Татьяна Губейдулина – Пустота (страница 10)

— Не хватало ещё тут рыться в трусах в твоих, — пробурчал Макс, но снял чемодан на нижнюю полку и быстро нашёл требуемое.

От болтушки стало легче, но не сильно. Катя закапала в нос сосудосуживающее и легла подремать, рассудив, что сон — лучшее лекарство.

Впрочем, на этот раз безотказное средство подвело: когда Макс растолкал Катю пару часов спустя, она чувствовала себя ещё хуже. Голос, правда, вроде пока был, но явно не выдержал бы даже саундчек, не то что полуторачасовой концерт. Гитаристы отобрали у Кати багаж, даже маленькую сумочку с документами и ту понесли сами, а Ваня подставил вокалистке дружеское плечо.

— Знаешь, — сказал вдруг Дима после нескольких минут созерцания лихорадочно красного Катиного лица, — у меня тётушка фармацевт, хочешь, я у неё спрошу, чем полечиться?

— Спроси, конечно, — ответил вместо Кати Ваня.

— А я слышал, для голоса надо минералку с молоком пить, горячую, — заметил Макс. Катя невольно поморщилась, едва представив себе вкус этого коктейля. — И неча кривиться! У меня ученица одна на хор ходила в детстве, они там се этим молоком горло спасали.

— Сейчас отведём тебя на чек и кто-нибудь в магазин сбегает, — решил Ваня.

— А хочешь, я те подпою? — предложил вдруг Макс.

— Ты меня добить решил, что ли? — пошутила Катя, но идея показалась ей не такой уж плохой.

Как ни противилась Катя, как ни отбрыкивалась, но волшебным снадобьем музыканты её всё-таки напоили. Смесь оказалась совсем не такой отвратительной, как Катя ожидала, и напоминала обезжиренное молоко с содой. А главное — помогла! Не веря своему счастью, Катя со всеми предосторожностями провела саундчек, а на концерте вечером сразу после первой песни (которая, к слову, прозвучала вполне достойно) предупредила публику, что на привычную мощность, к сожалению, не способна. Все высокие ноты, включая фирменный си бемоль второй в бридже «Берега», пришлось передвинуть вниз. А бэк-вокалист из Макса получился неожиданно хороший: благодаря исключительному слуху он чётко строил интервалы, и певческий голос у него был приятный, так что песни от его вокального участия только выиграли.

Конечно, нашлись в зале те, кто был недоволен; кто-то, кажется, даже ушёл. Но подавляющее большинство собравшихся тепло поддержали Катю (и Макса тоже), а на следующий день в фан-группе «Лавины» кто-то написал под фотографиями и видео с концерта: «Да она и с больным горлом поёт лучше, чем половина нашей эстрады!». Комментарий набрал несколько сотен лайков.

Минерально-молочная смесь выручила Катю и на следующих двух концертах, в Новосибирске и Омске, а к Тюмени и Екатеринбургу вокалистка уже выздоровела.

— Передай своей ученице, что она нас спасла, — сказала Катя Максу, когда они стояли у окна и смотрели, как пролетают мимо тёмные, без единого огонька, деревни.

— Я ей уже альбом с автографами приготовил, — кивнул гитарист, думая, видимо, о чём-то своём.

Оставшаяся часть гастролей прошла без эксцессов, и «Лавина» благополучно вернулась в Петербург. До конца тура Макс так и подпевал Кате, хотя необходимости в этом уже не было. Пора было вплотную заняться новым материалом.

Профессиональная жизнь у Кати развивалась стремительно и бурно, а вот с личной всё было совсем грустно. Если в прошлом году Ваня то и дело приезжал к Кате на ночь или звал к себе, то в нынешнем ещё после зимних праздников как-то резко отмежевался и делал вид, что намёков не понимает, — а пригласить его открытым текстом Катя почему-то застеснялась. Она подозревала, что Ваня, вопреки заверениям, нашёл себе постоянную девушку или, во всяком случае, любовницу. Первое было бы ей обидно, второе — нет: Катя понимала, что сама в постели ничего не умеет, и, если бы Ваня захотел найти кого-то опытнее и смелее, не стала бы его осуждать. А вот триумф, с которым отнеслась к одиноким Катиным ночам пресловутая дыра на всю грудь, даже как-то пугал. Катя справлялась с одиночеством единственным известным ей способом — ныряла в работу. Зимой она познакомилась с симпатичным мужчиной в баре, а в начале лета скромный студент подошёл к ней в метро с предложением выпить вместе кофе, но первый оказался женат, и Катя бросила его, как только об этом узнала, а второй ей просто не понравился. Любовь, тепло и заботу она могла почувствовать, разве что читая сентиментальные романы.

Как-то раз на репетиции — дело было в ноябре, концертов впереди оставалось всего ничего — Макс вдруг сказал:

— Катюх, а ты не хочешь чё-нить из наших песен дуэтом спеть?

— Каким дуэтом? С кем? — испугалась Катя.

— Да с мужиком с каким-нить. Ты с кем только ни пела — неужто выбрать не из кого?

— А зачем?

