Татьяна Губейдулина – Пустота (страница 11)

Солист «Миллионов» Лёва оказался жутко самовлюблённым типом и не хотел слушать никаких Катиных указаний или хотя бы пожеланий относительно своего выступления. Катя хотела было выгнать его и отменить дуэт, но Макс уговорил не рубить сплеча и не портить отношения с популярной группой, так что пришлось скрепя сердце пожертвовать и Лёве песню.

— Ну выбери ты чё не жалко, — просил Макс, глядя на подругу щенячьими глазами.

— Ладно, — бурчала она. — Что-нибудь придумаю.

В итоге она дала Лёве куплет и припев в «How dare you». Эту песню одинаково любили и группа, и поклонники, и её никак нельзя было назвать «что не жалко» — просто из всего концертного сета именно в ней было наименьшее пространство для вокального манёвра за счёт очень плотной инструментовки, в которой для голоса оставался довольно узкий коридор. На Катино счастье, Лёва хитрости не раскусил и разве что бубнил постоянно, мол, не дают ему развернуться, партия скучная.

— Вот и хорошо, — неизменно говорила Катя, едва он уходил. — Вот и отлично, что негде развернуться. Меньше накосячит.

С творчеством «Чёрных копателей» Катя, как ни удивительно, знакома не была, хотя Ваня играл у них на последнем альбоме, а музыка группы звучала в то время из каждого рок-утюга. Миша, их вокалист, немного опоздал на первую репетицию, и Катя хотела было высказать ему за это, но когда он появился на пороге, не смогла и слова выдавить.

Это была та самая любовь с первого взгляда, о которой столько написано, снято, спето и сыграно. Кате показалось, что её пригвоздили к месту копьём, которое прошило всё её тело сверху донизу, от макушки до пяток. В комнате будто бы не осталось ни других людей, ни инструментов, ни даже воздуха — только она и этот мужчина.

Она смотрела на него во все глаза, хотя его никак нельзя было назвать красавчиком. Как раз до этого Кате не было ни малейшего дела. Среднего роста, среднего телосложения, среднего возраста, волосы какого-то неопределённого, тоже среднего, русого цвета — обычный мужчина, каких она сотни видела каждый день на улице. И в то же время таких она не встречала никогда.

— …Я пока не знаю, какую песню ты мне предложишь, но мне очень нравится «The shore».

Катя встряхнула головой; из ушей словно вынули вату, и на неё сразу нахлынули звуки: Макс подстраивал гитару, Ваня смотрел у себя за установкой какое-то видео, Дима вполголоса переругивался по телефону с женой, а Миша — Миша обращался к ней. А она почти всё прослушала!

— Да ты что, — хмыкнул Макс. — Она к своему «Берегу» и близко никого не подпустит!

— Плыви к другому, — скаламбурил Ваня, не отрываясь от просмотра.

— Ну почему же, — выдавила Катя, справившись с голосом. Казалось бы, для такой опытной, техничной вокалистки это не должно быть сложно, но собственный голосовой аппарат вдруг отказался подчиняться. — Давай попробуем.

Даже Дима опустил трубку от уха и уставился на Катю, услышав такое. Она на трясущихся ногах подошла к стойке и взяла микрофон. Ваня пару раз стукнул карданом и только после этого отложил телефон и вооружился палочками. Макс снял с грифа тюнер и замер в ожидании счёта. Ваня отстучал четыре удара, и «Лавина» заиграла одну из лучших своих песен.

Только годы пения на сцене в любых условиях: на улице, в прокуренных клубах, простуженной, с заложенным ухом, падающей от усталости, с жуткой болью в животе из-за месячных, а ещё, конечно же, с пустотой внутри — помогли Кате вступить вовремя и красиво. Она всё-таки хрипнула на первой фразе, чего с ней почти никогда не случалось, но тут же исправилась, сузила гортань, поддала воздуха животом и в запеве вывела звук на привычный уровень громкости. Миша слушал и одобрительно кивал в особо удачные моменты, а Катя старалась изо всех сил, лишь бы увидеть ещё один кивок, и ещё, и ещё.

Катя не остановилась, когда спела куплет и припев; Миша хотел было вступить, но Катя качнула головой: перед вторым куплетом была хитрая добавочная доля, которая постоянно сбивала всех с толку, и во многом из-за неё солистка «Лавины» и решила петь дальше вместе с Мишей. Когда он сориентировался, Катя замолчала и стала слушать, как он исполняет её любимую песню, такую выстраданную и дорогую её сердцу.

Если бы Катя была в тот момент способна хоть на какое-то критическое мышление, она бы, конечно, сразу заметила, что исполнение это далеко от идеала. Даже Дима, который вечно был самым слабым звеном в группе, и тот хмурился, слушая, как Миша плоско и невыразительно пропевает строки, в Катиной интерпретации всегда звучавшие как отчаянная мольба со слезами на глазах. Макс и вовсе бросал на певца один сердитый взгляд за другим.

