Татьяна Гранде – Игры, опасные для жизни (страница 13)

– Всё, я уехал. Если будет нужно, возьми кого-нибудь из охраны, – Греков торопливо вышел из дома и сев в машину, отправился на работу.

Глава десятая. Маленькая спасительница.

Толик, не отрывая взгляда, смотрел в окно, но всё опять было незнакомое. Какая-то женщина, войдя на одной из остановок, села рядом с ним.

– Мальчик, а ты что, один путешествуешь? – подозрительно уставилась на него тетка и глаза ее превратились в узкие щелки.

– Да нет, с бабушкой, – Толик, обернулся и, указав спящую на переднем сидении старушку, опять уставился в окно.

Бдительная дама успокоилась. Но, через некоторое время, старушка, проспав свою остановку, стала, шумно охая, выбираться из автобуса. И естественно забыла «внука». Тогда дама вновь встрепенулась.

– А, никакая это и не твоя бабушка! Такой маленький, а уже обманщик. А ну, как я тебя сейчас в милицию сведу? – она схватила мальчика за руку. Толик попытался прорваться на свободу, миновав её большое тело, расположившееся на сиденье. Но она перегородила ему дорогу, не оставляя никаких шансов на побег.

Но вот тетка неловко повернулась, выпустив из рук хозяйственную сумку. Она упала и, стоявший там молочный пакет порвался, облив кого-то рядом.

Послышалась ругань, женщина бросилась поднимать имущество, выпустив при этом Толикину руку, чем он и воспользовался, под шумок, благополучно выскользнув из троллейбуса.

Облегчённо вздохнув, он обнаружил, что стоит у входа в парк, где дети катаются на автомобильчиках и каруселях. И ему вдруг нестерпимо захотелось оказаться в числе, этих весело смеющихся и визжащих от восторга малышей.

Тогда он, достав мелочь, тоже купил билеты и принялся кататься до одури на каруселях и машинках. Сначала ему очень даже понравилось быть причисленным к этой общей массе радостных, хорошо одетых розовощеких ребятишек. Однако вскоре это занятие ему наскучило, и он присел на скамейку передохнуть.

Мимо катила мороженое в холодильнике на колёсах молодая краснощёкая девица. Видимо, устав таскать за собой тележку, она устроилась рядом с ним, махая перед собой снятой с головы белой форменной шапочкой.

– Мальчик, хочешь мороженое? – предложила она Толику свой товар, – вкусное, пальчики оближешь!

Он хотел, было, отказаться, вспомнив, что съел уже пару. Ведь ему всегда разрешали съедать не больше одного, и то немного подтаявшего мороженого. Из-за того, что у него часто воспалялось горло. Но раз некому запретить, почему бы не воспользоваться этим обстоятельством свободы выбора и не полакомиться вволю?

Мальчуган протянул продавщице мелочь, выбрал себе мороженое с шоколадной глазурью и принялся тут же его поедать. Девица отдохнула минут пять и, рванула с новой силой к другой скамейке, где расположилась семейная пара с тремя девчонками близнецами.

Увидев это чудо природы, Толик с любопытством наблюдал за ними.

– Пошли на море! Хочу на море! Хочу купаться! – вдруг завизжала одна из девчонок, вскочив со скамейки и топая ножкой.

Её крики тут же натолкнули Толика на мысль, что море где-то рядом. Теперь он заметил, как люди шествуют мимо, таща в руках круги своих детей и сдутые наполовину матрасы.

Было очень жарко, и он решил искупаться, прежде чем возобновлять поиски.

Пляж открылся его взору довольно скоро. Море ласково принимало всех желающих освежиться. Стоял штиль, волн совсем не было.

Толик быстро нашёл себе свободное место, разделся, аккуратно сложил вещи на песке и зашёл в воду. Вода приятно охладила разгорячённое тело, и он поплыл.

Хоть он и был ещё мал, но плавать умел, правда, не очень хорошо, но, во всяком случае, прилично для своих лет.

Много раз мама учила его плавать, даже купила разноцветный резиновый круг, но он боялся воды. И вот однажды отец зашел с ним в воду довольно глубоко.

– Плыви, а то утонешь, – сказал он сыну, отпуская его.

Иван, разумеется, пошутил. Но Толик воспринял его слова всерьёз и сильно испугался. Он стал отчаянно грести руками и ногами. И сам не заметил, как оказался у берега. Опомнился, лишь больно ударившись коленками о дно. С тех пор он умел плавать. Хотя мама с отцом тогда сильно поругались.

Толик вышел из воды, лёг погреться на солнце и не заметил, как заснул.

…Лысый стоял возле злополучной пятиэтажки достаточно долго и выкурил уже ни одну сигарету. В «Жигулёнке», сидеть было невозможно, если только свариться заживо. Паренек просто изнывал от этого вынужденного праздного безделья. Задавая себе один и тот же вопрос, где же бродит паршивый малец?

Толик по всем подсчётам уже должен был здесь появиться. Впрочем, он не мог знать, куда рванул беглец. Может, просто решил прогуляться без конвоя. Лысый усмехнулся, вспомнив симпатичную Ниночку, живо представив себя на месте Толика. И тут же подумал, что был бы не против её сопровождения.