— А я согласен, — прогудел вдруг Дима. — В некоторые песни мужской голос так и просится. Да хоть бы в тот же «Берег».

— Ещё не хватало! «Берег» я точно ни с кем петь не буду.

При одной мысли о том, что чужой человек, тем более мужчина, будет разбирать выстраданные строчки, искать у смысла двойное дно да ещё у неё уточнять, Кате стало жутко. Это не только «Берега» касалось — все её песни были для Кати как дети родные, и делить их с кем-то, приоткрывать завесу над тайной их рождения она категорически не хотела.

— Идея классная, — подал голос из-за установки Ваня. — Хотя бы на концерт-другой. Вон даже Макса как хорошо приняли, а он и близко не вокалист. Было бы круто, если бы ты с хорошим певцом выступила, — это бы очень оживило сет.

— А что, сейчас он недостаточно живой? — огрызнулась Катя. Ваня пожал плечами и с отсутствующим видом принялся выстукивать вступление к новой песне «Detrimental»15. Катя написала её совсем недавно — и во многом по следам их с Ваней странных отношений.

На тот вечер Кате удалось свернуть с темы дуэта, но мысль о нём, похоже, не давала музыкантам покоя: то один, то другой, а то и все вместе регулярно напоминали своей вокалистке, что неплохо было бы разделить с кем-нибудь сцену на концерте «Лавины».

Год завершили большим выступлением в Москве и без всяких каникул отправились в студию — писать новый альбом. Старую студию, с пожелтевшим поролоном на стенах и вечно похмельным звукорежиссёром, за которого приходилось всё делать самим, без сожалений поменяли на другую — чистую, красивую, с великолепным микрофонным парком и просторным тонзалом16 для ударных. Записывал «Лавину» звукорежиссёр Лёша — хозяин студии и тёзка концертного звукорежа группы. Был он средних лет, бородатый, с глухим голосом и спокойный, как удав. Он же подобрал для Кати новый микрофон:

— Тебе такой яркий не нужен. Давай возьмём потемнее, голос благороднее звучать будет.

Катя в лоб сравнила две записи в разные микрофоны и вынуждена была согласиться, что Лёша прав.

Отзаписывались быстро: как-никак опыт, два альбома за плечами. Лёша всё свёл и отмастерил17 в рекордные сроки, так что удалось даже сделать поклонникам сюрприз и выпустить альбом чуть раньше заявленного срока. Пластинка разорвала все чарты и мгновенно взлетела на самую вершину популярности. Пять песен с неё постоянно крутились по радио, Катя не успевала добежать с одного интервью до другого, фотографии группы печатали даже в федеральных газетах, а плакаты с «Лавиной» висели теперь в комнате каждого второго подростка. Предстоял большой тур почти на тридцать городов, открывали и закрывали который концертами в Петербурге. Музыканты снова заговорили о дуэтах; Катя сопротивлялась до последнего, но к концу года сдалась и согласилась подготовить дуэт для финальных выступлений.

— Как раз и время порепать будет, — радовался Макс. — Приедем-то за две недели до концертов.

Стали думать: кому выпадет удача спеть с вокалисткой «Лавины»? И какие именно песни? Споры на эту тему не стихали ни на репетициях, ни на саундчеках, ни за кулисами, ни в тамбурах вагонов, со стуком мчавших группу к следующему городу. Порой едва не доходило до драки, но наконец определились с тремя кандидатурами: Лёва из «Миллионов», Федя из «ЖЗЛ» и Миша из «Чёрных копателей», с которыми не так давно записывался Ваня. Когда Катя отправляла сообщения с предложением о дуэте, у неё ещё оставалась смутная надежда, что парни откажутся.

Согласились все трое.

— Вот видишь. — Макс аж руки потирал от предвкушения. — Они только и ждали, чтобы с нами выступить. Круто же!

— Ничего крутого не вижу, — сердито оборвала его Катя. — И куда их теперь троих?

— С каждым по песне и спеть, — предложил Дима.

— И останется ещё тринадцать в полном твоём распоряжении, — не без подначки добавил Ваня. — Счастливое число!

— Не хочу я три песни с ними петь, — буркнула Катя.

— Да чё ты вцепилась в материал как клещ! — выпалил в сердцах Макс. — Споют парни с тобой разочек — делов-то! Можно подумать, те придётся им все авторские права навсегда отдавать!

Вся эта история с дуэтами зашла слишком далеко. Катя охотно пела с другими исполнителями их песни, но вот пускать к себе на сцену никого не хотела. С другой стороны, а что ей оставалось делать? Да и не одна она в группе решения принимала.

Феде, вокалисту группы «ЖЗЛ», что расшифровывалось как «Желаем замечательного лайва», досталась песня «Think yourself»18 с нового альбома. Это была быстрая, агрессивная композиция, как раз в духе Фединой группы, и он быстро понял, что от него требуется. За его партию Катя была спокойна — настолько, насколько вообще могла быть спокойна за чьё-то исполнение, кроме своего. Кроме того, Макс дружил с гитаристом «ЖЗЛ» Женей и через него знал остальных, так что обстановка на репетициях была приятная, почти семейная.