А Кате было всё равно. Для неё Мишино исполнение звучало райской музыкой, и когда их голоса слились в бридже и последнем припеве, Катя испытала невиданное прежде блаженство.

— Класс, — выпалила она, едва дотянула свою ноту — музыканты ещё даже коду сыграть не успели. Ваня нахмурился, а Макс хотел что-то возразить, но Катя уже тараторила: — Мне всё нравится. Сможешь и десятого, и шестнадцатого с нами выступить?

— Надо глянуть в ежедневнике, но, кажется, да.

— Супер! Тогда увидимся на репетиции во вторник.

Едва Миша ушёл, Макс повернулся к Кате:

— У тя опять ухо болит, что ли?

— Что?.. Почему? С чего ты взял? — рассеянно откликнулась она.

— Он те песню испортил, а ты нахваливаешь.

— Испортил? В каком месте он её испортил? — накинулась на друга Катя.

— Да во всех, — сказал Ваня, крутя в руках палочку.

— Ничего не испортил! Для первого раза очень хорошо!

Трое музыкантов переглянулись и больше ничего не сказали. Поняли, видно, что с влюблённой по уши женщиной спорить бесполезно.

Декабрьские концерты прошли на ура. Нововведение с дуэтами публика приветствовала громоподобными раскатами радостных воплей, и даже Лёва не смог испортить никому настроение. «Берег» поставили предпоследней песней, и Катя всю душу вложила в исполнение. Странно только, как Миша не понял, что её страстные призывы, её мольбы обращены именно к нему, а ни к какому не к лирическому герою?.. Правда, когда после концерта у него на шее повисла какая-то девица, Катя начала догадываться, в чём дело.

Последний концерт года, шестнадцатого декабря, отыграли феерично. Катя выкладывалась так, словно от её выступления зависела как минимум жизнь всех собравшихся. Даже мерзкий Лёва проникся и исполнил свою партию в «How dare you» с полной отдачей.

Погас свет и зазвучало в записи инструментальное вступление к «Берегу» — фортепиано и виолончель, как Катя и хотела, его сделали летом без участия «Лавины» две солистки филармонии под чутким Лёшиным руководством. У Кати по коже поползли мурашки размером с улитку ахатину. Впервые за всю карьеру, то есть почти шесть лет, Катя чувствовала, как от волнения подкашиваются ноги. Когда на сцену вышли музыканты и заиграли свои партии, она на секунду зажмурила глаза, прижала руку к груди над чашками корсета, глубоко вдохнула и вышла из-за кулис.

Первый куплет и припев пришлось петь сидя на мониторе: ноги Катю не держали. Голос звучал как никогда проникновенно и эмоционально; закончив припев, Катя посмотрела в зал и увидела, что в первых рядах плачут не только девушки, но и несколько мужчин.

Мишу встретили на этом концерте лучше, чем на прошлом: тогда фанаты не ожидали его появления в знаменитой и всеми любимой песне, да к тому же он умудрился забыть строчку в припеве, так что его едва не освистали. Возмущение публики Катя приняла так близко к сердцу, будто людям не понравилась она сама. Теперь же, видимо, зрители уже готовы были к дуэту, так что отреагировали спокойнее.

На последнем припеве, который Катя и Миша исполняли вместе, она поднялась со своего монитора, подошла к Мише и положила руку ему на грудь, прямо посередине. Стояли они так близко, что пришлось немного отвернуть головы друг от друга, чтобы не задевать чужой микрофон. Катя пела так, что оставалось только удивляться, почему сразу же после завершения песни Миша не упал перед ней на колени и не предложил руку, сердце и всё остальное в придачу.

Никаких объяснений не случилось, разве что у Миши с его девушкой Олесей уже после концерта. Олеся рвалась разбираться с Катей, но та очень вовремя закрылась переодеваться в гримёрке, а когда вышла оттуда, праведный гнев Мишиной подруги уже поутих и парочка вышла на улицу дышать свежим воздухом и мириться.

— Ты бы поосторожнее с эмоциями, — посоветовал Ваня, когда группа собралась у выхода. — Будешь продолжать в том же духе — придётся нам новую вокалистку искать. Мне казалось, эта девица с тебя вот-вот скальп снимет.

К удивлению музыкантов, Катя ничего не ответила. Макс, Дима и Ваня немного подождали, скажет ли она что-нибудь, и завели разговор о планах на праздники. Стоило им обменяться парой реплик, как Катя их огорошила:

— Я хочу предложить Мише у нас петь. На постоянной основе.

Музыканты остановились как вкопанные и уставились на неё. Ваня слишком спокойно спросил:

— Что, прости? — тоном, каким разговаривают с буйнопомешанными, а Дима растерянно прогудел:

— Дак у него своя группа.

— Я помню, спасибо, — огрызнулась Катя. — Но поют же некоторые в двух группах, даже гастролируют. Он обещал подумать, как бы это провернуть.