— В высоту. И как ни поедешь, обязательно какой-нибудь дебил без подвески всё движение перекроет.

В итоге в Выборг музыканты — помятые, изжаренные под нещадным солнцем, голодные, потому что скудные бутерброды давно съели, — прибыли только без десяти шесть и, едва отыскав площадку фестиваля, получили в лоб новость: группа, которая должна была выступать перед «Лавиной», то ли заболела в полном составе, то ли что. В общем, отменилась. Поэтому сет «Лавины» расширили на полчаса, а оставшееся время, около сорока минут, организаторы, так и быть, как-нибудь займут публику, чтобы не разбежалась.