А еще он вспомнил, что пора позвонить Ивану. Благо телефонный автомат находился за углом. Но вот только уж очень он боялся прозевать мальчишку. Хозяин не простил бы ему этой оплошности. Поэтому он решил пока не рисковать и уселся на скамейку возле дома, с тоской думая о своей незавидной судьбине.

…Толик проснулся, оделся и ушёл с пляжа. От его утренней решимости не осталось и следа. Он чувствовал себя лишь маленьким мальчиком, заблудившимся малышом и брел по улице без всякой надежды найти желанный дом.

У него начало болеть горло, а по телу пробегала противная дрожь. Напрасно солнце старалось послать как можно больше своего жара и света.

Наступил вечер, суля отдыхающим продолжение начавшегося с утра праздника. Город осветился фонарями, а по набережной неслись наперегонки разноцветные огоньки. Струилась приятная для слуха мелодия.

Множество танцевальных площадок приглашало желающих развлечься и потанцевать, а кого-то просто посидеть и послушать хорошую музыку.

Толика всё это не интересовало. Его тело, словно налилось свинцовой тяжестью. Он отправился обратно к морю, нашёл под навесом сваленные грудой топчаны для загара. Залез туда и спрятался, чтобы его никто не заметил и провалился в тревожный сон, полный кошмаров и призраков.

… Иван вернулся домой весь на взводе. Он стремительно прошёл в зал, где стояла такая тишина, что слышно было, как пролетит муха. Греков прекрасно понимал, что если Лысый не позвонил, значит, новостей нет.

– Что за чёртов мальчишка, весь в свою мамашу! Нужно было с ним жёстче быть, совсем распустился, – Иван сдёрнул с шеи опостылевший галстук, отбросил в сторону, снял туфли и скинул пиджак, бросив его небрежно на стул. Подошёл к дивану и лёг, закрыв глаза и пытаясь хоть немного привести нервы в порядок.

Обдумывая проскочившую в мозгах мысль, о необходимости подключить к розыску милицию, он невольно поморщился, словно вкусив ядовитой мякоти лимона.

Как же не хотелось ему делать это! Ведь весь старательно отработанный имидж благополучного и неуязвимого человека полетит тогда к чёрту! Да ещё газетёнки сразу пронюхают. Раздуют ситуацию до невиданных размеров!

Нет! Надо подождать! Никаких ментов и продолжать решать проблему своими силами. Вот ведь как получилось. Сначала Лидочка начала дурить, рассуждая о какой-то там порядочности. Не смирится, видишь ли, она с его изменами. Дура! И сейчас бы жила с ним как у Христа за пазухой, а не валялась бы на кладбище. Потом и сынок учудил! Воистину – яблоко от яблоньки недалеко падает!

Больше всего Ивана раздражало то обстоятельство, что жена заставила его копаться в грязном белье, не найдя компромисса в их отношениях.

А нужно-то было всего лишь сделать вид, будто ничего страшного не произошло. Как все бабы умные делают…

Размышления вызвали такой сильный приступ мигрени, что он поднялся, чтобы найти таблетку, но зазвонил телефон, и ему пришлось отложить поиски.

– Да, слушаю! – потирая пальцами висок, он снял трубку.

– Иван Андреевич, это я. Целый день торчу у дома. Мальчишки не было. Я даже боялся отлучиться позвонить, чтобы не пропустить его.

– Ладно, сейчас пришлю тебе замену, дождись и приезжай сюда, – Иван положил трубку, – да где же эти дурацкие таблетки, голова раскалывается! А в этом доме разве можно хоть что-нибудь сразу найти? – Иван раздраженно дергал за ручки ящичков серванта, выдвигая их поочередно в поисках спасительного лекарства.

Вера Ивановна возникла в дверях, но не решалась войти, совершенно не желая попасть под горячую руку раздражённого хозяина. Однако долго экономка испытывать терпение хозяина не стала, а подойдя, молча, выдвинула один из ящичков и, найдя нужное обезболивающее, подала Ивану.

Так же, молча, она исчезла, чтобы принести хозяину стакан воды. Вернувшись, она, рискуя вызвать гнев Грекова, спросила:

– Про Толика что-нибудь известно?

– Нет, – рявкнул Иван коротко и нервно. И вышел из комнаты, чтобы отдать распоряжение охране сменить у пятиэтажки Лысого. Затем вернулся в дом, включил телевизор и бездумно уставился в экран с резвящимися там человечками.

…Толик проснулся утром от неуемного приступа дрожи. Мальчик встал, выбравшись из-под завала топчанов, вытащил рюкзачок и вдруг обнаружил, что силы оставили его. Ноги сделались ватными, а голова просто раскалывалась от боли.

Хотелось лечь, свернуться калачиком и лежать, лежать не вставая. Но нужно идти. Скоро здесь будет толпа народа и Толик понимал, что ему тут не место. Купание уже нисколько его не привлекало. И тогда он, еле перебирая ногами, побрёл вверх по аллее.